на берегу моря

когда чонсу обнимает гониля всё сильней, крепко-крепко, то по телу пробегают мурашки и хочется стоять так вечность, никогда не отпуская друг друга. гониль влюбляется всё сильней, смотря в сияющие, трепетно моргающие глазки, что так просят не отпускать младшего одного и быть ещё ближе. настолько близко, насколько это возможно.       когда гониль обнимает чонсу, то ему представляется маленький домик на берегу моря, свежий, чистый воздух и младший. его младшенький, такой драгоценный и прелестный. младшенький, которого хочется прижать к себе и не отпускать, боясь, что тот уйдет, а без него у старшенького разобьётся сердечко и жизнь полетит наперекосяк, да так, что он не сможет жить. гониль не представляет жизни без чонсу: ким стал частичкой его жизни, а возможно и всей жизнью — это знает лишь сам ку. когда чонсу стоял на берегу моря глубокой ночью в летней рубашке и шортиках, он выглядел настолько крошечно, насколько только можно, он сказал: — всё, чего я хочу — быть твоим. тогда у чонсу виднелась влага на глазах и казалось, что вот-вот заплачет он, но гониль не даст ему плакать не от счастья. всё, что мог выдавить из себя ку — имя его младшенького, да так, чтобы услышал только сам чонсу и больше ни один комарик, а потом мягко, нежно-нежно обнять и поглаживать спинку кима. сказать что-то, что греет душу, а потом тоже заплакать и поцеловать, да так легонько, что чонсу потянется ещё за одним поцелуем, а потом и за вторым, и за третьим, и за четвёртым… смахивает слезинки с глаз чонсу гониль, а потом, бережно придерживая чужую талию, идёт к домику у берега, клянётся в огромной любви к младшенькому и, до самой кровати не выпуская чонсу с объятий, ложится рядом с ним, мирно засыпая. и на душе наконец-то спокойно двоим.