Wicked Game

— Ты задрал уже кусать меня! Саске пинался, толкался ногами и руками, пытаясь скинуть с себя тяжёлую тушу, что всем весом навалилась на него, спокойно лежащего на кровати, пытающегося внимательно читать какую-то интересную книгу, неясно кем порекомендованную. Наруто же, проигнорировав эти попытки вырваться, только сильнее вдавил тело своего друга в мягкую перину и со счастливым видом облизнулся, чтобы тут же впиться зубами в бледную, чувствительную кожу где-то на шее. Учиха нервно зашипел и активней стал ёрзать под тяжёлой тушей, да только смысла в этом было немного. Узумаки был чертовски тяжёлым. Словно гребанный валун. И парень сдался, тяжко и обречённо вздыхая. — Эй, перестань так делать. — Блондин возмутился, недовольно косясь на человека под ним. — Скажи ещё, что тебе не нравится. — Конечно не нравится! — Саске взвыл. — Ты не даёшь мне даже спокойно полежать. Каждую секунду ты трогаешь меня, щекочешь, кусаешь. Я устал, мать твою. Дай отдохнуть. — Да от чего ты устаешь? — Нару ещё больше усмехнулся и зарылся большой ладонью в кое как уложенные, черные волосы, растрёпывая их. — Перестань ерошить мои волосы! — Учиха с силой пытался отодрать чужую руку от своей головы. Узумаки не особо противился, таки убрав руку, но тут же застыл, широко усмехнувшись. — О, у тебя, кажется, прядки седые появились у корней. Кое-кто стареет. Ещё немного и Учиха завыл бы от возмущения и обиды. Конечно, комплексы обошли Саске стороной. Он всегда был красив. Всегда шикарен. Но осознание того, что с годами моложе он не становится все же била по живому. И тому пример — поблескивающие сединой прядки где-то там у корней его некогда шикарных, угольных волос. Учихе хотелось что-то сказануть в ответ надоевшему блондину. Да вот только в его внешности не было ни капли того, что бы могло выдать в нём тридцатилетнего мужчину. В светлой шевелюре не было ни одного седого волоска, а кожа вся такая гладкая и ровная. Разве что мешки под глазами. Но Саске и сам такими обзавёлся. В основном, конечно же, благодаря Узумаки, который храпел как паровоз и ночами безустанно трындел, чем только спать мешал. И заткнуть — не заткнёшь, и выбросить в окно не получится. Уж больно тяжёлый этот вечно радостный мудила. Как псина, ей богу. Хвоста вечно болтающегося, да топорщившихся ушей не хватает для полноты картины. Когда Наруто слез, уходя куда-то в другую часть квартиры, Саске облегчённо вздохнул, накрывая мёрзнущие конечности плотным одеялом и вновь возвращаясь к чтиву. Только книга уже не увлекала. Ведь в голове вновь закопошились мысли. Изменять своей жене — такое себе. Хотя, вряд ли она не то, что догадывалась об этом, а даже просто знала. Да и простые обжимания — разве это измена? Учиха чувствовал себя странно. С одной стороны его друг и бывший, с которым они так-то уже расстались, по инициативе, конечно же, Саске, решившего, что нужно как-то повзрослеть что ли. С другой — жена, что любила его всем сердцем, а и он вроде уже стал к ней не настолько равнодушен. Вроде всё очевидно. И тем не менее, что-то Учиха делал в доме Узумаки. Лёжа на его кровати. Уже целый год. О чем он только думает? Саске закрыл книгу, тихо цыкнув. Протёр глаза и аккуратно поднялся с постели, потягиваясь. Все тело затекло от долгого лежания. Стоило бы прогуляться. Может, сходить даже в какой-нибудь кабак и пропустить пару стопок хорошего пойла. Но не тут-то было. Ведь показавшийся из-за угла Наруто по-лисьи улыбнулся и в пару гигантских шагов преодолел расстояние, чтобы небрежно толкнуть брюнета на кровать и запрыгнуть на него сверху, давя всем своим весом. — Спасите. — Залепетал Учиха, оказавшись силой прижатым к матрасу. — Ками тебя спасёт. — Шутит Узумаки, широко улыбаясь. — Что-то он не спешит это делать. — Парень фыркнул. — Он просто не считает меня угрозой. — А как же. Да ты угроза уровня Кагуи с Мадарой. Наруто откровенно заржал, рыдая от смеха и забавно похрипывая. Его тело тряслось и вибрировало, сильнее давя на хрипящего от боли Саске. Тот лишь беспомощно махал ногами и вертелся как змея под камнем, в надежде, что это поможет ему выбраться. Ему удалось лишь освободить руки, которыми спихивать с себя белобрысого было куда проще. Но Узумаки тоже не сдавался. Крепко перехватил бледные запястья и силой вдавил их в матрас, довольно усмехаясь. Он потёрся носом о щеку и жадно впился поцелуем в чужие губы. Учиха почему-то не сопротивлялся. Напротив, принялся активно отвечать на поцелуй, но все же иногда разрывая его и отворачиваясь, надеясь на здравомыслие в пустующей голове его друга. — У тебя недотрах что ли? — Саске фыркает, смотря в довольное лицо. — Конечно. — Наруто показательно потёрся стояком о чужое бедро. — Если бы ты меня удовлетворял побольше, я бы даже и не приставал к тебе. — Да конечно. Ты постоянно пристаешь, даже если сыт по горло сексом. — Ничего не могу поделать. — Узумаки принялся лезть под футболку брюнета, сминая своим ручищами его бока до синяков, а после и вовсе влез тому в штаны, сжимая не возбуждённый член ладонью, несмотря на явный протест снизу. Саске, не ожидав такого, резко дёрнул его за руку и с силой скинул Нару на пол, уползая поближе к холодной стене и жадно ища пути отступления. — Ты совсем изменился. — Узумаки обиженно отряхнулся и присел на край кровати. — Раньше так обнимал, целовал, тебе нравились мои касания. А сейчас вот это все. Обидно как-то. — Это все, черт возьми, неправильно. У меня жена и ребенок, впрочем, как и у тебя. А мы тут хернёй страдаем. Мы ведь расстались. — Ну, быть точнее, ты меня бросил. А потом сказал, что в целом, не против все ещё быть вместе. Ты определись, Учиха. А то начинаю думать, что у тебя биполярка. — По началу так и было. Но чем дальше все идёт, тем больше я осознаю, что так быть не должно. Плюс, я понапрасну понадеялся на твое благоразумие. Кто же, сука, знал, что ты всё ещё любишь меня? — А ты, Саске? Как-то ты мне сказал, что всё ещё испытываешь ко мне чувства. А сейчас? — Не знаю. — Учиха замотал головой. — Просто. Дай мне перерыв. Я не могу думать в таких условиях. — Как скажешь. — Наруто поднялся с кровати, потягиваясь. — Но если что, — он наклонился ближе к чувствительному уху Саске, от чего у того мурашки пробежали по коже, — я всегда могу вытрахать из тебя душу. — Иди уже отсюда. — Учиха нервно толкнул от себя улыбающееся лицо и тяжело вздохнул, когда Узумаки скрылся где-то на кухне. Как же он, черт возьми, не любил выбирать. Не любил играть в эту чёртову игру. Тем не менее, по прежнему оставался в этом доме. Будто связан по рукам и ногам. Будто сам не хотел уходить. И оставить все в прошлом…