Примула

Коё нервничала. Обычно она старалась вести себя достаточно сдержанно, но сейчас получалось не слишком хорошо, даже наедине с собой. Девушка и сама понимала, что чересчур уж она расчувствовалась. Не слишком ли сентиментальной Коё стала из-за прошлого, напомнившего о себе не самым лучшим образом? Нельзя похоронить то, что время от времени отравляет тебя подобно яду. Впрочем, девушка пусть и попыталась выкинула эту историю из головы, похоронила в отдаленных частях своего сознания, до конца все же не забыла. Хотя и не собиралась вмешиваться в чужую жизнь, не собиралась мешать чужому счастью. И все же, как причудлива судьба. Никогда бы она не подумала, что все сложится именно так. – Коё-неесан? Девушка вздрогнула и посмотрела на Чую. Молодой исполнитель смотрел на неё внимательно, выжидающе, и Коё невольно задалась вопросом, сколько он уже в комнате? Накахара не из тех, кто заходит без стука. – Всё хорошо, прости. Просто задумалась ненадолго, – она отмахнулась. – Что-то хотел? – Вы попросили сказать, когда девочку привезут, – он пожал плечами. – Справиться с ней, учитывая её способность, было нелегко, но тем не менее. Эсперы нам пригодятся. Девушка не сразу поняла, что кусает губу и усилием воли взяла себя в руки. Чуя, как всегда, был тактичен и лишних вопросов не задавал. – Хорошо. Я пойду. Поговорю с ней. Дальше это будет уже моя проблема. Разрешение от босса я получила. Чуя кивнул и оглянулся на вход. – Я вам ещё для чего-то нужен? – Я же просила на «ты» и без хонорификов, когда на нас не пялится половина штаб-квартиры, – она вздохнула, поднялась потянулась к стоящему рядом мечу и прицепила его на пояс. – Право, каждый раз, ты бы ещё «сама» добавил. Не заставляй чувствовать меня старухой. Я всего на четыре года старше тебя. – Простите! Парень даже чуть покраснел. Отчасти она знала, почему так происходит. Дазай имел привычку зло шутить, но вот Дазая в мафии уже нет, а привычка остерегаться его дурацких шуток пока ещё оставалась. Что ж, и это пройдет. Девушка невольно подумала про босса и его «я не грущу». А после поспешно закрытую дверь. Коё охотно бы поверила, если бы не видела количество пустых бутылок из-под виски возле рабочего стола. Она неплохо знала его как человека, по крайней мере, насколько тот позволил, но пропасть в виде субординации… Девушка тряхнула головой. Как же невовремя все эти мысли. – Всё нормально. Полагаю, нам надо будет как-нибудь вместе сходить выпить. Ты, я, Хироцу. Можем позвать Рю-куна. – Он откажется, – Чуя поморщился как от зубной боли. Возможно, не её одну что-то мучает. – Тогда мы будем настойчивы, – Коё усмехнулась. – Прямой приказ вышестоящих он не проигнорирует. Встретимся вечером, Чуя-кун. Девушка вышла из зала совещаний и направилась к лифту. Как бы она не пыталась отвлечь себя пустыми измышлениями, они все возвращались к прошлому. Киёно. Почему же ты погибла, а твоя дочь оказалась сперва в трущобах, а теперь среди нас? Поистине ирония судьбы… Пусть сама Коё в такое верить и не хотела, желала сама всегда быть той, кто чертит свой путь, даже кровью. И именно босс показал ей, что это возможно. Девочка в изодранной розовой юкате сидела в углу камеры. Она молчала, обняв колени руками. Её пустой взгляд был устремлён куда-то мимо Коё, словно она её и не замечала. Слишком знакомо. Слишком ей это все знакомо. – Кёка? Так ведь тебя зовут? Девочка не отреагировала, и, когда Коё сделала несколько шагов в её сторону, к ней метнулся Снежный Демон. Золотой Демон с лёгкостью его заблокировал. Девочка забилась в её руках, но Коё с лёгкостью её удержала. Такая худая. Немногим лучше Рюноскэ, когда его привели, но тот был куда старше. – Кёка Изуми, верно? – она спросила строже, и девочка замерла в её руках. Золотой Демон вжал Снежного в стену, лишив возможности обороняться. – Он нападает. На любого, кого считает мне угрозой, – тихо произнесла девочка, не поднимая глаз. Её голос немного дрожал. – Обычно я ухожу как можно дальше. Иногда он исчезает, и тогда я краду немного еды с рынка. Я никого не убила. Я ничего не сделала. Это не моя вина! Не моя! Она подняла голову, в пронзительно синих глазах стояли слезы. В пронзительно синих, точно таких же, как у Киёно. Коё чуть не утратила контроль над собственной способностью. Она словно смотрела в глаза себе прошлой, испуганной, маленькой, дрожащей. Она хотела бы ненавидеть, но в душе трепетала только глубокая темная печаль. Потому девушка коснулась пальцами ее слёз и стёрла их мягко. Кёка застыла, глядя на неё во все глаза. Даже способность замерла, будто отвечая на эмоции, бьющиеся где-то внутри хрупкого детского тела. – Я знаю, – мягко произнесла Коё. Плечи Кёки дрожали под её пальцами. – Ненавижу. Всё это ненавижу, – шептала девочка, на неестественно бледном истощенном после жизни в трущобах лице читалась усталость, мертвенная. – Я этого не хотела. Убейте меня. Коё глубоко вздохнула, призывая всё самообладание, которое у неё осталось. И ударила её по щеке. Голова девочки дёрнулась, но удар все же был рассчитан так, чтобы та не коснулась стены. – Жалость – удел слабых. Когда твои родители умерли, они оставили тебе жизнь, – её губы кривились, и, она лишь надеялась, что придаёт своему голосу все нужные интонации. – Не они оставили! Демон! Она их убила! Моя способность! Я хочу умереть! Хочу к ним! Хочу! – девочка забилась в её руках. Заскрежетали лезвия мечей способностей. Но Коё держала её крепко. В синей радужке плескалось отчаяние, сменившееся болью, а потом и пустотой. Губы девочки зашевелились беззвучно. – Останься здесь. В мафии. И когда-нибудь сможешь умереть. Найдешь сильного эспера, – уверенно сказала Коё. Язык несся впереди неё самой. – Правда? – девочка с надеждой посмотрела на неё. – Я смогу? – Да. Если будешь слушаться. Кёка опустила голову. Её глаза погасли, словно она уже давно ждала только чужого приказа. – Мне все равно. Я просто хочу, чтобы все оставили меня в покое. Я не хочу ничего, – её голос звучал глухо. – Вообще ничего. – Тебе больше и не придётся. Слышишь, Кёка-чан. Я рядом, – Коё прижала ее к себе, и почувствовала, как ткань её сшитого на заказ свободного боевого кимоно, сжимают тонкие детские пальцы. Кёка уткнулась лицом ей в плечо и замерла, словно ожидала, что и дальше ей скажут, что делать. Снежный Демон замер, будто приказ, которому он повиновался, исчез. И растворился в воздухе. Только тогда она отозвала собственную способность и посмотрела на дрожащую в собственных руках девочку. – Исчезнуть, – шептала Кёка. – Прошу. Помогите мне исчезнуть. – В этой тьме тебе необязательно это делать, – прошептала Коё. – Ты можешь здесь жить, такая, какая есть. Тьма примет тебя, как меня, Чую-куна, Рю-куна и прочих. А я буду рядом. Я всегда буду рядом…пока нужна тебе. Она касалась её темных растрёпанных волос и воспоминания уносили её в далёкое прошлое.

***

Коё трясло. Она не могла больше это выносить. Это желание исчезнуть. Эта бесконечная пустота, и пронизывающий до костей холод. Девочка чувствовала его всегда. Не только в своей комнате внизу, не только во время тренировок. Он пробирался сквозь одежду, щекотал её кожу, забирался куда-то внутрь, в самую глубину её души. Лишь бы всё это закончилось. Тогда она наконец станет свободной, и ей больше никогда не придётся страдать. Ни ей, ни жертвам, которых убивает её Золотой Демон. Коё не хотела есть. Она вообще ничего не хотела. Только чтобы все оставили её в покое. Или она ударит всех Золотым Демоном! Всех убьет! Каждого! Дверь её комнаты открылась, и мечи способностей схлестнулись. – Коё-чан, снова грустишь? Киёно-неесан смотрела на неё с мягкой понимающей улыбкой, и как же она не хотела её видеть. Киёно-неесан совсем немного старше, каких-то шесть лет, но её все любят, уважают, она, возможно, скоро будет одной из самых сильных одаренных. Киёно-неесан всегда была рядом, сколько Коё помнила. Всегда. Только Киёно-неесан и была у неё здесь. –...–сан мной очень недоволен. Я почти завалила задание, – буркнула Коё, стараясь казаться равнодушной. Возможно и была. Она всегда равнодушная. Так правильно. Так и должно быть. – У всех бывают плохие дни, – заметила Киёно-неесан и присела на край футона. – Не прогонишь? Коё устало на неё посмотрела. В такие дни она действительно не знала. Возможно, все её усилия ничего не стоят. Ни слёзы, ни старания. Ничего. – Нет. – Иногда я совершенно падаю духом, – беззаботно сказала старшая девочка, лукаво глядя на неё. – Знаешь, что помогает мне справиться? Коё покачала головой. – Вера в чудо, – она улыбнулась. – Яркое сияние где-то впереди. Пока я о нем думаю, мне становится легче. Коё вздохнула. Она хотела бы так уметь, но её вера в чудеса начиналась собой у стены и заканчивалась дверью собственной комнаты. – Угу, – угрюмо ответила девочка, стараясь придать лицу хоть мало-мальски бодрое выражение. Она не хотела грустить в присутствии Киёно, потому что считала, что той и без того скучно смотреть на её «постную рожу». Они на занятиях по манерам и этикету ведут себя очень сдержанно, и Киёно, она знала, всё это не нравится. Коё вздрогнула, когда тонкие пальцы коснулись её запястья, а после Киёно заключила её в объятия. Девочка попыталась её оттолкнуть, но Киёно держала крепко. Как и всегда. – Может все же расскажешь, что случилось? И не надо про задание, я не верю. – Ничего, – прошептала Коё. Она не хотела никого обременять. Все равно, если рано или поздно все кончится, будет неважно, как долго они дружат, и как они близки. – Тогда почему ты выглядишь так, словно вот-вот разревёшься? – Я не буду реветь! Я уже взрослая! Киёно смотрела на неё таким взглядом, от которого хотелось доказать ей только сильнее. Но слёз не осталось. Коё, наверное, слишком много плакала раньше. Хотела бы она быть настолько же сильной, как она. В лазурном взгляде старшей девочки она видела бесконечное тепло. Такое, что внутри что-то защемило. – Мне не больно, – упрямо ответила она. Киёно смотрела на неё всё также мягко и понимающе. Глаза почему-то защипало, и она уткнулась носом ей в рукав и засопела. Пальцы зарылись в её рыжие волосы. – Я устала. Я слишком слабая, – тихо признала она. – Не могу быть такой сильной, как ты. Слишком много крови, и когда я засыпаю, я все ещё слышу. Их крики. Вижу, как они смотрят на меня. Я думаю, что когда умру, они утянут меня в ад, как в том рассказе. Ухватятся, и все вместе…как бы сильно я не держалась за свою паутинку, ведущую наверх. Киёно некоторое время молчала, а после негромко заговорила. – Ты себя очень недооцениваешь, Коё-чан. Если бы я была также слаба, как ты, давно бы уже сдалась, – она положила ладонь ей на голову и слабо улыбнулась. – Не всегда, – её голос дрогнул. – Сила внутренняя видна снаружи. Понимаешь? Девочка мотнула головой, и Киёно мягко уложила её себе на колени. – Здесь, внутри, что ты чувствуешь? – она положила её ладонь себе на грудь. Коё неловко замялась, не от смущения, а скорее потому что не знала, чего Киёно-неесан от неё ожидает. Какой ответ хочет услышать. – Биение твоего сердца? – Да. И чудо будет в том, что оно будет биться очень долго. И там, снаружи, под ослепительно ярким солнцем, ты будешь слышать это, чувствовать моё дыхание. Слышать мои слова. Ну как, достаточно умно я говорю? – она тихо рассмеялась. Коё завидовала ей. Она бы тоже хотела стать такой яркой, сиять так, что дух захватывает. Наверное, именно этот огонёк в лазурных глазах так и отличал. – Умно. А ты действительно будешь рядом? Киёно улыбнулась, и в изгибах её губ Коё почудилась печаль. – Знаешь, я вот не люблю лгать, – честно сказала она. – Я хочу когда-нибудь стать кем-то большим, а не только находиться здесь, среди них. Коё ошарашенно смотрела на старшую девочку. Если бы она умела хотя бы в тысячную долю того, что может Киёно со своим Снежным Демоном, она бы не плелась в хвосте. Не всегда достаточно иметь сильную способность, чтобы босс и остальные смотрели на тебя с уважением. – Но почему? Разве на тебя не смотрят с восхищением другие члены мафии? Они же… я смотрела, я знаю. Тебя опасаются или любят. Они говорят, что ещё пара лет, и равных тебе почти не будет, – Коё говорила быстро и немного судорожно, почти глотая слоги. – Ну да, я знаю, но я не этого хочу, – Киёно смотрела ей в глаза, и сквозила в лазурите взгляда неуверенность. – Тогда чего?! – Коё резко села и посмотрела ей в лицо, изо всех сил пытаясь понять. Сама она задыхалась от боли, иногда от страха. Но девочка понимала: во всем её вина. Только её самой. Всегда есть десятки «не», параметры, по которым она недотягивает, по которым учитель и босс ею недовольны. Но Киёно, она же другая. Её уважают, она умна и красива, возможно имеет все шансы стать Исполнителем в будущем. Чего? Почему она говорит такие странные вещи? – Пока не знаю, – простодушно отозвалась та. – Но уверена, в будущем смогу понять, чего мне здесь не хватает. Коё-чан, я просто не хочу, чтобы ты расстраивалась, если я вдруг решу уйти. – Если ты решишь совершить измену?! – Коё хотела кричать или задыхаться от рыданий, она и сама не знала, но неожиданно поняла только то, что её крепко прижимают к себе. – Я хочу ощущать тепло, свет на собственной коже, – прошептала она. – Для меня это важно, Коё-чан. Но я буду рядом, пока нужна тебе, слышишь? Ты можешь плакать. – Я не плачу! Ты можешь…можешь что хочешь делать, а я пойду к боссу и всё ему расскажу! – Коё знала, что говорит обидные злые слова, что нельзя так делать, и заметила обиду на лице старшей девочки, отстранилась и закрыла лицо руками. Они обе замолчали, и в комнате повисла неловкая тишина. Коё старалась сдержать слёзы, но плечи всё равно дрожали, и даже немного наработанного самоконтроля не хватало, чтобы не плакать. – Коё-чан… – Ты же уходить хотела, – буркнула она в ладони. – Не переживай. Никому я не скажу. Я не сдаю друзей. Киёно коснулась её плеча, и от этого мягкого и такого понимающего прикосновения комок эмоций внутри стал только сильнее распирать рёбра изнутри, стремясь выбраться наружу. – Я останусь твоим другом, понимаешь? И буду здесь для тебя, – Киёно осеклась. Коё глянула на её лицо сквозь пальцы и сразу же пожалела об этом: на нём читалась откровенная мука, девочка кусала губы и пыталась мучительно подобрать слова. В лазурной радужке металась растерянность и какое-то совершенно незнакомое Коё стремление, желание к чему-то неведомому, тому, чего она сама словно никогда не сможет понять. – Понимаешь, для меня это очень важно… Неужели она действительно не способна увидеть то, что Киёно находит в свете? Всё это правда стоит таких жертв, а Коё не дано не только нормально управиться с собственной способностью, но и понять, что другие видят за горизонтом? – Я понимаю, – тихо сказала Коё. Она очень хотела понять, и если для Киёно это имеет какое-то значение, как самый близкий для неё человек, она постарается. Ради неё. Ведь они семья. Но в глубине души она чувствовала, что что-то внутри нее отчаянно сопротивлялось такому решению. И девочка ничего не могла с собой поделать. Только крепче сжать воротник юкаты. И пообещать себе стараться лучше. Так же, как и всегда.

***

Коё отбила атаку Снежного Демона. С каждым разом получалось все лучше и лучше. Пусть девочка и не могла использовать свою способность самостоятельно, а только посредством телефона, переданного матерью, все равно это был большой шаг вперёд. Способности закружились по залу, и их мечи разрезали пространство с чудовищной скоростью. Теперь, когда она заняла Снежного Демона, изрядно поубавившего прыти – что не говори, грамотное руководство эспера всегда решает во время битвы – можно сражаться с самой девочкой. После полутора лет физических тренировок Кёка начала представлять собой хоть что-то вроде противника сама по себе. А не только за счёт своей способности. Кёка, маленькая и гибкая, резко ушла в сторону и почти проехалась по полу со своим коротким ножом, целясь по лодыжкам. Коё едва успела уйти с траектории атаки, ткань кимоно разминулась с лезвием на считанные миллиметры. Коё атаковала её со своим кинжалом, сократив дистанцию между ними, и девочка резко подалась назад и тут же рванулась вправо. Попытка совершить обманный манёвр. Коё схватила её за руку и резко дёрнула на себя. Затрещала ткань. Пришлось быстро выпускать, чтобы кинжал не задел кожу. Кёка взглянула на неё из-под чёлки привычно пустым лазурным взглядом и попыталась зайти с другого бока. Белые таби плавно и беззвучно скользили по доскам зала. Коё не отрывала взгляда от её рук и старалась хотя бы частью сознания контролировать Золотого Демона, сдерживающего её способность. Кёка сделала выпад, но её узкое запястье едва не оказалось в западне. Несмотря на непрекращающиеся тренировки ей все ещё недоставало скорости. Два шага, звон где-то сбоку. Коё вздрогнула, усилием воли приказав себе не отвлекаться на обманку. С другой стороны что-то мелькнуло. Снова затрещала ткань, и теперь скорости не хватило уже ей самой. Рукав розового кимоно окрасило алым. Девочка её достала и сразу же разорвала расстояние. Совсем как по учебнику. Выражение её лица ничуть не изменилось. Коё не потеряла контроль, но все же удивилась, приподняла брови и опустила глаза на длинный и глубокий вертикальный порез на тыльной стороне запястья, идущий почти до сгиба локтя. Видимо, с выводами по поводу её скорости она всё-таки погорячилась. Кёка очень способная и умная. Вся в мать. – Сегодня лучше, чем в прошлый раз. Молодец, – сказала Коё, но выражение лица девочки не изменилось. – Хватит пока. Можешь расслабиться. Кёка изменила позу и убрала нож в складки своего кимоно. Коё приблизилась и взяла ее за руку. Девочка молча посмотрела на порез и коснулась воздуха над ним, а после подняла взгляд на девушку. Коё пожала плечами. – Просто царапина, но если ты подождёшь, пока я её обработаю и поменяю кимоно, мы можем погулять по городу. Куда хочешь сходить? Может, хочешь поесть чего-нибудь? Разговаривать с Кёкой – всё равно что ступать по минному полю. Пока она относительно довольна тем, что сейчас, и ей нет дела до того, что происходит. Можно предложить, и девочка даже подумает над тем, чего хочет сама. В следующее мгновение желание уничтожить собственную суть поглощает её настолько сильно что она буквально задыхается от этого. Коё привыкла. С этим легко жить, если знаешь как. Она старается помочь Кёке, но иногда та не слышит, иногда, куда чаще, девушка подозревала, не хочет этого делать. Кёка уставилась на пол под ногами, и повисла пауза, такая долгая, что, казалось, ответа уже не последует. – Такояки. Хочу, – почти воздушно произнесла девочка. – Хорошо. Тогда подожди немного. Коё взяла ее за руку и повела за собой. Лучше всего оставлять Кеку ждать возле двери – давно выученный приём. Коё быстро сняла кимоно. Она имела запас нескольких, боевых, которые быстро одеваются и скроены специально для боя. В них не семенишь едва, не одеваешь подолгу, как обычные. Сегодня она надела синее, сделала другую причёску, взяла зонтик и вышла наружу. Кёка также безмолвно ждала снаружи. – Пойдем? – Коё посмотрела на девочку. Та кивнула, и они вместе направились к выходу из здания штаб-квартиры. Их гэта постукивали по асфальту. На улице они обе обычно молчали. Коё редко отличалась разговорчивостью при людях, да и вообще считала, что обычно несёт какую-то чушь, которую в жизни не сказала бы человеку один на один. Босс и Чуя-кун тому свидетели. Сегодня они прошли по торговым рядам. Небольшие палатки предлагали большой набор рукотворных изделий разного толка: от деревянных игрушек до галантереи. Кёка остановилась возле одной из палаток, и Коё тоже замерла, пытаясь понять, что привлекло её внимание. Там лежали кандзаси ручной работы: заколки, шпильки, гребни из кости, латуни, черепашьего панциря и дерева, украшенные камнями, а на некоторых узоры прямо вырезаны. Девушка не знала, что привлекло внимание Кёки, но она сама не могла отвести взгляд от заколки с хризантемой. Изящная, немного волнистая с раскрашенным в нежные цвета цветком, заколка выделялась даже здесь. Они подошли поближе, Коё взяла интересующую её кандзаси и невольно обратила внимание, что взгляд Кёки проследил за её движением. – Можно примерить? – поинтересовалась она у девушки-продавца и, получив положительный ответ, заколола волосы Кёки. Глаза девочки чуть расширились от изумления. Пустота отступила, сменившись яркостью. Тот самый свет, Киёно? Впрочем, неважно. – Смотри, Кёка. Тебе очень хорошо. Самой нравится? – мягко спросила она, повернув девочку лицом к зеркалу. Та застыла перед собственным отражением, вглядываясь в него с таким выражением лица, словно видит себя впервые: чуть распахнутые глаза, немного разомкнутые губы. Но мимолётная тень эмоций исчезла. И Кёка кивнула. – Мы возьмём эту заколку, – сказала Коё. Однако едва она потянулась за кошельком в свою сумку, Кёка протянула ей тама-кандзаси. Шарик был узорчатый, настоящее произведение искусства – вручную на нем вырезали маленькую примулу во всех деталях, с обеих сторон. – Хочешь, чтобы я примерила? – Коё не удержалась от улыбки и сноровисто надела тама-кандзаси. Кёка смотрела на неё во все глаза. – Ну как, мне идёт? Она невольно дотронулась до шарика и посмотрела на себя в зеркало. Примула. Достаточно иронично. Коё не была уверена, что Кёка знает значение цветка, потому что до этого они ещё не дошли по учёбе. Но выбор девочки невольно ей понравился. Кёка кивнула. – Тогда мы возьмём и эту, – Коё расплатилась, и они с девочкой продолжили путь. Кёка казалась привычно невозмутимой, но иногда её тонкие пальцы касались заколки, словно она до сих пор не верила, что та принадлежит ей. – Твои такояки, – Коё вручила девочке бумажную тарелочку с шариками из жидкого теста с начинкой. Нельзя сказать, чтобы она сама любила уличную еду, но когда Кёка изъявляла желание поесть что-то самостоятельно, это всегда радовало её сердце. Тогда Коё казалось, что она все делает правильно. Что они могут найти общий язык. Что она тоже нужна Кёке, так же сильно как сама Кёка нужна ей. Девочка сжала пальцы так сильно, что те почти побелели, дёрнула головой в непонятном жесте, задумалась на несколько мгновений. – Спасибо, Коё-сан, – прошелестела она. В шуме людей вокруг её голос почти терялся, и Коё едва удержалась, чтобы не обнять её крепко прямо сейчас, на людях. Но выбрала только самой сжать крепче свою тарелочку с лакомством. – Тебе не нужно благодарить меня. Тебе тоже спасибо. Ты выбрала мне такую чудесную кандзаси. Буду всегда её носить. Надеюсь, ты тоже, – она мягко ей улыбнулась. Кёка заволновалась, уцепилась за рукав её кимоно и глубоко вздохнула, на мгновение она дёрнула другую руку к висящему на шее телефону, но вовремя вспомнила, что держит такояки. – Я обещаю, Коё-сан. Это… – Это не приказ, Кёка. Просто обещание, как близкому человеку, – мягко сказала она. – Носить на память вещь. Чтобы не забывать. Неважно, что случится, и какие у вас отношения. Девочка смотрела на неё так, словно готова была расплакаться, и Коё казалось, что она перешла грань, воображаемую черту. Она не пыталась быть для неё Киёно. Ей никогда не занять в её сердце это место. – Я поняла, – тихо сказала Кёка, сильнее сжимая ткань её кимоно. – Обещание. Коё прикрыла глаза и призвала на помощь всю свою силу духа. Она старается. Она будет делать и впредь. Но почему? Почему же ей, нет, им обеим, настолько тяжело?

***

Коё чувствовала небольшой душевный подъем. Теперь у неё выходило гораздо лучше. Хотя настроения людей снаружи немного пугали. И не только снаружи. Странные слухи по поводу босса и о его странном поведении ходили по всей мафии. Девочка не знала, стоит ли им верить, но даже в своем относительно небольшом возрасте понимала, что дыма без огня не бывает. Когда она увидела Киёно, то невольно обрадовалась. Каждая встреча наполняла ее желанием двигаться дальше. Несмотря ни на что. Однако последнее время девушка выглядела немного задумчивой и мечтательной. На людях она этого не демонстрировала, но когда они оставались наедине, Коё видела, что что-то не так. Вот и сейчас так произошло. Стоило им остаться в комнате вдвоём, Киёно устроилась на кровати и ослабила пояс кимоно. Вся заляпанная кровью с головы до ног, девушка выглядела действительно уставшей. – Киёно, с тобой точно все в порядке? Девушка только отмахнулась, упёрлась ладонями в покрывало и посмотрела в потолок. Её взгляд приобрёл отстранённое выражение, Коё знала, сама так выглядела иногда. – Я просто от всего устала. Тебя не везде пока пускают, а я знаю немного больше, и то, что я знаю, меня терзает. Всей этой боли и ненависти так много, что я не хочу её видеть. Понимаешь? Коё попыталась сглотнуть комок в горле, но не выходило. Там будто застряло что-то. Мысли Киёно-неесан являлись точным отражением её собственных. Вот только шли они с ней, кажется в противоположных направлениях. От давнишнего разговора, который Коё запомнила и иногда вспоминала, до сих пор тошно на душе было. – Да. Мне тоже все это утомительно, – прошептала она. Ками-сама, лишь бы её голос не звучал отвратительно фальшиво, как на уроках или когда она неуважительно пытается запомнить имена некоторых жертв, на которых ей откровенно плевать. Только не сейчас, не с ней. – Коё-чан, тебе стоит лучше скрывать свои чувства, – Киёно потянулась к ней и щёлкнула её по носу. – У тебя все на лице написано. Слишком очевидно. На лице девушки играла широкая улыбка, словно она и не грустила только что. Коё стало даже обидно. Почему у всех нормально получается со своими эмоциями управляться, а она не может? Даже тот приближенный босса, как его, Огай, пришлый, а ведёт себя так, словно сам когда-нибудь боссом станет! – Я пытаюсь! – она сделала глубокий вдох и успокоилась. Все равно её дурацкие эмоции ничего не изменят. И, похоже, Киёно пытается просто ее отвлечь. Если так, то такого дешёвого трюка она давно не видела! Киёно только чуть улыбнулась и взъерошила её волосы. – Коё, мне очень нравится твоя непосредственность. Знаешь мне бы очень хотелось, чтобы мы обе подольше оставались такими, какие мы есть, – она вздохнула. – Не уходи от темы. Я вижу, что с тобой что-то не так. Тебя тревожит или печалит что-то, я права? Киёно прищурилась и склонила голову набок. – Ничего от тебя не скроешь. – Так говори. Ты расстроена очень часто, но не подаёшь виду! Киёно на мгновение погрустнела, и на её лицо легла тень печали. – Знаешь, мне просто хочется поделиться радостью, но я не знаю, с чего начать. Коё поджала губы, пытаясь найти нужные слова. – Ты не выглядишь радостной. – Потому что с радостью бок о бок часто идёт печаль, – она помолчала, а после заговорила. – Помнишь, мы когда-то говорили про свет, и я тебе говорила, что хочу найти то, ради чего мне бы захотелось двигаться дальше? Коё вздрогнула невольно и сжала запястье пальцами другой руки. – Да, помню, – она надеялась, что теперь и голос её не подводит. – Я встретила парня, который мне очень нравится. Он из Особого Отдела… ну, почти, – она хихикнула, но Коё почему-то хотелось, чтобы она перестала улыбаться. Чтобы с её лица исчезло это выражение счастья. – Поэтому я собираюсь уйти из мафии. Перейду туда работать. Потом, возможно, мы уйдем или будем работать вполсилы, заведем семью. Как обычные люди. Ну, об этом, конечно, рано думать, – она улыбнулась шире. Коё застыла. Она думала, что ослышалась. Нет, она хотела, чтобы слух её подводил. Девочка не знала, что сказать, как облечь в слова те мысли, которые судорожно метались у неё в голове. Что она может ей сказать? Даже сейчас Коё помнила: «это важно для меня». «А для меня? Ты мой близкий человек. Моя дорогая сестра. Я во многом благодаря тебе продержалась так долго. И стала сильнее. Ты говорила, что и я тебе дорога. Неужели теперь ты просто…» – Ты уйдешь? Сейчас? – Коё спросила это раньше, чем успела осознать, что делает это вслух. Киёно, похоже, прочитала её выражение лица, и Коё поспешно опустила голову, но, видимо, недостаточно быстро. Киёно притянула её в объятия, и девочка замерла, неловко, натянутая как струна, не зная, как отстраниться. – Я всегда буду рядом с тобой. Ты чудесная, Коё-чан. Ты – часть моей души и всегда ею будешь, – она отстранилась. – Не сейчас, но скоро. Понимаешь, я люблю этого человека. Он безумно важен для меня. Мы нужны друг другу. Когда-нибудь ты поймёшь, что это значит, когда найдешь человека, который будет тебе также близок. Коё сделала глубокий вдох. Плакать хотелось так сильно, что в горле скреблось. «Когда-нибудь» – это никогда? – Я не хочу быть одна, – выдавила она, но голос звучал почти писком. Почему она выглядит такой жалкой? Зачем она вообще говорит все это? – Ты не будешь. Ты тоже найдешь то, что для тебя важно, – в голосе Киёно звучала такая уверенность, что Коё хотелось плакать. Возможно, и она смогла бы поступить так решительно, как и она. Возможно, она тоже найдет то, что стоит подобных жертв? Но если уже сама Киёно ей важна? Вдруг она больше ничего не найдёт? Даже самые мысль о том, чтобы остаться одной, парализовала её. – Киёно-сама, вас вызывает босс! – прозвучал чей-то голос снаружи. – Слышала? Ни минуты не посидишь спокойно. Девушка накинула другое кимоно, не такой испачканное, и Коё помогла ей завязать пояс, а после проводила девушку взглядом. Едва её шаги затихли в отдалении, Коё вскочила и выбежала в коридор. На их этаже царила тишина. Лишь чувствовался слабый запах сигаретного дыма откуда-то. Опять кто-то из подчинённых дымил без спроса. Но сейчас девочку это не интересовало. Она неслась со всех ног. Бежала она куда-то в сторону кабинетов вышестоящих. Если они узнают, что Киёно совершит измену, то они не позволят, и тогда она останется с ней. Никуда не уйдёт. Навсегда останется рядом. Девочка не заметила выходящего из-за угла человека и врезалась в него. Поскольку она была меньше, сама же и отлетела. – Ох, Коё-чан, ты в порядке? Девочка подняла голову. Огай-сан удержался на ногах, но его документы разлетелись по полу. Несколько листочков все ещё кружились, плавно опускаясь на алый ковёр. – Да, извините, – промямлила она, почувствовав, как щеки заливает краска. Пришлось опускаться на колени и поспешно помогать мужчине собирать бумаги. – Ничего страшного. Некоторое время они оба молчали. Коё лихорадочно размышляла. Достаточно было одного её слова. Мори-сан близок к боссу, его врач, его доверенное лицо. Говорят многое, пусть он совсем недавно появился и, вроде как, держит свою подпольную клинику в городе, босс уже прислушивается к нему. Если она сейчас расскажет при Киёно, всё ещё можно… Девочка опустила голову. Нет. Она никогда не предаст её. Она выше того, чтобы ради себя разбить её мечты. Так ведь не делают с теми, кто тебе дорог, верно? Верно? К тому же, если она так поступит, Киёно никогда её не простит. Они никогда не будут близки. – Коё-чан, ты плачешь? – А? – девочка всхлипнула и поспешно вытерла глаза рукавом только чтобы обнаружить, что Мори-сан протягивает ей белый кружевной платок. – Не мой, одной милой особы. Оставь себе, у неё их много, и она не обидится, – мужчина дружелюбно ей улыбнулся и выпрямился, сложив, наконец, ту кипу бумаг, которую тащил. – С тобой точно все хорошо? Коё кивнула и отряхнула юкату. – Да. Скажите… если вам сложно принять решение, какое-то тяжёлое, что вы делаете? Мужчина задумался. – Хм, пожалуй, в таких случаях я иногда принимаю взвешенное решение, а если совсем не могу решиться, просто пытаюсь отпустить ситуацию. Если я не могу на неё повлиять, что ещё остаётся? – он безмятежно пожал плечами. Коё слабо улыбнулась. – Спасибо! Она совершенно не знала, что делать, но, по крайней мере, чужие слова её ободрили. Развернувшись, девочка развернулась и побрела обратно в сторону своей комнаты, комкая в руках подаренный платок. Впоследствии она не раз задавалась вопросом, ответил он ей правду или просто отыскал подходящий ответ, видя её потерянность и замешательство. Но так и не решилась спросить. Впрочем, это не единственный вопрос, ответ на который она не знала и по сей день.

***

Коё не нравилась вся эта ситуация с заказом на поимку тигра, взятым у американцев. На душе кошки скребли. Одна Кёка выглядела привычно невозмутимой, но девочка вообще за несколько проведенных в мафии стала спокойнее и отстраненнее. Но сейчас, когда в очередной раз настало время отправить ее на задание с Рюноскэ и Каджи, Коё почему-то хотелось воспротивиться. Кёке привычно не было ни до чего дела, хотя первая часть плана прошла как по маслу: они успешно захватили Дазая. Впрочем, тот наверняка попался сам. Того же мнения придерживался и босс, но пока не предпринимал никаких действий, выжидая. Теперь настала очередь Кёки действовать. Бутафорская бомба – кто всерьёз будет убивать ценного боевика мафии – и ещё один шумный подручный. Тем не менее, молодая женщина провожала подопечную сегодня с тяжёлым сердцем. Совсем как тогда, когда исчезла Киёно. Пусть та и предупредила заранее, а сейчас ничто не предвещало беды, она чувствовала сердцем. Кёка не вернётся. – Коё-сан, вы тревожитесь. Женщина посмотрела на стоящую возле неё девочку. Рюноскэ ещё не прибыл, и до второй фазы плана оставалось время. В конце концов, заманить агенство не так сложно. Они потрясающе прямолинейны и легко идут в ловушку сами. – Да, мне немного неспокойно, – честно призналась она, присев рядом с ней на корточки. При этом сложенный зонт пришлось отложить. – Переживаю за тебя на этом задании. – Переживаете? За меня? – в голосе девочки-подростка читалась тень отстраненного недоумения. Она словно не знала, не могла взять в толк, зачем именно за неё стоит переживать. – Сегодня обычное задание. Я скоро вернусь. Коё не знала, что ответить. Правду? Кёка не поймёт. Если бы правда могла спасать человеческие жизни, а не только ранить, впиваясь острыми гранями, все они были бы гораздо счастливее. – Я знаю, Кёка, но всё равно, – она задумалась, пытаясь подобрать нужные слова. – Есть моменты, когда одного знания недостаточно. В сердце чего-то не хватает. Нужного фрагмента. Кажется, его давно вынули, – в голосе звучали нотки горечи, и Коё даже не пыталась их скрыть. Незачем. Кёка читала чужие интонации, но не всегда понимала их смысл, как и тот факт, что люди вообще вкладывают в свой голос какие-то чувства. Угрозу она легко отличала. Что же до прочих эмоций…здесь дело обстояло сложнее. – В прямом смысле вынули? – девочка озадаченно на неё взглянула. Лазурь всколыхнуло откровенное недоумение. Коё любила эмоции в её глазах, даже такие незначительные. – Разве от этого не умирают? – В переносном смысле. Иногда людям делают больно чужие поступки, и после этого они могут вести себя странно, – она не могла найти нужных слов, но, похоже Кёка поняла. – Когда тебя порезали, но изнутри? – Да. Именно так, – с облегчением подтвердила Коё, обрадовавшись, что хоть здесь не надо изворачиваться и что-то искать. Девочка дотронулась до своей заколки в волосах и внимательно посмотрела на неё. – А от того, что тебя режут изнутри, шрамы остаются? – просто спросила Кёка. – Думаю да. Мы всего лишь их не видим, только чувствуем. Когда болит вот здесь, – Коё коснулась пальцами в районе сердца, чуть улыбнувшись. Девочка серьезно кивнула в ответ и, Кое знала, сжала где-то в складках своего кимоно, кинжал. – И в голове, – тихо добавила она. – И там, – подтвердила Коё. Кёка редко бывала такой разговорчивой, особенно перед заданиями. Возможно, её тоже что-то тревожило, но спрашивать она не хотела. Поговорить после задания лучше, чем затевать все это сейчас, когда с минуты на минуту явится Рюноскэ. «Когда всё закончится». Сама эта фраза даёт надежду на благополучный исход, даже если ты в него не веришь. До самой последней секунды. – Мы выполним миссию, – уверенно сказала девочка, и Коё кивнула. – Я в вас не сомневаюсь, – она действительно так думала. Даже если агентство было сильно, и сколько бы поражений они не терпели, Коё действительно верила в них. В каждого из них, и в неё тоже. – Коё-сан, мы готовы, – Рюноскэ действительно не заставил себя долго ждать. Пунктуален, как и всегда. Отстранённый, равнодушный, но он что-то для себя здесь нашел. Коё очень хотелось, чтобы и Кёка нащупала эту связующую нить, которая смогла бы удержать её. – Да. Я понимаю. Значит следуйте плану. Напугайте их, разделите. Вынудите тигра отбиться от своих. Сделай вид, что управляешь ты и отдай телефон Кёке. Им незачем знать, насколько хорошо она сама управляет Снежным Демоном через него. Согласно составленному на основе ваших с Хигучи слов психологическому портрету, неожиданностей быть не должно. Но будьте осторожны. – Мы поняли, Коё-сан. Женщина проводила их обоих взглядом, и все же, вопреки всему, сердце у неё сжалось от дурного предчувствия. Необъяснимо. Не думает же она, что Каджи завалит задание? Ерунда. Он там для отвлечения внимания. Она спустилась в тренировочный зал, где скрестила с собственной способностью клинок. Минуты тянулись как часы, когда её отвлекло появление Чуи. – Коё-неесан, прости за беспокойство, но, кажется, кое-что произошло. Мне только что доложили одну вещь. Я решил, что тебе следует знать, – выглядел парень не на шутку встревоженным. Она развеяла способность и подошла. – Да? Я слушаю. – Один из наших ребят подошёл на склад А, чтобы взять пару мелочей, оборудование, ничего особенного. Там он обнаружил, что двое дежурных связаны и лежат за стойкой, – начал Чуя, и дурные предчувствия усилились, но пока она не стала его прерывать, решив для начала выслушать. – Они сказали, что туда пришла Кёка. Она забрала настоящий тротил для бомб и всё необходимое. Как ты знаешь, их подготовили для операции на следующей неделе. Чуя ещё что-то говорил, но Коё его уже не слышала, все силы уходили только на то, чтобы удержаться на ногах. В глазах прояснилось, когда её встряхнули за плечи. И это вызвало волну искренней признательности. Встретившись взглядом с синими глазами парня, она кивнула ему. – Спасибо тебе, – вложив в голос максимальное количество эмоций, на которое она была способна, девушка развернулась и последовала к двери. – Надо связаться с Рюноскэ. Через сколько мы сможем добраться до них? – Поезд уже отошёл от станции, – Чуя задумался. – Вряд ли раньше, чем через час по самым оптимистичным прогнозам. – А если ты используешь способность, доберёмся быстро? Чуя спешил за ней по коридорам здания. Коё плевать хотела, как она выглядит сейчас. Пока Кёка не сделала самую большую глупость в своей жизни, она её остановит. Они же пообещали. Черт, эта маленькая дуреха ещё не нашла эспера, который может победить её способность… О Чем она думает? Коё сейчас о Кёке или о себе? – Кхм, возможно, – Чуя сильнее надвинул шляпу на лицо. – Но мне бы спуститься и навестить Дазая. – Полагаю, он подождёт, – отрезала Коё. – Ты прекрасно знаешь, что если этот плут захочет выбраться, наши цепи ему не помеха. Или хочешь снова выставить себя перед ним на посмешище? Парень поморщился, как от зубной боли, но смолчал. Коё в любой другой момент посочувствовала бы ему, однако сейчас её голову занимали другие мысли. Она переживала по поводу Кёки. Они спешили в сторону станции вдвоём, но всё равно не успевали. Каджи, как она знала, вообще не видит берегов, если его раззадорить. Впрочем, той женщине из агентства он совершенно не ровня. Ради чего сегодняшняя миссия? Нет, зачем вообще все это происходит? Если с Кёкой что-то случится, как она посмотрит в загробном мире в глаза Киёно? Или как она вообще пойдет дальше? «Когда-нибудь и ты…» – Прости, Чуя-кун, – мягко произнесла она. Если ранить других, это не сделает твою боль меньше. Но почему она все никак не выучит этот урок? Они влетели на ближайшую станцию, которую должен был проехать поезд. Он как раз отправился на мост, и, судя по идущему из всех окон дыму, Каджи вовсю веселился. Телефон Рюноскэ не отвечал. – Сможешь использовать способность, чтобы нас туда доставить? – спросила Коё. Конечно, её может отнести Золотой Демон но для далёких расстояний она не слишком пригодна. Коё хотела спросить что-то ещё, но не успела. Из одного из вагонов вылетела маленькая фигурка. Кёка. Даже на таком расстоянии Коё её узнала. Кто это ещё может быть. Сердце пропустило удар, когда кто-то выскочил следом, откинул что-то – вероятно, жилет с бомбами, в сторону – и, крепко обняв Кёку, упал вместе с ней в воду. Тигр. Однозначно он. – Рюноскэ звонил. Сказал Кёка плакала. Кричала, что хочет умереть, что не может так больше. Не может жить с осознанием, что убила столько людей. И теперь очень хочет, чтобы ее касался свет… а потом он все же ушел, потому что понял, что бомбы, кажется, настоящими оказались. Мол, если тигр хочет свернуть себе шею или подорваться – его дело, – с каждым словом голос Чуи становился все тише, пока не затих совсем. Коё смотрела вдаль холодными безразличными глазами. Всё в этой жизни повторяется. Циклично. Слёзы жгут протянутую вослед кому-то руку. И этот кто-то – не Киёно. И Кёка – не попытка её заменить. Да, так и есть. Она так хотела бы надеяться. Слёзы душили её, злые, жестокие слёзы. Которые она не позволила себе показать. Может, окружающим, может, себе самой. И губы кривились в ледяной улыбке. За которой скрывалась горечь полыни. Почему-то всё, что она хочет уберечь, всё, что она так любит, рассыпается сквозь пальцы, подобно песку. «Когда-нибудь» – синоним вечности.