bad at love

«Очарование прошлого в том, что оно прошло». Портрет Дориана Грея Оскар Уайльд

      Наша память удивительная штука. За железным занавесом, за большими цепями она хранит все наши самые ужасные воспоминания, страхи и тайные желания. Память любит играть с нами: показывать нам счастливые воспоминания из тех времен, когда нам было больней всего, когда мы умирали от тоски и плакали от горечи. Ужасное чувство, вспоминать хорошее о тех, кто сделал нам так много плохого. Возможно, это защитный механизм психики, ее уловка, чтобы держать людей на плаву, чтобы те не тонули в пучине злости, обиды и ненависти. Услышав его духи, Гермиона поёжилась, в животе завязался узел и дыхание стало учащенным. Так случалось каждый раз, когда они встречались в Министерстве. В двенадцать часов каждую пятницу. Ровно. Он никогда не опаздывал, всегда изящно появлялся в ее кабинете с отчетом в одной руке и чашкой американо в другой. Всегда в костюме, всегда идеально выглаженном, всегда в блестящих туфлях, что дико раздражало, всегда хотелось запачкать, испортить, уничтожить эту идеальную красоту. Обуви, конечно. Обычно он входил, здоровался, смотря Гермионе прямо в глаза и улыбался, улыбался так, будто действительно рад видеть. Оставлял бумаги на столе, отходил к подоконнику, присаживался, молча пил кофе и любовался видом, пока Гермиона, стараясь держаться и не подавать виду, читала бумаги, иногда бросая взгляд на ровную спину, обтянутую пиджаком. Допив кофе, он всегда разворачивался, смотрел, как Гермиона перекладывает бумаги, восстанавливая их последовательность. Потом Гермиона закрывала папку, делала несколько пометок у себя в документах и откладывала папку на дальний край стола, но никогда не отдавала ее ему в руки. Никакого телесного контакта. Первое время она пробовала отдавать лично в руки, но после каждого случайного прикосновения пальцами ее будто било током, она не могла себя контролировать и вспоминала об этом касании еще неделю, до следующей встречи. Сегодня он пришел другой, вернее, одет также безупречно, волосы идеально уложены, только пару прядок выбивались из общей прически, такого раньше не было. Возможно, в моду вошла легкая небрежность. Он зашел не с кофе, как обычно, а только с папкой и каким-то белым конвертом. Гермиона подумала, что ее секретарь попросила его передать ей почту, но тут же выкинула эту мысль из головы — он бы никогда не стал приносить ей почту, ни тогда, ни тем более сейчас. Он уверенной походкой прошел в ее кабинет, пристально смотря Гермионе в глаза. Сел на стул напротив стола, положив папку на край, а конверт продолжал держать в руках. — Малфой, — вежливо поздоровалась Грейнджер. Он лишь молча кивнул на папку. Гермиона взяла ее в руки и стала читать документы, никак не могла отделаться от мысли, что сегодня что-то не так. Он всегда вел себя так холодно и отстраненно тогда, когда ему нужно было сообщить что-то, что ей бы очень не понравилось. Дочитав документы, поставив подпись и сделав пометку, Гермиона, она же Советник Министра Магии, снова посмотрела на Малфоя. Она заняла эту должность незадолго до их рассставания, если это вообще можно так назвать. В одну из пятниц, такую типичную для них, он не пришел и это стало их концом. «Если однажды я не приду сюда в пятницу, то считай это моим ответом на твое признание», бросил Малфой ей в самую первую их пятницу. Под его глазами были круги, наверное от недосыпа, он часто любил засиживаться с книгой до ночи, а утром не мог разлепить глаза и умолял Гермиону остаться дома. Однако сейчас его глаза не выражали никакой эмоции, Гермиона не могла ничего в них прочитать. — Возьми, — наконец сказал он, сухо и просто. Драко пододвинул конверт поближе к Гермионе. «Уважаемый Советник Министра Магии Гермиона Джин Грейнджер, приглашаем Вас на торжество, посвященное нашему бракосочетанию. Мы будем рады, если Вы проведете этот счастливый день с нами. Приглашаем вас разделить с нами радость особенного дня — нашей свадьбы! Будем рады видеть Вас в поместье Малфоев с Вашим спутником. С уважением, Астория Гринграсс и Драко Малфой». Во рту пересохло. Кажется, что планета остановилась. Будто Гермиона растеклась на стуле, она не чувствовала конечностей, зато отлично слышала звон в ушах и бешеный стук своего сердца. «Так вот как это бывает», — подумала девушка. Больно. Невыносимо больно. Она уперлась руками в подлокотники, а ногтями в черную кожу стула. Нужно срочно что-то ответить. Драко очень серьезно на нее смотрел. Он так редко смотрел на нее так. — Что ж, — начала Грейнджер, — Я рада за Вас. Будьте счастливы. — она улыбалась, почти натурально, почти так, чтобы он ей поверил. Драко молча встал. Посмотрел на Гермиону еще немного, прежде чем молча удалиться из ее кабинета. Гермиона встала из-за стола, слезы сами покатились из глаз. Истерика. Гермиона так долго держалась, чтобы не заплакать, чтобы не выдать себя, чтобы он не понял. Неужели это все закончится так? Неужели это конец? С другой стороны, а как еще могла закончиться эта история? Неужели она забыла, как призналась первая, а он ответил, что не разобрался в себе и не знает, что чувствует? Неужели она забыла, как после этого он месяц избегал ее? Неужели забыла, как после месяца пряток он пьяный целовал ее на корпоративе? Как после целовал на тусовке в честь дня рождения Гарри? Как она буквально заставила его придать официальность и серьезность их отношениям. Как он шугался ее в министерстве и не отлипал дома. Как клялся ей, что скоро все расскажет родителям и они будут счастливы. Как возьмет ее в жены. Все это было полгода назад, как она могла забыть это? Как она могла вспоминать все то хорошее, что у них было? Секс и поцелуи по пьяни, холодность в его взгляде на нее будучи трезвым. Это невозможно забыть и простить. Как она могла забыть? Гермиона рыдала, опустившись на пол. Она смотрела на стул, где он сидел пару минут назад, и не могла поверить, что сказала ему эти слова. Она не хочет, чтобы они с Асторией были счастливы. Если бы она могла, то раздавила бы его, как таракана, прихлопнула его, как назойливую муху. Она не могла его видеть, но и без него, находящегося в ее пространстве, она тоже не могла. Она понимает, что, кажется, ей нужна помощь и судорожно ищет телефон, чтобы, разблокировав его, написать одно единственное сообщение: «Мне снова нужно несколько сессий, когда у Вас свободное время?» и отправить его дрожащими руками, пока слезы катятся по ее щекам. Наша память удивительная штука. Порой, она скрывает от нас плохое, чтобы нас защитить. А порой за один раз приносит нам столько боли одним воспоминанием, что нашей психике нужна срочная помощь. И мы никогда не сможем предугадать, когда это случится. Мы лишь надеемся на успокоение нашей души.