Жалкая гриффиндорка

— Аккуратнее, придурок! — я повышаю голос на парня, только что чуть не сбившего меня с ног, и продолжаю идти дальше. — Да он просто прикалывается! — смеются мои слизеринские друзья, обсуждая что-то между собой. — Хэй, Питер, просто посмотри на неё, — Райкер подаёт голос, указывая на гриффиндорку, упавшую с лестницы, — Она такая жалкая! Учебники девушки градом рассыпались вокруг неё, пока она гладила рукой ушиб на коленке и морщилась от неприятный ощущений. Группа моих друзей двинулась в её сторону, а мне, как негласному лидеру, пришлось тащиться впереди. Закинув руку на плечо Джейка, Райкер насмешливо посвистывал. Свободной рукой он поправил длинную белую чёлку и улыбнулся. — Так, так, таааак... — протянул он, что явно не сулило хорошего исхода от этой встречи, — Кто тут у нас? Она гордо подняла на него глаза, продолжая сидеть в том же положении. — Рин, давно не виделись, — усмехнулся Джейк. Мы всегда называли её по фамилии. Это было уже привычкой. — Я рада, что вы скучали, пока я болела. Так мило с вашей стороны, — она улыбнулась, не оставив ни следа от мокрых от боли глаз. Я подошёл чуть ближе. — Надеюсь, ты тоже скучала, — немного наклонился я, чтобы указать, насколько я выше. По статусу, в том числе. — Не представляешь, насколько, — прошептала она. У нас были странные отношения. Во-первых, разные факультеты. Слизерин и Гриффиндор всегда соперничали друг с другом, так что не удивительно, что мои дружки так невзлюбили эту гриффиндорскую отличницу. Во-вторых, социальные статусы. Я был одним из самых популярных парней школы магии, а она — обычной полукровкой. Однако не сказал бы, что у неё не было поклонников. Я знал лично парочку из них и хотел бы хорошенько начистить им рожи... Не знаю, как объяснить это чувство, но я хочу, чтобы только я имел право выбешивать эту девчонку... Нравилась ли она мне? Я и сам никогда не мог ответить на этот вопрос, но, замечая её в толпе, у меня - самого популярного парня - подрагивали колени. — Отлично, — так же прошептал я. — Скучал по твоим провалам, — я хмыкнул и, выпрямившись, пнул её учебники. — Пошли отсюда, — сказал Мэтью, и мы развернулись в сторону столовой. Последнее, что я увидел, — то, как она собирает свои тетради. Наша компашка всегда подшучивала над ней, но она умела за себя постоять. Никто никогда не переходил черту: не поднимал на неё руку и не причинял особый физический вред. Она всегда дерзко отвечала нам и не была одной из тех серых мышек, которые не могут сказать ни слова, когда их унижают. Она была другой... она всегда была другой...

***

Походив немного по ненужным коридорам, к которым нас привели хитрые лестницы, мы пришли в столовую, потратив на это, наверное, десять лишних минут. Как только мы появились у входа, все сразу обратили на нас внимание. Я усмехнулся. Девушка, сидевшая ближе всех, не могла оторвать от нас взгляд. У нас всегда было много поклонниц, и мы знали это. По мне даже рисовали неплохие арты, с моим постоянно ленивым взглядом, полуразвязанным галстуком и немного расстегнутой рубашкой с закатанными рукавами. Я также видел рисунки с изображением Райкера в его растянутом кардигане. — Нравится? — ухмыльнулся я, поймав взгляд девушки на моей расстегнутой пуговице и ниже. Она быстро подняла взгляд и развернулась к своему обеду. Я закатил глаза... Пуффендуй... Мы прошли к своему месту, как всегда провожаемые взглядами, пожалуй, всех девчонок Хогвартса. Но только не её... не понимаю, почему Рин не может признаться себе, что я ей нравлюсь? — Питер? — прозвучал голос Мэтью откуда-то из тумана. — А? — я развернулся к другу и понял, что все это время просто пялился на эту жалкую гриффиндорку, которая сейчас мило беседовала со своим лучшим другом. Мэтью ответил немым вопросом. — Господи, да я же нравлюсь ей! — озвучил я свои мысли. Райкер и Джейк переглянулись. — Чувак, мне кажется, что всё иначе... Сейчас ты пялишься на неё, а не наоборот. Я замолчал от шока... Что?! Это она нравится мне?! — ДА ОНА ПРОСТО ЖАЛКАЯ ГРИФФИНДОРКА! — я вскочил, закричав на всю столовую, вне себя от гнева. На меня все пялились, но это не волновало меня. Я привык к тому, что на меня все смотрят. — Эй, чувак... — Мэтью изменился в лице, — д...да ладно, тебе, эй... я же просто пошутил... Я схватил свои вещи и быстрым шагом покинул столовую, на секунду заметив, как жалкая гриффиндорка заинтересованно смотрела на меня.

***

После занятий я бродил по коридорам, опускаясь всё глубже и глубже в чертоги своего разума. Скоро комендантский час... надо успеть всё обдумать. — Отвали, Тейт! — послышался голос с другого конца коридора. — А если нет? — Тейт, я устала от тебя, всё, ты свободен... — этот голос с нотками усталости дал понять, кто его обладатель... Рин... — Ты уйдёшь тогда, когда я тебе позволю! — мерзким плевком ответил ей парень. Я сжал кулаки. Какое право он вообще имеет прикасаться к ней? Быстрым шагом я в два счёта оказался рядом с ними. Передо мной предстала страшная картина: Тейт прижимал Рин к стене, одной рукой закрывая её рот, а другой — расстёгивая пуговицы её джемпера. — Ублюдок... — я оттолкнул его, смачно зарядив кулаком в челюсть. Он отлетел, не ожидав такого поворота событий. Мои глаза застелила пелена. Я не знал что делать: добивать этого придурка или успокаивать девушку, глаза которой уже были в слезах. Времени думать не было, нужно было действовать. Я подошёл к Тейту, и, подняв за горло, прижал к стене. — Ещё раз ты подойдёшь к ней, обещаю, ты станешь подопытной крысой для испытаний запретных заклинаний. Поверь, я знаю их и сделаю всё, чтобы ты умирал долго и мучительно, — в его глазах застыл тихий ужас, а я, напоследок сжав шею, отпустил его. Парень упал на пол и истерично закашлял, но мне было всё равно, что с ним будет. Я оглянулся. Рин стояла в той же позе, и с теми же испуганными глазами, глядевшими на нас с Тейтом. Бедная... Я быстро подошел к ней и, схватив за руку, зашагал по коридору. На протяжении всего пути она мирно шагала за мной, не сказав ни слова. Хорошая девочка... Завернув за угол, где уже не было никого, я притянул её к себе и крепко обнял. Она прижалась ко мне, как бездомный котёнок, подрагивая от каждого шороха. Чтобы успокоить, я начал гладить её по голове, а она ещё долго не могла перестать дрожать. Меня удивило, что она даже не плакала. Любая девушка на её месте начала бы рыдать, как последний раз в жизни, но только не Рин. Она не такая. Её глаза были мокрыми, скорее, от шока, но при этом она держала себя в руках. Такая сильная... — Ты в порядке? - спросила она у меня. Я опешил. Я?! До неё только что домогался какой-то извращенец, а она спрашивает про мое состояние. — Я про столовую, — припомнила она. — Тебя что-то расстроило? Её голос был абсолютно искренним, и я был уверен, что её действительно волновало моё самочувствие. — Ты... просто жалкая гриффиндорка... — я прижал её сильнее и почувствовал, как мои глаза наполнились слезами. — Я так испугался... испугался, что кто-то ещё может обижать тебя... кроме меня, — она усмехнулась... всё-таки, она ненормальная. — Значит, Мэтью был прав, да? — она подняла на меня свои глаза, намекая на вопрос Мэта в столовой. И тогда, в ту самую секунду, я понял, что влюбился. Тогда, смотря в её большие смелые глаза, ещё немного мокрые от слёз... в этом полумраке она казалась совсем другой. И тогда я понял, что теперь моё сердце принадлежит только ей. Я начал медленно наклоняться, положив ладони на её скулы, а она даже не шелохнулась. — Никто больше не посмеет трогать тебя... кроме меня, — ещё ближе... — А с чего ты решил, что ты смеешь? — смело спрашивает она и ставит меня в тупик. Я настолько был ослеплен своими мыслями, что даже не подумал о ней. Она права... с чего я решил, что сам могу её трогать? — Дурак... - резко улыбнулась она. Я почему-то тоже улыбаюсь, притягиваю её к себе и целую настолько нежно, насколько вообще способен. Она отвечает на поцелуй, а я улетаю от ощущений... как же так? Как за несколько дней я смог понять, что не ненавижу её, а... люблю? Фонтан эмоций, буря чувств... я готов описывать вечно то, что я тогда испытывал. Тогда. Когда жалкая гриффиндорка ответила на мой поцелуй. И невозможно оторваться. Заканчивая поцелуй, мы тут же начинали его, не в силах отлипнуть друг от друга. И за все годы обучения в Хогвартсе я не верил в магию так, как поверил сейчас... магия была между нами. Я чувствовал это, и она тоже. Между нами не было ничего очевиднее этой магии. Она была. И всё.

***

Завершив поцелуй, я прижал её к себе, продолжая гладить по голове. — Никто не сможет обижать меня. Кроме тебя. — я усмехнулся... всё-таки, я ненормальный. Мы услышали шаги. Сердце пропустило пару ударов, и я машинально сильнее прижал Рин к себе. Вероятнее всего, это Филч бродит по ночным коридорам вместе со своей кошкой миссис Норис. Как же не вовремя! Только не сейчас! Рин смотрит на меня, и я вижу панику в её глазах. Так, Питер, соберись. Нужно что-то делать. Хватаю Рин за руку и начинаю бежать в противоположную от шагов сторону. К сожалению, я не мог бежать так быстро, насколько способен, потому что у этой гриффиндорки, видимо, была двойка за спортивную подготовку. Я начал немного злиться на неё, скорее, по привычке, но потом, повернувшись к ней и увидев дикий азарт в её глазах, улыбка сама собой появилась на моём лице. Она бежала, держа меня за руку, и улыбалась. Такое чувство, что побег от школьного сторожа — самое криминальное, что она делала в своей жизни. Невозможно не быть счастливым, наблюдая за этим. Завернув за очередной угол, я резко притянул её к себе и прижал к стене, закрыв рот ладонью. Она ошарашенно посмотрела на меня, а я лишь улыбнулся. Наши тела были прижаты друг к другу, тяжело дыша. Шаги Филча были в паре метров от нас. Мы замерли. Я плотнее прижал ладонь к её губам, хоть это, наверное, и не требовалось... Немного постояв, сторож пошел в противоположном от нас направлении. Когда его шаги совсем стихли, я отпустил Рин. Она улыбалась. Я заправил её прядь за ухо и поцеловал в лоб.

***

— Насыщенный сегодня день, — сказал я, проводя её до женского крыла. — Да, пожалуй, — она кивнула, слегка покачиваясь. — Что ж, спокойной ночи... — неловко сказал я, разворачиваясь по направлению к своей комнате. — Эй, Питер... Не успел я повернуться, как гриффиндорка схватила меня за воротник и поцеловала в щёку. У меня подкосились ноги... Я впервые в жизни почувствовал эти бабочки в животе, и всё то, что чувствуют эти влюблённые... Я, самый популярный парень в школе! — Спокойной ночи, — шепнула она и быстро убежала в свою комнату. А я ещё долго стоял на месте, глупо улыбаясь и потирая, как идиот, поцелованную щёку.