Та4то

— Доброе утро Крис. Доброе утро, солнышко.. Захарова жмурится во сне, не желая выходить оттуда. Только там сейчас тепло. — Эй вставай! Я же знаю, что ты сейчас даже не поднимешься, а тебе между прочим ещё на наш переезд зарабатывать. Эй ты чего, сама же попросила так сказать! Крис, ахах.. Девушка позже обычного выключила будильник. Сегодня особенный день, захотелось подольше послушать её голос. Утренний кофе в последние месяцы слишком безвкусный, будто пенопласт на языке. Кристина снова из целой кружки отпила всего пару глотков, после чего вылила американо в раковину. Не умеет она готовить его так же хорошо, поэтому заваривает чёрный чай. Который снова остался бы до завтрашнего утра в чашке нетронутым, покрытый тонкой плёнкой, если бы не праздник. Девушка садится на стул, и равнодушно смотрит в окно. Там снег. В голову сразу иглами впиваются воспоминания. На их кухне горит жёлтый, мягкий свет. Крис сидит и сверлит взглядом снег за окном. — О, это ведь первый снег? — Лиза отходит от раковины, и стягивает с рук резиновые перчатки. Захарова коротко кивает и всё продолжает гипнотизировать падающие с серого неба хлопья. — Хочешь сегодня прогуляться? — Андрющенко садится напротив. — Конечно, — Крис улыбается. - Я всегда этого хочу. Кристина упирается локтями об стол, и нервно вздыхает, зачесывая волосы назад. Чашка с недопитым чаем летит в раковину, громко ударяясь об неё. Захарова через секунду подскакивает к ней, проверяя, не появилось ли сколов или трещин. Не обнаружив ни одного, она аккуратно кладёт чашку обратно в раковину. Девушка вернулась обратно в кровать, снова бесцельно проматывать свой очередной выходной. Но этот особенный. Сегодня у них было бы два года. Было бы. Крис лежала на боку, пролистывая их совместные фотографии, которых теперь почему-то не хватает. Она всегда ругалась на Андрющенко, за то, что та постоянно хочет сфотографировать их забавные или до ужаса приторные для них двоих моменты. Казалось, что им не нужны фото, для того чтобы быть счастливыми. А сейчас всё, что осталось у Захаровой — эфемерные воспоминания и эти самые крошки от их воспоминаний. Теперь это пыль, жалкие фальшивки по сравнению с секундным столкновением взглядами с Лизой, которых у них раньше было не счесть сколько. Девушка уже кучу раз за эти два месяца думала, что бы она сказала в тот, последний день, если бы знала, что Лиза не вернётся. Насколько долго они бы обнимались, насколько сильно Крис попыталась бы отпечатать в своей памяти тот короткий повседневный прощальный поцелуй, как сильно она бы умоляла Лизу никуда не идти. И ответ всегда один — бесконечно. Бесконечно долго, бесконечно сильно, бесконечно громко и слезливо. Целой вечности не хватило бы, чтобы попрощаться. Навсегда. Сегодня впервые Крис думает, что бы она сказала сейчас. И не может найти в себе сил подобрать ещё что-то, кроме «Привет». Она не может смириться с тем, что на сообщения уже никто не отвечает. Она не готова перестать каждый вечер перелистывать перед сном их переписки, смотреть видео, слушать голосовые. Ей сейчас невозможно тяжело понимать, что на кухне больше не готовит Лиза, не варит кофе, не поливает свои цветы. Она не готова прекращать прогулки по значимым для них местам. Она не готова поверить в то, что Лизы здесь больше нет. Нет в их квартире, в жизни Крис, в их городе или стране. Её нет на континенте, да и на планете тоже. Её нет. Больше нет.