Сон

Три недели спустя. День съемок. Мы приехали на локацию. Это одно из заброшенных зданий. Стою вместе с оператором жду приезда Сударя и его знакомой. Никита так и не сказал как ее зовут, кто она. Мы уже записали вступление. Теперь будем снимать основное видео, если конечно Сударь приедет. Наконец подъезжает машина. Из нее выходит Сударь и две девушки. Никита предупреждал, что его знакомая одна на съемки не поедет. Первая девушка одета в джинсы, куртку, ботинки, на шее намотан шарф. Волосы светлые, на лице улыбка. Вторая же замотана так что понять кто это невозможно, если с самого начала не знать что это девушка. Одета она в серый пуховик, явно не новый, джинсы, ботинки, на голову натянут копюшон, так что лица не видно, так по мимо капюшона, намотан очень длинный, цветной шарф, которым скрыта половина лица, на глаза надеты сонцезашитные очки. Мне показалось это странным. Такое ощущение, что она максимально пытается скрыть личность. Но зачем? Ладно, позже с этим разберемся. Пора начинать. - И так первое задание… - Найти человека, которого заныкали в здании, - перебивает меня пусть и приглушенный шарфом, спокойный и до боли знакомый голос. Я встряхиваю головой. Почудится же всякое! Стоп! Что она только что сказала? - - Незачем делать такое удивленное лицо, - снова говорит девушка в сером пуховике даже не глядя на меня. Она смотрит на здание. Как?! Здесь какой-то подвох! - Нету, здесь подвоха, - говорит она, озвучивая мои мысли. Я стою в полном шоке. - Как ты это делаешь? – спрашивает не менее шокированный Сударь. - Что делаю? – совершенно спокойно спрашивает она, - Я ничего ещё не делала, - и идет к зданию, - Пойду что ли пока Вы тут стоите человека Вашего найду, - и спокойненько в здание зашла. Хорошо, что у нас там камеры стоят. Вынимаю планшет, чтобы посмотреть дальнейшие действия. Она идёт прямиком к тому месту, где мы спрятали человека. Я просто не верю своим глазам! Как! - Выходи, - говорит она открыв дверь помещения, где находится искомый человек. Они вместе выходят из здания и тут раздается оглушительный грохот. Это рухнула крыша. Оно и неудивительно, здание ветхое. Повезло, что не на головы. В здании больше никого нет. Кроме наших камер. Внезапно она начала оседать на землю. Подбегаю к ней. Успеваю подхватить. Взгляд падает на ее лицо, которое не скрыто шарфом и очками, оно бледное как мел. - Марина! – зову по имени, понимая, что это не поможет. Я узнал ее. Это точно она сомнений быть не может. Страх смешивается с шоком. Прошу вызвать скорую. Подхватываю ее на руки. У нее что веса совсем нет? Она вообще ест что-нибудь? Несу ее к машине. Открываю дверь сажусь на заднее сиденье. Скорая на удивление приезжает быстро. Врач осматривает Марину, качает головой. - Значит так, девушке надо больше есть, а то так и будет в обмороки падать, - говорит врач и подносит к ее носу нашатырь. Темно. Где я? Вижу в этой кромешной тьме свет. Поднимаюсь, иду к нему. - Тебе туда рано, - слышу вдруг мужской голос. - Почему? – спрашиваю я, останавливаюсь. - Ты ещё молодая. Да, и твой любимый человек за тебя переживает. - У меня нет любимого человека, - возразила я. - Как же нет. Он же скорую попросил вызвать, - говорит голос и я вижу: салон машины, в котором сидят моя знакомая Катя, незнакомый мне парень с камерой, видимо оператор, Дима Масленников, Никита Сударь. Я лежу на руках Димы, который почему-то держит меня за руку. Надо мной склонился врач скорой. - Очнется накормлю! Отчитаю за безалаберное отношение к здоровью. И накормлю! – слышу я мысли Димы. - Вот видишь. Он тебя ждет и переживает за тебя, - говорит неизвестный голос, - Возвращайся. А дальше темнота. POV: Марина. Прихожу в себя от резкого запаха нашатыря. Не успеваю открыть глаза, как слышу диалог: - Дим, может объяснишь, что происходит? Откуда ты ее знаешь? – спрашивает шокированный Сударь. - Она мне приснилась. Ты что ролик на моем канале не видел? Я ее искал. - В смысле она тебе приснилась? Нет, ролик на твоем канале я не видел, – Сударь кажется сейчас вслед за мной в обморок грохнется, - Ты ее искал, а получается она тебя быстрее нашла. У меня в голове эта информация не укладывается. - Я сам в ахуе, - отвечает Дима. Открываю глаза, принимаю сидячее положение, кажется зря, голова кружится, начинает тошнить, поэтому я сгибаюсь. - Ты опять не поела! Твоя мама предупреждала, что ты ведешь себя как ребенок. Так же нельзя, - начинает меня упрекать Катя. - Кать…, - страдальчески тяну я, - Я же при тебе сегодня ела. - Девушка права, Вам надо больше есть. У вас недостаток веса, - говорит врач скорой и уходит. Машина скорой уезжает. - Сама разберусь, что мне делать. Не маленькая, – ворчу по привычке я. - Оно и видно, как ты разбираешься, - говорит Дима, так вот чьи руки я почувствовала перед отключкой. - А ты на каком основании меня отчитываешь? – смотрю прямо ему в глаза. - И правда неземные… - При чем тут мои глаза! – злюсь, ну правда, сколько можно-то. Каждый кто бы меня не видел, говорит про глаза. Мол красивые. Бесит. Улыбается, гад и руку мою поглаживает. Взгляд какой-то уж больно счастливый. - Масленников! Дай, Бог тебе здоровьица, но не усугубляй уже и без того усугубившие, а просто извинись! – сложив руки на груди говорю я, вижу удивленное лицо Димы. - За что я должен извиняться? - Ты зачем тот видео ролик выложил? Несовершеннолетней зачем назвал? Информацию искать не учили? Можно же у меня спросить! - Прости, я как-то не подумал, - начал он, но тут же замолчал, - Подожди-ка, - Дима прищурил глаза, - Сколько тебе лет? - Мы не в ЗАГСе находимся… - Что бы ты мне свои паспортные данные сообщала, - продолжил за меня Дима. - Вот, сам всё понимаешь! - Ма-ри-на! – раздельно произносит Масленников. - Мне 29 лет, - с неохотой говорю я, и наблюдаю как вытягивается лицо Димы. - В смысле?! Подожди! Ты в каком году родилась? - В 1993. - Ты на год меня старше! Это как вообще? А выглядишь реально на 18 лет, - бедный Дима, кажется сейчас уже его придется откачивать. Он из состояния шока не выйдет сегодня. - Зачем оскорблять-то сразу? – делаю вид, что обиделась и отворачиваюсь. Ну, и что? Я девочка. Девочка! Имею право обидится. Немножко, для профилактики. В ответ меня сгребают в объятия и прижимают к себе. - А поесть всё таки надо, - говорит Дима, закатываю глаза. Как из дому не уезжала. Что дома, что здесь нотации по поводу питания читают. Всю дорогу до их офиса Дима меня из объятий не выпускал. Я пригрелась и уснула. Я бы и так уснула, меня в машине укачивает, но тут-то тёпленько, мягонько. Меня и разморило. Просыпаюсь от поглаживания по голове. - Кошку себе заведи и гладь, - недовольно бурчу я сонным голосом и слышу смешок. Поглаживания не прекращаются. Видимо говорить Диме так не делать бесполезно. Вздыхаю, открывать глаза, а тем более вставать не охота. Опять же тёпленько, мягонько. Зачем вставать-то? Вот Вы утром с большой охотой из теплой постельки вылазите? Вот! Поэтому я просто не открывая глаз поворачиваюсь на левый бок, закидываю ногу и руку на Диму, прижимаюсь к нему ближе и собираюсь ещё поспать, но не тут-то было. - Надо поесть, - говорит Дима и продолжает гладить меня по голове. - Какой же ты гад, Масленников! – ложусь на спину и открываю глаза, чтобы увидеть довольное Димино лицо. Всегда же своего добивается. Встает, идет на кухню, и пока он чем-то там гремит, я успеваю собрать свои волосы в хвост, подозреваю, что распустил их Дима, этого можно было и не делать, но нет же захотелось погладить и лапки свои в мои волосы запустить, вот и распустил. Нахожу в сумке очки, протираю их и надеваю. Теперь окружающую обстановку видно лучше. Конечно я могла бы вовсе очки не носить, но зрение и так упало. Скажите, а как же линзы? Конъюнктивита мне только не хватало. Нафиг надо. Дима возвращается с кухни. Поднимает меня на руки и несет есть. - Не обязательно было нести, я могла бы и сама дойти, - ворчу усаживаясь на стуле. - У тебя упадок сил. - И как ты это определил? Специалист великий! – возмутилась я. - Да, что ж ты такая вредная-то! – Дима поставил передо мной тарелку с пельменями. - Откуда ты узнал! – сощурив глаза интересуюсь я начиная есть. - Что узнал? - Про то что я пельмени люблю. - Вшмышле?! – с набитым ртом удивляется Дима. - Прожуй сначала. - В морозилке только они и были. Я и сварил. - Ладно, ладно. Допускаю, что не знал, - продолжаю жевать. После еды, Дима наливает чай. - Ну, рассказывай, - сидит и ждет сложив руки на груди. - Чего рассказывать-то!? – я обнимаю себя руками, смотрю в чашку, говорить о своей жизни не очень-то хочется. Дима встает, подходит и обнимает меня. Я начинаю говорить, рассказываю всё: и про буллинг в школе, из-за которого я хотела совершить суицид, и про университет, и про то, что у меня в семье творится, и про свои переживания и страхи, и про здоровье, и про единственную подругу со школьных времен, которая меня поддерживала, и про подругу по переписке бумажными письмами, с которой прекратилось общение, потому что у неё возникли проблемы семейного характера, и про знак зодиака, и про то, что не люблю отмечать свой день рождения и новый год, и это на трезвую голову. Терять-то мне собственно нечего. А общаться после этого со мной или нет, решать только Диме. - Оставайся, - просит Дима, прерывая тишину. Потом в жизни этой пары будут долгие разговоры по вечерам под вино, совместный стрим у Hard Play, после которого интернет долго будет обсуждать отношения между Мариной и Димой, но пара упорно будет всё отрицать, затем будет совместное видео с заброшки, куда Марина сначала не пустит Диму, сказав, что без нее он никуда не пойдет, а на уговоры, что это не безопасно, ответит: «Не безопасно идти туда без меня», результатом станет таки-то заснятый на камеру призрак, неделю не верующий в это Дима, смеющаяся и шутящая над ним Марина, в чью улыбку Дима влюбится и будет чаще смешить, признание в любви со стороны Марины, потому что ей тяжело привязываться и открываться людям, настолько насколько она откроется Диме, предложение на концерте Rammstein, кстати про любовь своей девушки к этой немецкой группе, Дима узнает не сразу, потому что Марина посчитает, что Диме это не понравится, с чего она это решила, знает только Марина, пышная свадьба, против которой Марина не станет возражать, хотя и будет ворчать, что деньги могли бы и на что-то полезное потратить, рождение двух очаровательных близнецов, про пол малышей пара будет спорить, права окажется Марина и генетика, родятся мальчики. Но это всё впереди, а сейчас давайте оставим их одних, в пустой студии. Они сидят молча в тишине. Им хорошо друг с другом (и вином).