Ты придёшь ко мне, пока я сплю

Нил, возбуждённый после первой тренировки на корте Лис, решил пробежаться, прежде чем пойти спать. Пока он бежал, наслаждаясь лёгким ветерком, бьющим ему в лицо, заодно и убирая непослушные пряди, которые лезли в глаза, Нил думал, довольно много думал. «Нужно проверить волосы, вдруг отросли корни. И краски купить. А ещё проверить линзы. Вдруг кто-то из них заметил? Вдруг Кевин его узнал или узнает в скором времени. Всё-таки это была ошибка, приезжать сюда. Вдруг люди отца...» Нил мотнул головой прогоняя все эти «Вдруг», которые накрыли его с головой. Он сконцентрировался на беге, несколько ускоряя темп, и своих ощущениях после тренировки с двумя Лисами: Кевином Деем — его старым знакомым (к сожалению) и бывшим Вороном, а также Ники Хеммиком, по их словам, самым старшим в команде, но был он всего на втором курсе. Среди этих двух был ещё один парень. Его не заметишь, если смотреть поверхностно. Но, понаблюдав, можно заметить «тень Кевина Дея». Нил, возможно, и сам бы не заметил этого парнишку, если бы не собирал досье на Дея и не обновлял бы его каждые три месяца. Том Форри, прозванный тенью Кевина Дея. Днём ходит за вторым номером, не подпускает лишних и подозрительных личностей. А ночью творит то, что Луна не в силах осветить. Том был довольно стеснительным и даже пугливым малым. Когда к нему подходила симпатичная девочка, покрывался румянцем, начинал тараторить, боясь что-то забыть, и глупо поправлял очки, тыча пальцами в линзу. Съеживался, когда Ваймак повышал голос, не обязательно на Тома, просто голос тренера становился громче обычного, а Форри уже был готов засунуть голову в песок. Свет словно имел способность обезвреживать его, но, когда Солнце заходит за горизонт, его темная сущность просыпается. Но даже Кевин понятия не имеет, куда он ходит ночью с субботы на воскресенье. Если никто ничего не знает, тогда почему его считают «ночным монстром»? Ответ довольно прост. Существует так называемая легенда про Макса – именно под этим именем Том известен в узких кругах – в детстве с ним произошла жуткая история для двенадцатилетнего мальчика. Да даже если бы это был тридцатилетний здоровый мужик, история не перестала бы быть такой ужасающей. Но напомню: Тому Форри было двенадцать. Теплым апрельским днём маленький Том попрощался со своим другом Майком на перекрёстке. И на пути домой подобрал интересно переливающуюся стекляшку, она была острой, и Том порезался. Зашипев от боли, он засунул палец в рот. Но находку всё же захватил, сунув под рукав рубашки. Услышав что-то сзади, обернулся. И ровно в этот момент на его голову надели мешок, взяли под мышку и бросили в багажник. После этого мальчика не видели двое суток. Он был объявлен без вести пропавшим, но в документах напутали, и вместо "Том" он был записан как "Макс". Форри вернулся во вторую ночь своей пропажи. Его глаза были пусты, а из левой руки сочилась кровь. На его одежде так же была кровь, но вот только не его. Как выяснилось, похитители, их было двое, стянули руки мальчику стяжками. Подобранной стекляшкой, когда преступники вышли, Том разрезал стяжки и немного задел запястья. Затем он тихонько вышел из комнаты, но всё же встретился с теми людьми, и у него не оставалось выбора, кроме как зарезать их той самой стекляшкой. Опыта у мальчика, конечно же, не было, тем более двое взрослых против одного ребёнка, не очень-то справедливо, правда? Но Тому повезло. Похитители, это тощий высокий мужчина и среднего телосложения женщина, были порознь друг от друга. С «Длинным» – как прозвал мужчину Том – было не очень сложно: сначала полоснуть руку, тянущуюся к мальчику, затем подножка и шея. С «Тёткой» было посложнее: она успела за шкирку поймать Тома и бросить об стену, но вот, когда она наклонилась к нему, совершила большую ошибку. Форри ткнул стекляшкой ей в глаз и, со всей силой сжав осколок, вспорол ей живот. После случившегося мальчика направили в псих.деспансер на «неопределённое время», а в характеристику записали, как особо опасен. Дело замяли и для общественности действия Тома назвали самообороной. На память об этом событии у Тома остались шрамы от стяжек и осколка на запястьях. Что доказывает правдоподобность этой истории, но только наполовину. Пока Нил играл с парнями, Том сидел на трибунах и что-то делал в телефоне, периодически поглядывая на игру ребят. Он сам нечасто заговаривал, только при крайней необходимости. Изредка вёл диалог с Кевином не о чём. Раз он был таким тихоней, то как же он шугал людей от Дея? Аура. Она была своеобразной. От парня исходила энергия опасности и при необходимости он всё же мог сказать пару ласковых нежелательным индивидам. Во время перерыва Том сказал Кевину, что пора закругляться, и парни закончили пробную тренировку. Это было потрясающе. Играть в экси с ними было великолепно. Совсем иначе нежели его старая команда из школы. Его новых товарищей по команде было всего двое, но Нил до мозга костей ощутил другой, более высокий уровень игры этих двоих, что заметно отличается от его прошлых сокомандников. Нил каждой клеточкой тела не хотел соглашаться на это сомнительное и подвергающее его опасности предложение, но сейчас, сыграв в экси по-новому... Он думал, что если Кевин его узнает или же люди отца его настигнут, то Нил хотя бы умрёт счастливым, ведь теперь в его жизни не осталось смысла. Только это игра наполняла её чем-то, что заставляло двигаться дальше. Позволяла наслаждаться моментом, игрой. Только экси могло сделать его счастливым, больше ничто не радовало его, после смерти матери. Вспомнив пляж, запах гари виниловых сидений, обжигающе тепло пламени, Нил запнулся об корни дерева. Колени на штанах превратились из серых в грязно-зелёные от травы, а под ногти забилась земля. Из-за всех этих мыслей, воспоминаний Нил даже не заметил, как свернул с тротуара и побежал в парк. Среди деревьев дышалось легче, но также они стали неплохим препятствием, об одно из которых Нил, конечно же, ударил голову, пока фиерически падал. Он не только испачкал штаны, но и, похоже, набил нехилую шишку. Об дерево. И, как ни странно, потерял сознание. То ли от удара, то ли от нервов, а может и вообще от банальной усталости. В этот раз блондин встретил его не клюшкой, к счастью. Его голос раздался со стороны трибун: — Опять ты? Что же на этот раз ты тут делаешь? — его голос звучал незаинтерисовано и отстранёно. Будто спросил, чтобы спросить, а не ради ответа. — Я упал, — вспомнил он последнее, что происходило с ним в реальной жизни. — Поздравляю. Абрам даже и позабыл, что с ним произошло некоторое время назад, наверное он просто забыл, как и любой другой человек со временем забывает свой сон. Интересно, думал он, а этот парень хоть раз вспоминал его? Или как и он просто выкинул из головы мешающую помеху. Абрам не знал, что говорить или делать. Он оказался в такой ситуации в первые. Да и вряд ли ещё кто-нибудь испытывал подобное... Нет, серьёзно! Что бы вы стали делать, окажись во сне совершенно чужого для вас человека? Возможно делать то, что так давно хотели попробовать, ведь это сон. Но Абрам ничего не хотел, сейчас его интересовал всего лишь один объект: полуторометровый (предположительно) сгусток негатива и черноты. И тут он вспомнил, что обещался придумать ему прозвище. Абрам напряг все свои имеющиеся извилины и начал думать. В голову лезла всякая дрянь, но только не высококлассное прозвище. Но вот так просто сдаться он не мог. — Выглядишь так, будто сейчас из тебя ребёнок вылезет, — сухо прокомментировал парень. — Цветочек зла... — пробормотал Абрам и тут же покраснел: «"Цветочек"? Какой к чёрту цветочек? Что же не ягодка? Ну если подумать, то он довольно злой, грубый, но бывает, выглядит так, словно распускающийся цветок... Какой кошмар.» — Я буду называть тебя Зо́ла, — сказал он чуть более увереннее. — Что ты там мурлычишь, котёнок? — поинтересовался парень. — Говорю, что я придумал тебе прозвище, которое обещал в тот раз, — повысил голос, — теперь ты Зо́ла. — Ты обещал, что я удивлюсь. — Как минимум, никто не давал тебе прозвище, только потому что не хотел знать твоего имени. — Пускай. Считай, что ты выполнил своё сомнительное обещание. На несколько мучительно долгих минут повисла удушающая тишина. Она слишком сильно давила на Абрама, ему было настолько неловко, что хотелось провалиться под землю, поэтому он начал думать, чтобы спросить или сказать, чтобы развить диалог, если, конечно, Зол хочет этого. Может он вообще ненавидит Абрама и желает, чтобы сон поскорее закончился, а Абрам никогда больше не появлялся здесь. — А что ты сегодня здесь делаешь? — выдавил он. Зола перевёл не него скучающий взгляд, несколько секунд просто смотрел, изучал Абрама, затем отвернулся, так и не ответив на вопрос. — Ладно... Раз это сон, подумал Абрам, то я могу делать всё что душе угодно. Так почему бы не заняться тем, что его радовало. Он зажмурил глаза и представил, как клюшка лежит у него в руках, её привычный вес, форму, окрас, а когда открыл, то увидел, что в руках действительно лежит клюшка. Покрутив в руках, он окончательно убедился, что клюшка настоящая, и это не выкрутасы его скудной фантазии. В его глаза заиграл живой огонь, а ноги так и рвались побежать. Абрам встал на штрафную линию и уже замахнулся для удара, как: — Только не говори, что тащишься от этого дерьма, — с презрением бросил Зол. Абрам забил прежде, чем ответил блондину. — А что в этом плохого? Это твои сны имеют такую локацию, не я её придумываю, ведь я ни разу здесь не бывал, — и тут до него дошло. — В отличие от тебя. Ты ведь Рыцарь. То есть тоже играешь в экси в команде Рыцарей, — на лице Абрама появилась ухмылка, ведь в этой ситуации он преобладает над Золом. — Так почему же ты выбрал именно эту команду? И... ты что играешь в экси, но при этом ненавидишь его? Ты мазохист что ли? — Заткнись. — Заставь меня! Скучающий взгляд сменил недовольный. — И на какой же позиции ты играешь? А, Зол? Может быть ты защитник? Вид у тебя угрожающий. Вратарь – нет, ведь с твоим отношением к игре вы бы даже в 1/8 не выбились. — Должен тебя удивить, — стальной голос остановил Абрама. Он был словно лезвие, одно лишние движение или слово и можно пораниться. — Если ты ни разу не забьёшь мне в течении 20 минут, то затыкаешься и уходишь вон в ту дверь, её я специально для тебя создал. — Иначе... — Иначе я выполняю твоё любое желание. — Окей, согласен. Я поставлю таймер. Но я внесу некоторые коррективы. Сколько голов я забью, столько желаний ты и выполнишь. Дождавшись кивка, Абрам вообразил секундомер и поставил на нём двадцать минут. — Ну что, погнали? Раздался звук, ознаменовавший, что время истекло. Абрам упал без сил. — Да как такое вообще возможно! Ты слишком хорош, чтобы ненавидит этот спорт. — Что ж раз я победил, то вон та дверь, — блондин дождался пока Абрам проследит за его пальцем, — в твоём расположении и уже ожидает твоего прихода. — В его голосе не было ни капли радости или хотя бы язвительности. Нет. Звучало так, будто Зола уже всё надоело и сейчас, после ухода Абрама, он наконец сможет расслабиться. — Ладно! Сделка есть сделка. Но можно один вопрос на последок, — Абрам поднялся на локти и взглянул на Зола, тот не соглашался, но и не противился, — Под этими повязками ведь не только ножи, так? Я имею в виду, что ты их носишь не только, чтобы скрывать оружие, но и что-то личное, верно? Зол уставился на него испытующим взглядом и сунул руки в карманы. — Не подумай, это просто что-то вроде интуиции, и, похоже, я прав. Ну ладно. Абрам поднялся, потёр ушибленное бедро, по которому пришёлся удар блондина, и направился в сторону двери. Аккуратно пройдя на диван в доме тренера Ваймака, Нил забрался под одеяло и поспал всего несколько часов, пока не начало светать, ведь в отключке валялся он, отнюдь, не один час (благо не нашлось тех, кто бы решил сообщить о «непонятном юноше, лежащим под деревом без сознания»). Проснувшись, он размышлял, идти на пробежку или же нет. Но всё же решил не рушить традиции. А после пробежки Нил обнаружил синяк прямо в том месте, куда ударил Зола.