На колени, аврор Грейнджер

      — Уворачивайся! Не стой столбом!       Грубая команда гулко пронеслась по залу, вынуждая всех присутствующих пристальнее наблюдать за рингом. Воздух полнился запахами кожи, пороха и пота. На ринге, ограждённом толстыми чёрными канатами, боксировали двое.       — Ноги! Используй ноги! — команда повторилась, все присутствующие напряглись. Авроры, что дрались на площадке, сплелись в клубок и повалились на пол, когда один из них подсечкой выбил землю из-под ног другого. Это лишало зрителей любой возможности, чтобы узнать, кто же станет победителем в этом поединке.       Редкие выкрики сменились глухим кряхтением, и все присутствующие напряглись, подходя ближе к рингу, когда вдруг всё затихло и в тишине тренировочного зала прозвучали три звонких удара ладонью о кожаную поверхность. Один из авроров сдался, прося освобождения из тугого кольца ног.       — Грейнджер, какого драккла! — засмеялся шатен с маленькими чёрными глазами. Он был невероятно огромных размеров, с широкими мускулистыми плечами, массивной спиной и большими ладонями.       — Всё дело в ногах, Пол, всё дело в ногах, — Гермиона улыбнулась в ответ, подавая руку сидевшему на полу молодому аврору.       — Отличная работа, Грейнджер! Так держать, — на ринг забрался ещё один мужчина. Его волосы были чёрными и блестели на свету оттого, что были влажными. Синие глаза смотрели со строгостью и весельем одновременно. — А ты, Пол, вынуждаешь меня задуматься о твоей профпригодности.       Зал наполнился смехом всех восьми авроров и их тренера.       — Кэп, эта девчонка непобедима! — Пол снова широко улыбнулся, вытирая лоб тренировочным полотенцем.       Гермиона, закатив глаза, спустилась с площадки, подхватывая свою тренировочную сумку, лежащую рядом. На сегодня они закончили, так что она планировала быстрее принять душ и отправиться домой.       Международная Ассоциация Авроров, которая до недавнего времени была для Гермионы недосягаемой мечтой, уже три месяца являлась её основной деятельностью. Разумеется, дела в Аврорате Британии периодически требовали её вмешательства, а именно этого требовал Гарри, который всё никак не мог смириться с практически постоянным отсутствием Гермионы в его контрольной группе. Теперь Грейнджер была одной из восьми. Отправлялась на задания мирового уровня, тренировала личную охрану принцессы Лихтенштейна, участвовала в рейдах по всему миру и, конечно, с честью и огромной самоотдачей посвящала себя английскому Аврорату.       Уже три месяца Гермиона Грейнджер улыбалась каждый день, благодаря Судьбу и Гарри Поттера за шанс и возможность снова жить. С тех пор всё её существование повернулось на сто восемьдесят градусов, открывая новые возможности и горизонты. Штаб МАА находился во Франции, в прекрасном городе Ницце, в котором до этого Грейнджер не доводилось бывать.       Приехав сюда впервые на собеседование к Министру Магии Франции, Гермиона не удержалась от соблазна и отправилась прямиком на набережную, по колено забегая в чистую лазурную воду. И хотя на улице тогда был всё ещё прохладный апрель, это вовсе не помешало ей насладиться всей весёлостью и свободой ситуации. Она действительно была свободна. Всё, что осталось от тех страшных и тёмных трёх с половиной лет, теперь было маленьким белёсым ничем на тонкой оливковой коже. Гермиона научилась с этим жить, приняла себя со своим прошлым, запрещая себе даже допускать мысли о собственной беспомощности. Гермиона Грейнджер была сильной и духом и телом. От этого приятные мурашки теперь так часто бегали по спине, напоминая о том, какая же прекрасная жизнь ждёт её впереди.       Все в зале закопошились, собирая свои тренировочные вещи, когда вдруг Макс — кэп, как все называли его, громко заговорил:       — Завтра тренировка начнётся позже. В девять всех жду в тире, — он обвёл глазами зал, в котором поднялось шумное улюлюканье. — Так, громилы, понимаю ваше возбуждение, но воздержитесь от подобных эмоций. Ведь все помнят, что огнестрельное оружие не терпит…       — Легкомысленного отношения! — закричали все хором.       Грейнджер улыбнулась. Она была единственной девушкой среди семи огромных мужчин. Нет, правда. Они все были огромными. Среди них Гермиона казалась по меньшей мере Дюймовочкой. По большей — букашкой. Но это не сделало её слабее. Скорее наоборот. Её размер, прыткость, сообразительность и скорость в любом случае играли ей на руку. А ещё Гермиона была единственной маглорождённой, которая точно знала, что шутки и игры с оружием порой могут плохо закончиться.       Все парни из Международной Ассоциации были с юмором, относились к ней уважительно, без лишних намёков и предвзятого отношения. Они были на равных. Здесь они были отменными бойцами с большим и бесценным боевым опытом.       Все стали расходиться, и Гермиона уже было развернулась в сторону душевых, махая рукой на прощание Полу и Дэвиду, аврорам из Штатов и Австралии, как вдруг её окликнул Макс:       — Гермиона, постой!       Грейнджер развернулась и наблюдала, как Макс спрыгивает с высокой площадки. Он быстро подошёл к Гермионе, протягивая ей палочку. Её палочку, которой она училась пользоваться заново.       В тот самый день, когда в палате Святого Мунго Гермиона открыла глаза, острое ощущение волной прошло по организму, намекая, что как раньше, уже не будет. Грейнджер этого и не ждала. Осознание, что внутри теперь живёт часть Гарри, которая усердно поддерживает в Гермионе жизнь, заставляло её всё чаще обращать внимание на мелочи, происходящие вокруг и внутри неё. Общее состояние было прекрасней некуда, страх отошёл не на второй, а на десятый план. Каждый новый день дарил десятки поводов для большей радости и эфемерного ощущения счастья, пока однажды Грейнджер не поняла, что её ладони всё так же искрятся магией, стоит кому-то хоть немного пошатнуть её душевное равновесие.       Всё произошедшее вряд ли могло пройти бесследно. Это Гермиона поняла только спустя время. Фантомные приступы, боль, злость: всё это то приходило, нагло выбивая дверь ногой, то уходило совершенно по-английски без лишнего шума, незаметно. Ночные кошмары теперь не преследовали каждую ночь, но когда всё же сон окутывает мрак…       Третьего января у дверей в кабинет Министра Гермиона стояла, нервно потирая ладони. Гарри ей рассказал, что Кингсли знает обо всём. Абсолютно обо всём. И хотя Поттер уверил её, что тот пообещал безопасность и полную конфиденциальность, Гермиона всё никак не могла унять жуткое волнение, которое противными мурашками гуляло по позвоночнику и вызывало такой явный гипергидроз.       Министр встретил её широкой улыбкой и добрым взглядом, что практически полностью прогнало то мерзкое чувство, переживаемое минутами ранее. Он пригласил её присесть на диван, предлагая при этом чай или кофе.       — Не волнуйся, в этот раз, уверяю, никто не прольёт на тебя горячий напиток, — он добродушно улыбнулся, в то время как Гермиона нервно сглотнула, воспоминая прошлые события.       По всей видимости, именно этот момент был для Кингсли ключевым. Грейнджер слегка нахмурилась, рисуя на собственных губах лёгкую искусственную улыбку.       — И тебе не придётся переживать и сушить новую форму, — теперь он немного сощурился, а уголки его губ лукаво приподнялись.       Гермионе хотелось ударить себя по лбу. Желательно чем-то тяжёлым. Как можно быть такой невнимательной и безрассудной? Неудивительно, что вся её история стала достоянием психа Праудфута.       Она немного скривилась, в то время как Кингсли громко засмеялся.       — Чем я заслужила такое особое отношение? Мы никогда не были близкими товарищами, Кингсли. Даже на войне. И то, что я подруга Гарри, никоим образом не должно было заставить тебя так обо мне беспокоиться.       Бруствер вмиг посерьёзнел, ставя чашку с кофе на маленькое фарфоровое блюдце. Отодвинув его подальше, он сложил руки в замок, полностью облокачиваясь о спинку дивана.       — Тебе не нужно искать секреты там, где их нет, Гермиона, — он выдержал небольшую паузу. — Мы…вы прошли войну. Если мы были к этому готовы, вы — нет. И ответственность за то, что вы сейчас пожинаете плоды этой войны, лежит на наших плечах. На моих, Артура, Молли, профессора Макгонагалл и других. И если я могу чем-то помочь, будь уверена, я непременно это сделаю.       Кингсли говорил твёрдо, а голос его звучал грубо. Только в глазах была смесь заботы, некоего сожаления и бесконечной доброты. Кингсли Бруствер говорил чистую правду, и правда эта шла от сердца.       — Я не мог не заметить твоих успехов в Аврорате. Честно признаться, для меня это стало огромной неожиданностью, ведь я прекрасно помню, какой ты была. Не могу сказать, что я стал догадываться или подозревать что-то, вовсе нет. Просто в какой-то момент для меня это стало понятным. Гарри лишь подтвердил это.       Гермиона молча отхлебнула горький кофе, не сводя глаз с Министра.       — Произошедшее не выйдет за пределы этого кабинета, Гермиона. Но я обязан кое-что у тебя спросить.       Гермиона немного откашлялась: после длительного молчания голосовые связки совсем обмякли.       — Да, Кингсли, спрашивай.       — Ты пользуешься палочкой? — он смотрел прямо, не моргая.       Пользовалась ли она палочкой? Этот вопрос подразумевал гораздо большее. Гермиона могла поспорить на всё что угодно, что суть вопроса заключалась в том, осталась ли у неё та сила, которая ещё недавно сочилась чёрной жижей из носа и глаз. Глоток воздуха так и застрял где-то между носоглоткой и трахеей, когда Грейнджер щелчком пальцев потушила свечи на люстре. Нет, она не пользовалась палочкой. С таким же щелчком свечи снова зажглись.       Кингсли загадочно улыбнулся, забирая со столика свой кофе.       — В Ассоциации Авроров, боюсь, это может стать проблемой. Думаю, у тебя есть не больше двух месяцев, чтобы снова научиться держать палочку в руках, — он засмеялся, вызвав у Гермионы приступ недоумения.       — И всё? Это всё, что ты скажешь?       Кингсли замолчал, всё ещё немного улыбаясь и переводя на неё взгляд.       — А что ты хочешь от меня услышать?       И правда, что она хотела услышать? Что она хотела увидеть? Испуг, озабоченность, волнение, разочарованность? Нет. Гермиона по какой-то причине подсознательно ждала чего-то плохого, совсем не понимая, что в этом не было никакой необходимости.       Сила невербальной и беспалочковой магии осталась с ней. Её твёрдый характер, боевая закалка, острый язык. Всё это всегда было и остаётся частью Гермионы Грейнджер.       — Это отличный бонус, Гермиона, но, думаю, пока рановато посвящать в это твоих будущих коллег. Тебе стоит пользоваться палочкой, чтобы это не вызывало лишних вопросов, ладно? По крайней мере, пока, — он отсалютовал ей чашкой.       Он был прав. Абсолютно прав. Грейнджер выдохнула.       — Конечно, — она улыбнулась, расслабляя спину. Казалось, всё это время её позвоночник намертво приклеен к ровной палке.       Больше Кингсли об этом не говорил. Он ударился в разговоры об Ассоциации, о предстоящей подготовке, о возможных заданиях. Он в красках рассказывал все будущие детали, что явно указывало на то, что он безгранично гордился этим детищем. Гермиона успевала только кивать и улыбаться в ответ на бесконечный монолог Министра.       И вот, наконец, она стала полноправным членом Ассоциации с богатым опытом и хорошим званием, но волшебная палочка… С этим ей ещё предстояло работать.       — Ты часто забываешь её где попало. Будь внимательнее. — Макс всё ещё вертел в руках древко, заглядывая Гермионе в глаза и выуживая её из воспоминаний.       От старых привычек так просто было не избавиться. По этой причине она действительно забывала свою палочку то в зале, то в раздевалке, то в переговорных, но Кингсли ни при каких обстоятельствах этого знать не должен. Грейнджер хмыкнула, а после закатила глаза, полностью возвращаясь в настоящее.       — Чёрт, ты прав. Спасибо, кэп, — она протянула руку, забирая палочку у него из рук.       Макс уставился на неё своими огромными синими глазами, вовсе не двигаясь. Его взгляд был пристальным и поднимал табун мурашек, что роились где-то на затылке.       — Тебе не обязательно называть меня кэпом, когда рядом никого нет.       Гермиона нахмурилась.       — Тогда как же мне тебя называть?       — У меня есть имя.       Грейнджер засмеялась, стараясь выбраться из этой неловкой ситуации. У неё не было абсолютно никакого желания находиться наедине с мужчиной. И не потому, что она боялась, она попросту этого не хотела.       — Хорошо, Макс, — она проговорила его имя, специально растягивая букву «а». — Буду иметь ввиду. Хорошего вечера! — она уже стала разворачиваться обратно к душевым.       — Какие у тебя сейчас планы? — его вопрос прозвучал ей в спину.       — Собираюсь принять чертовски горячий душ, Ма-а-акс! — засмеялась Гермиона.       — Гермиона, я серьёзно. Поужинаем? — она остановилась, опуская голову и немного поворачивая её в сторону, так, чтобы Макс видел её профиль.       После хмыкнула и немного покачала головой.       — Ты меня удивляешь. Я отказывала тебе миллион раз, думаешь, в миллион первый я, наконец, сдамся? — она немного повернулась к нему.       — Надеюсь, — он застенчиво улыбнулся.       — Брось это. Я не сдамся, и тебе известно, почему, — Гермиона подняла бровь, подмигнула ему, а после снова отвернулась.       Макс устало выдохнул, запуская длинные пальцы в свою чёрную шевелюру.       — Интересно мне увидеть этого «почему»! — он кричал ей в спину. — Он такой же красавчик, как я?       — Нет, красивее! — крикнула ему в ответ Гермиона, скрываясь за поворотом.       — Этого не может быть!       — Может! — её крик уже был приглушённым и далёким. — Он блондин!

***

      Каждый месяц Гермиона и семь других авроров прибывали в Ниццу для обязательных тренировок и боевых отработок. Всё это длилось несколько дней. Лишь несколько суток в месяц.       Но эти несколько суток жутко раздражали Драко Малфоя, который в силу своей ответственной профессии не мог покинуть Лондон, чтобы нагрянуть к Гермионе с сюрпризом-визитом. Она отсутствовала уже несколько дней и должна была вернуться из Франции только завтра, и от этого у Драко разве что сзади не подгорало.       Утро в больнице Святого Мунго началось с переполоха, вынуждая главного целителя спешно решать навалившиеся проблемы одну за другой, порой забывая об отсутствии отдыха и еды. Гретта старалась выжать из себя предельный максимум, чтобы, не дай Мерлин, не напороться на злость мистера Малфоя, у которого уже глаза наливались кровью, а челюсти крепко сжимались, предвещая что-то очень плохое.       — Твою мать! Это просто какой-то… — он запнулся, вовремя одёрнув себя.       Его стол был завален кучей пергаментов: выписки из карт пациентов, назначения, справки, всё это смешалось и образовало настоящий хаос, который был так ненавистен Малфою.       — Мистер Малфой, это сюда, — Гретта поспешила подобрать свалившийся со стола пергамент и собиралась вложить его в нужную папку, — уверена, я смогу помочь…       — Всё, что мне может сейчас помочь — это грёбанное чудо! — Гретта дёрнулась от громкого и грубого голоса, опустив глаза в пол.       На мгновение в кабинете главного целителя повисла тишина. Как вдруг из коридора послышался звонкий цокот каблуков. Он всё приближался и приближался, пока, наконец, не достиг двери, в которую через мгновение вошла… Грейнджер.       Она медленно прошла в кабинет, одетая в длинное чёрное пальто и лаковые туфли на высокой шпильке. Для июня её внешний вид был, мягко говоря, странным. Гретта что-то пробубнила себе под нос и поспешила покинуть кабинет, в то время как Малфой выдохнул и немного расслабился. Вот и чудо.       Грейнджер молча оценила ситуацию в кабинете, ненадолго задерживая взгляд на рабочем столе Малфоя, а после мягким шагом подошла ближе, параллельно развязывая тугой узел на поясе. Полы пальто распахнулись, и тяжёлая ткань под собственным весом легко сползла с опущенных рук. Грейнджер щёлкнула пальцами, и Драко услышал характерный щелчок дверного замка.

Play the Part — Two Feet

      Она стояла посреди кабинета в чулках и охренительном чёрном кружевном белье.       — Что скажешь? — её ласковый голос был словно бальзам, который мгновенно успокаивал злость внутри Драко и одновременно будоражил все его внутренности.       Он медленно поднялся со стула, обходя стол и становясь прямо напротив Гермионы. Глубокий вдох, чтобы почувствовать её сладкий табачный аромат и властно произнести:       — На колени, аврор Грейнджер.       Гермиона не моргнула, а лишь ухмыльнулась, предвкушая. Драко был чертовски без ума от того, что только ему позволялось подобное поведение. Только он был вправе ею обладать. Волна ожидания приятно пронеслась по телу, пуская импульс в низ живота.       Грейнджер плавно опустилась на пол, уже зачарованный амортизирующими чарами, и подняла на Драко взгляд. Его тёплая рука опустилась Гермионе на голову. Пальцами он зарылся в волосы, немного надавливая на затылок. Она широко улыбнулась.       Медленно очертив путь горячими ладонями от щиколоток до пояса его брюк, она одним взмахом руки расстегнула бляху и спустила штаны вместе с боксёрами до колен, упираясь жаждущим взглядом в его твёрдое возбуждение. Драко громко выдохнул, утопая в немом ожидании.       Её губы невесомо коснулись головки, а язык мягко обрушился на чувствительную тонкую кожу. Одной рукой Грейнджер провела выше по животу, останавливаясь на рёбрах, впиваясь ногтями. Второй она крепко сжала основание члена, глубже насаживаясь на него ртом. Плавные движения постепенно превратились в жадные глубокие заглатывания, сопровождаемые грязными мокрыми звуками.       — Блять, Грейнджер, что же ты творишь, — выдохнул Драко.       Его рука только сильнее сжимала волосы и давила на затылок, а глаза закатывались от бешеного удовольствия. Гермиона подняла на него взгляд, параллельно втягивая щёки и рисуя на головке узоры проворным языком. Драко напрягся, откидывая голову назад. Грейнджер, не останавливаясь, сильнее царапала его бледную кожу на животе и рёбрах, немного опускаясь прикосновениями по косым к низу живота. Это рождало в Драко новую волну наслаждения, вынуждая разрядку приближаться с бешеной скоростью. Ещё несколько круговых движений шершавым языком и Малфой с громких выдохом вперемешку со стоном кончил.       Без лишних пауз он поднял Гермиону с колен, вытирая большим пальцем её губы. Грейнджер с разыгравшимся пожаром внутри приникла к его губам, параллельно расстёгивая его рубашку. Как вдруг услышала щелчок, и лёгкая прохлада кабинета обняла её голое тело. Грейнджер осталась в одних чулках.       — Так намного лучше, — прошептал Драко ей в самые губы.       Его чернота внутри не огрызалась и не рычала. Она ласковой кошкой льнула к Гермионе, как к единственному источнику настоящих и сильных эмоций, что так питали и радовали сильнее чего бы то ни было. Их поцелуи были быстрыми, но глубокими. Языки сплетались, вылизывая друг друга. Пару шагов и Малфой упёрся поясницей в стол, но резкий рывок поменял их с Грейнджер местами, а на её губах нарисовалась знакомая ему ухмылка. Грейнджер присела на стол, надавливая на плечи Драко. Через мгновение уже Малфой стоял перед ней на коленях, а её длинные ноги в капроновых чулках были закинуты ему на плечи.       Дорожка из мокрых поцелуев от колена приятно холодила кожу через тонкий капрон, вынуждая Грейнджер практически задыхаться от предвкушения. Но стоило Малфою оказаться так близко к возбуждённой промежности, как из груди вырвался громкий протяжный стон. Его руки грубо обрушились на грудь. Он пальцами терзал её твёрдые соски, пока язык кружил среди шёлковых складок.       — Ты сносишь мне крышу, Грейнджер, — он мягко подул на чувствительный клитор, вырывая из Гермионы больше стонов. Она судорожно хваталась за его волосы, сильнее надавливая на затылок.       Малфой ухмыльнулся про себя, Медленно проведя ладонью от груди вниз, он большим пальцем надавил на её самую чувствительную точку, а после вошёл двумя пальцами, растягивая упругие стенки.       — Драко, чёрт, — выдохнула Гермиона. — Я близко.       Он стал быстрее проникать в неё пальцами, кружа мокрым языком вокруг возбуждённого бугорка, пока, наконец, Грейнджер не взорвалась от оргазма.       Тыльной стороной ладони он грубо вытер свои губы, растирая её смазку практически по всему лицу. Грейнджер зарычала. А после сильно толкнула его в грудь. Малфой громко плюхнулся на диван, растягивая губы в довольной улыбке и прикусывая резцами нижнюю губу. От этой картины всё внутри вдруг встрепенулось с новой силой, пуская по венам новую порцию мокрого возбуждения.       Быстро оседлав его и направив член, она медленно опустилась, прикрыв глаза. Горячие ладони Драко гуляли по её телу, оставляя прикосновения на спине, лопатках, животе и груди. Его поцелуи были хаотично разбросаны по ключицам, а на шее виднелись свежие засосы.       Грейнджер двигалась быстро, задавая свой собственный ритм. Хотелось больше и сильнее, потому что она чертовски соскучилась за эти несколько дней. Драко лишь продолжал её сжимать, кусать и целовать, оставляя свои отметины по всему её телу.       — Чёрт, Драко, — она прижалась к его груди, сжимая в кулаке мягкие волосы на его затылке.       — Ну же, Грейнджер, покажи, как громко ты умеешь кончать.       Его слова бензином полились в огонь внутри неё. Движения стали резкими и сопровождались грязными мокрыми звуками. Ещё мгновение, и Гермиона распадается на миллионы кусочков прямо в руках Малфоя, а он ещё спустя несколько толчков, следует за ней.       — Ты не представляешь как я охренительно счастлив от того, что ты сейчас здесь.       Драко гладил её по щеке костяшками, оставляя невесомые поцелуи на линии подбородка.       — Удалось вернуться на день раньше. А у тебя здесь полнейший хаос, Драко, — она тихо рассмеялась.       — Спасибо за наблюдательность. Поможешь? — съехидничал Малфой.       Гермиона коварно улыбнулась, вставая с дивана и натягивая на себя пальто. Затянув пояс потуже и обув туфли, она сказала:       — Боюсь, моя работа здесь уже закончена. Увидимся дома, — за её коротким смешком последовал звук закрывающейся двери.       Малфой остался сидеть на диване со спущенными брюками, поздно осознав, что дверь больше не заперта.

***

      Оказавшись в его, а точнее уже их квартире, первым делом Грейнджер направилась на кухню, где на барной стойке её ждала ваза с шоколадными конфетами. Шоколад у неё ассоциировался исключительно с Драко Малфоем.       Распечатав одну, она закинула её в рот, наслаждаясь сладким выразительным вкусом и улыбаясь краешком губ.       Гермиона Грейнджер никогда не любила шоколад. До сегодняшнего дня.