For my beloved Caleb

      Калеб стоит перед Войдом уже пять чертовых минут, держа за своей спиной черный пистолет с красивой золотой гравировкой на стволе «For my beloved Caleb».       Этот пистолет являлся подарком Войда на двадцатидвухлетие Калебу, которым второй, в свою очередь, очень дорожил, счищая с него почти каждую пылинку. Да не было особо у секретаря привязанности к вещам, а уж тем более к таким, просто оно как-то само получалось. Чуть что, сразу с вопросами бежит к Войду, хотя прошлый его рабочий пистолет был не в самом лучшем, для работоспособности, состоянии.       Тем временем Войд прожигает парня взглядом. Эти фиолетовые глаза, подобные чему-то невообразимому, так и смотрели в душу, пытаясь вычитать, что же от него всё-таки хотят. Нервы не выдерживают, инспектор откладывает бумаги и откидывается на стуле, задавая наконец-таки свой вопрос: — Калеб, что ты хочешь? Не стой у меня над душой, просто скажи. - мужчина беззлобно нахмуривает брови, продолжая буравить секретаря тяжелым взглядом. Не-ет, взгляд у инспектора и вправду был тяжелым. Даже смотреть в глаза не нужно, сразу почувствуешь его на себе. Капелька пота как пробежит по виску, а челюсть как сожмётся, всё, ариведерчи жизнь, и только поминай как звали.       Калеб смущенно пару секунд топчется на месте, ковыряет ботинком темный паркет и шумно сглатывает давно скопившуюся во рту слюну. Рука за спиной потеет, отчего Калеб только сильнее сжимает рукоятку пистолета. Возможно, в кабинете инспектора было очень душно, иначе парень не знает как ещё объяснить то, что у него до жути сильно пересохло в горле, от чего он и слова сказать не может, лишь жалобно сипя: — Да я…. - и вот она, капля пота, скатывающаяся по виску, уходит куда-то за воротник одежды, скрываясь там навсегда. Глубокий вдох. Выдох.       Секретарь берет всю свою волю в кулак и делает пару уверенных шагов к столу инспектора, постепенно возвышаясь над ним. Последний стук каблука о пол и вся его небывалая стойкость вмиг пропадает. На ее место приходит неловкость от происходящей ситуации и Калебу хочется выть. Но парень не подаёт виду, с громким звуком кладя свой пистолет на стол инспектора и складывая руки на груди. — Вот. - выдает Калеб и ожидающе смотрит на мужчину. Тот лишь выгибает свою густую темную бровь, повторяя чужой вопрос: — Вот? — Вот. И Инспектор сдаётся. Шумно выдыхает, пропуская воздух через стиснутые зубы и на пару секунд закрывает глаза, массируя переносицу. — Калеб, я вижу, что это твой пистолет, но от меня-то ты что хочешь?       И Калеб молчит. Ну а что ему ещё сказать? Желание его было слишком постыдное, для того, чтобы озвучиваться вслух (Но так хотелось попробовать…). Парень понимал, что если и дальше будет так стоять, то ровно через три минуты его будут безжалостно игнорировать, и эти прекрасные лавандовые глаза даже взглядом не поведут, чтобы проявить хоть каплю заинтересованности к личности, стоящей перед ним. — Я хочу, чтобы ты меня трахнул им. - не говорит, а отрезает секретарь, пристально смотря на Войда. У второго же, с каждой секундой понимания этой фразы, всё больше и больше расширяются глаза, даже если Калеб и думает, что уже вот он, предел удивления, то ошибается. Инспектор кашляет пару раз в кулак и отводит взгляд в пол, задумываясь над словами парня, после чего снова смотрит на это "невинное" выражение лица и томно вздыхает. — Калеб, я, конечно, понимаю, что мне не 25, не 30, и даже не 35, но... Ты меня обижаешь, ведь.. — О, свет, я не это имел ввиду! Я просто подумал, почему бы нам не поэкспериментировать, ничего более! - перебивает мужчину Калеб, закрывая лицо ладонями и поднимая голову вверх.       Пока парень пытается объяснить своему мужчине, что ничего плохого он не хотел сказать, Войд встаёт из-за стола, обходя его и останавливаясь за спиной секретаря. Вмиг его руки залезают под чужую форму, а голова мостится на плече, опаляя тёплым, почти горячим дыханием, бледную щёку. Калеб почти сразу чувствует холодные пальцы на своих рёбрах, от чего по его телу проходит волна дрожи, оставляя после себя только мурашки. Щеки приобретают небольшой розоватый оттенок, а голову Калеб откидывает назад, шумно выдыхая. — Летом нам стоит взять небольшой отпуск и съездить на море - комментирует Войд, потираясь носом о мягкую кожу. Для Калеба ухаживать за своим лицом стало уже не хобби, а обязанностью и он давно пытается приучить к этому и Войда, но тот вечно отказывается, продолжая ходить с темными кругами под глазами и шелушащейся кожей на носу и щеках. — Зачем? - шепчет секретарь и еле проглатывает вязкую слюну, когда инспектор пробирается под чёрные штаны и касается своими ледяными руками места чуть ниже живота. Парня очень давно интересовал один факт: почему у Войда холодные руки? Тёплыми они становились лишь в горячей-горячей ванне, когда в помещении был пар, а голубая плитка была настолько вспотевшей, что крупные капли только и успевали скатываться, после чего их след скрывался новыми, но более мелкими. — Ты бледен как смерть, совсем не выходишь из кабинета, Калеб. Тебе нужно отдохнуть как следует, а также, хотя бы немного, но загореть. - Войд говорит вполголоса, заставляя парня приятно поёжиться от внезапных ощущений, разливающихся в теле, перетекающих по мышцам, тянущих, словно мёд. Грубые подушечки пальцев водят от впадинки пупка до еле виднеющихся лобковых волос, которые Калеб так любит сбривать ("Это совершенно не выглядит сексуально!!"- где-то вдалеке кричит секретарь).       А пальцы всё поднимаются выше, задирая верх имперской формы, и в какой-то момент, Войда настолько раздражает этот элемент одежды, что он быстрыми, резкими движениями снимает его и откидывает к чёртовой матери. Калеб поворачивается всем телом назад и тут же оказывается прижатым к чёрному столу. В губы впиваются настойчивым, почти что грубым, как показалось бы со стороны, поцелуем, если бы парень не привык. Секс на рабочем месте всегда быстрый, более жёсткий и резкий, чем дома; в нём не было нежных поглаживаний, мягких и сладких поцелуев, и солнечных, приторно-любовных прозвищ. Секс вне дома был каким-то почти запретным, опасным, потому что почти всегда, почти везде вас могли поймать, но именно этот факт и добавлял обоим азарта, именно поэтому они частенько грешили подобным, трахаясь в кабинке туалета в каком-нибудь торговом центре, или в машине, пока стоят в пробке (спасибо тонированным окнам в машине Войда).       И вот Калеб стоит зажатый между столом и чужим накаченным телом, пока его полу-вставший член с каждым действием мужчины возбуждается всё сильнее. Войд немного приспускает чужие штаны (а также трусы) и те ненужной тряпкой падают на пол. Калеб переступает одну штанину и поднимает другую ногу вместе со штанами и своими чёрными трусами вверх, откидывая их также куда-то в сторону (не то, что бы его вообще сейчас заботил тот факт, куда они прилетят). Войд отходит от парня на пару сантиметров, перегибаясь через стол, чтобы открыть самый верхний ящик, где у него всегда хранилась смазка. Когда серебряный тюбик оказывается в руках, мужчина возвращается к парню, заключая того в лёгкие объятия, пока сам Калеб обвивает своими руками чужую шею, зарываясь пальцами в чёрные угольные волосы, аккуратно почёсывая их.       Войд снова кладёт голову на плечо мужа, и ведёт по спине большим пальцем, слегонца надавливая на кожу, когда оказывается уже ближе, почти около колечка мышц. Под успокаивающие касания Калеба (хотя успокаивать тут, скорее, нужно было его, нежели самого Войда), мужчина неловко копошится и наощупь выдавливает на два пальца смазку. Она не была холодной, или даже хотя бы прохладной, так как почти все время лежала в ящичке, но парень все равно ёжится, когда чувствует прикосновение сзади. И снова эти холодные пальцы Войда…       Парень старается расслабиться, чтобы мужчине было не так тяжело его растягивать, да и подготовиться нужно основательно, так как с пистолетом, да и в принципе с подобными инородными вещами, кроме члена, у них обоих был первый опыт. Калеб волновался сильно: «все ли пройдёт хорошо?», «точно ли я вытащил патроны из пистолета?», «достаточно ли хорошо Войд растянет меня?»; столько вопросов крутилось в голове парня в такой неподходящий момент, от чего он сильнее прижимался к мужчине, чуть крепче обнимая его за шею. — Калеб, малыш, спокойнее. Я не сделаю тебе больно, ты знаешь это, постарайся расслабиться, иначе мне придётся закончить на этом. - Войд, видя поведение мужа, беспокоился, от чего и пригрозил ему, так как считал, что это будет наилучшем решением сей ситуации, если она, в скором времени, не изменится.       И Калеб действительно расслабился: мышцы перестали сжиматься, руки панически прижимать мужчину к собственному телу, а ноги дрожать. Калеб вспомнил, как Войд, впервые за 38 лет побывал в парке аттракционов, потому что Калеб внезапно увидел яркую и красочную афишу на площади, что так и сияла разными цветами, зазывая к себе людей. Вспомнил, как Войд говорит, чтобы тот взял с собой кого-то другого, так как было бы странно, если бы самого инспектора заметили отдыхающим в парке вместе с, внезапно, секретарем. Калеб прыскает в кулак, вспоминая, как купил детский ободок с кошачьими ушками и первым же делом надел на Войда, заставляя ходить его так весь оставшийся день (и тот бурчал первые 5 минут на эту шутку, но позже совершенно забыл про них). А ещё на лицо Калеба оседает легкая влюблённая улыбка, когда он вспоминает, как по окончании того дня, под яркими оранжевыми лучами заходящего солнца, они целовались в кабинке колеса обозрения.       Эти счастливые моменты в скупой и холодной, на тот момент, жизни Калеба, до сих пор заставляют его улыбаться и забыть обо всех тревогах.       Из мыслей парня выводят внезапные приятные тянущие ощущения сзади, от чего парень томно мычит, ногтями проводя по чужой чёрной водолазке, чуть сминая ее в кулаках. Войд массирует простату, заставляя мышцы ног Калеба сокращаться, от чего ему приходится снова цепляться за чужую шею, чтобы не упасть. Возбуждение, что уже почти спало за время пребывания в мыслях, снова возвращается, нарастая более яркой волной, чем было до этого.       Но счастье длилось не долго. Инспектор убирает пальцы, из-за чего парень разочарованно выдыхает и расцепляет их объятия, но мужчина заставляет смотреть секретаря ему прямо в глаза. И снова Калеб видит этот яркий лавандовый взгляд и отводит взор куда-то в пол, но Войд еле касается чистыми пальцами подбородка парня, поворачивая его лицо снова к себе и приближаясь ближе, чтобы столкнуться с ним носами. — Калеб, послушай меня, сейчас я начну делать то, что ты от меня хотел, но перед этим я задам тебе два вопроса. Первый: в нем точно нет патронов? - Войд был серьёзен как никогда. «Неужели, он настолько сильно переживает за меня..?»- проносится в голове Калеба и тот еле улыбается от своих мыслей. — Там определённо точно нет патронов, я проверил это три раза, перед тем, как прийти в твой кабинет, и шесть раз сегодня утром. - Калеб говорит уверенно, потому что помнит, что патронов в пистолете нет и появиться они не могут. Да если бы и были, то зачем Войду нажимать на курок? Если только случайно… — Хорошо, второй вопрос: ты точно уверен? — Да, Войд, я обдумывал это уже много раз, и если бы я был не уверен, то не пришел бы к тебе с этим предложением. - отчеканивает секретарь, стараясь уверить своего парня, что он не то, что уверен, он ещё и ни капли не волнуется. В миг они меняют позу: Калеб ложится спиной на стол и еле фиксирует ноги раздвинутыми так, чтобы они не затекли в ближайшие 15 минут. Мужчина же удобно мостится между ними, напоследок оставляя поцелуй на одной коленке парня. Войд кивает на чужие слова и берет со стола пистолет.       Орудуя одной рукой, мужчина выдавливает на затвор обильное количество смазки, распределяя ее по кругу ровно до спусковой скобы, после которой оружие явно не пойдёт глубже. Вязкое полу-прозрачное вещество стекает в дуло, пачкая его внутри, и Войд понимает, что после их игр оружие срочно придётся чистить самому, так как относить его кому-либо было опасно, мало ли слухи пойдут.       Инспектор приставляет оружие к колечку мышц и Калеб чувствует, как прохладный метал соприкасается с кожей, от чего внезапно по бёдрам пробегают мурашки (будто бы от вечно ледяных пальцев Войда). Мужчина надавливает на мышцы и пистолет проникает по самую мушку, скрывая её внутри. Калеб привыкает не торопясь, одно неправильное действие и будет больно. Вдох-выдох...       Вдох... парень выдыхает носом, жмуря глаза, и уверенно кивает, подавая знак, что можно действовать дальше. Войд вводит оружие медленно, всё время посматривая на реакцию парня от любого его движения, чтобы понять, в какой момент будет лучше остановиться, а в какой двигаться дальше. Калеб облегчённо выдыхает, сглатывая вязкую слюну, когда чувствует спусковую скобу- всё самое сложное уже позади. — Ты как? Всё хорошо? - интересуется Войд и секретарь видит, как чёрные густые брови напряжённо хмурятся, но совершенно не от злости, а скорее от волнения. Разговаривать совершенно не хотелось, поэтому, парень лишь поднимает руку, показывая палец вверх. Ощущения были очень... странными. Да и сама ситуация, в принципе, выглядела слишком странной, учитывая то, что у бедного перевозбуждённого секретаря торчала из заднего прохода половина пистолета, за ручку которого держится сам инспектор Войд. Прошло не так много времени, но парню, если честно, немного поднадоело лежать без дела, да и он, вроде как, уже привык, так что лишь слабо толкается вперёд, давая Войду зелёный свет.       Мужчина медленно двигает оружие, но почти никакого эффекта, кроме заполненности, Калеб не испытывает, поэтому, Войд почти сразу же направляет его под давно известным ему углом, попадая по простате, от чего Калеб почти подпрыгивает, притягивая Войда к себе за шею. Движения руки ускоряются, пистолет вдалбливается в парня, проезжаясь по предстательной железе и секретарь жалобно хрипит от приятных ощущений. Но этого не достаточно. Калеб пытается прикоснуться к своему члену, но кисть его нахально шлёпают, от чего парень машинально отдёргивает руку, встречаясь с чужим ухмыляющимся взглядом. — Разве я разрешал тебе трогать себя? - начинает вести свою любимую игру инспектор и парень сам понимает, что сейчас будет. Мужчина вынимает пистолет из растраханного ануса, оставляя Калеба лишь смиренно ждать, пока брюнет рванными действиями расстегнёт пряжку ремня, снимая штаны вместе с нижним бельём. Член его уже давно стоит колом, сдавливаясь до этого грубой тканью чёрных джинс. Почти закончившаяся, от частых интимных минут, смазка выдавливается на ладонь, и быстро неаккуратно распределяется по члену.       Войд стал уверен в своих действиях как никогда, потому что вести он наконец-таки мог сам лично, а не каким-то там левым предметом, который сейчас уже ненужный валяется где-то в стороне. Мужчина еле входит в ровном темпе, до какого-то момента сохраняя самообладание, но Калеб сдавленно мычит, и у Войда срывает крышу. Он втрахивает парня в тёмный деревянный стол, который, к слову, уже ходуном ходит от их частых игр, а секретарю это да так нравится, что от приятных ощущений закатываются глаза.       Войд не даёт времени на передышку, а Калеб старается захватить больше воздуха и ртом, и носом. Мозолистые пальцы надавливают на бледные молочные бёдра, с каждым толчком насаживая парня на свой член всё глубже и глубже, хотя кажется, что уже некуда. Войд почти рычит, шумно дышит в чужую шею, а голос Калеба срывается на короткие вздохи, прямиком на ухо мужчине. В какой-то момент, по кабинету разносится громкий протяжный стон секретаря. Бёдра его вздымаются над столом, а сам парень кончает себе на живот, пачкая не только его, но также и чёрную водолазку мужчины. Ещё пару секунд, пока Калеб старается отдышаться, Войд выходит, проводя рукой по члену пару раз и кончая в ладонь. — Это было охуительно... - говорит Калеб и вытягивает затёкшие конечности, разминая их. Войд лишь соглашается тихим угуканьем, уже сидя одетый на своём рабочем чёрном кожаном кресле и рассматривая внушительное пятно спермы, которое так благородно оставил ему Калеб. Внезапно, в дверь постучали. — И-инспектор В-Войд, можно в-войти? Т-тут д-дело срочное... - говорит дрожащий неизвестный голос, по видимому полицейского. — Жди. - командует мужчина, хитро смотря на секретаря, у которого глаза в тот момент были больше, чем у тех самых мягких игрушек в виде помидора, с выпученными глазами. Следующие две минуты, Войд с широкой улыбкой на лице наблюдает за тем, как голый Калеб судорожно бегает по огромному кабинету, выискивая свою одежду.