Ад для Демона-1. Hagakure

Тору стал фактически его тенью с того дня, когда второй раз пришёл в сад. Уже после больницы. Он старался быть рядом, внимательно отслеживая, не нужна ли помощь. От чувства вины его состояние трансформировалось в привычку к заботе. Дрейс постепенно выспрашивал его биографию, и уже многое про него понял. В силу особенностей личности Тору был из тех людей, которые никогда не привыкнут к полному одиночеству, на которое его годами тренировали. Он позволял этому кареглазому полукровке быть рядом, проявлять участие и помощь, как он их понимал. Он позволял ему многое, держа близко, присматриваясь, изучая. Вскоре он показал ему несколько гостевых комнат и предложил выбрать. Тору удивился, хоть по привычке и попытался это скрыть, как обычно скрывал и прочие чувства, но согласился. Теперь он жил чуть дальше по коридору. Либо утром, либо на закате он выходил в сад тренироваться. Увидев несколько таких занятий, Дрейс понял, какое сокровище ему досталось. Он узнал эти обманчиво мягкие движения, порой едва уловимые, быстрые и бесшумные. Эта старая, почти забытая техника давно не практиковалась и была под запретом. Но, как видно, нашёлся мастер, обучивший несколько человек тайному искусству ниндзюцу. Тому особенному, отдельному ответвлению, которое не всегда принималось даже "официальной" его частью. Тот, кто в финале выживал, становился Истинным Мастером. И пусть было заметно, что это лишь тень от истинного знания, но даже этого было достаточно, чтобы быть почти идеальным воином. Он не мог обойти стороной эту тему. Тору, как оказалось, не был осведомлён, чему конкретно их обучали, но воспринял новость с глубочайшим интересом. В свободное время он занялся изучением теоретической стороны боевого искусства, по крупицам собирая все сведения об этом. Также Дрейс без колебаний выделил большой участок сада для полноценных тренировок, без всякой жалости глядя на то, какой полигон за относительно короткое время устроил там Тору. И сейчас Дрейс специально встал пораньше, чтобы не пропустить зрелище, от которого не уставал. Тору в плотном облегающем костюме, оставляющим неприкрытыми лишь руки, с грациозностью и ловкостью пантеры отрабатывал движения в воздухе. На деревянных колоннах и верёвках он то зависал на секунды, то перескакивал, не касаясь "сигнальных" меток. Постепенно на некоторые участки он довешивал маленькие колокольчики. Его целью было перемещаться так, чтобы ни один не шелохнулся, но пока что до открытого окна ещё доносился редкий тихий звон. И пусть в фильмах их способности преувеличены, но прыгал Тору и выше, и дальше любого натренированного спортсмена. И продолжал совершенствоваться. Через несколько минут, после ряда дыхательных упражнений, боец переключился на наземные занятия. Дрейс завороженно наблюдал, как он мягко и плавно скользил по дощатому настилу в бою с воображаемым противником. Резкие выпады напоминали бросок змеи, а уклонение от встречных ударов было похоже на танец. И это лишь внешнее, физическое проявление мастерства. Но было и ещё кое-что, что Дрейс почувствовал в нём с самого начала - дремлющая внутри сила, которая лишь ожидает своего пробуждения. В тот день он пошёл на риск, пытаясь достучаться до уникального убийцы, явившегося по его душу, но получил неожиданный результат. Даже при не до конца пробуждённой силе он смог не просто зацепить, а почти убить, сделать, как казалось, невероятное. Дрейс не знал, сколько их было всего, учеников тёмного искусства, но подозревал, что даже среди них Тору - самородок. Его способности восхищали: умение не выделяться в толпе и выглядеть обманчиво безопасно, сливаться почти с любым окружением и быстро ориентироваться по ситуации, прекрасно владеть своим телом и передвигаться фактически бесшумно. Если ко всему этому добавить спящий внутри дух.. он стал бы одним из сильнейших бойцов настоящего. Тот, кто направил его на этот путь, хоть и не сказал всей правды об изучаемом искусстве, хоть и не раскрыл всего, что оно в себя включает, всё равно воспитал почти идеальное орудие смерти. Что у него не получилось - это вытравить из ученика душу. Но на самом деле это делает его ещё опаснее. Равнодушие в его случае снизило бы эффективность работы. А с его врождённым чутьём, смешанным со способностью улавливать присутствие и внутреннее состояние / намерения / даже на некотором расстоянии, его талант является не только уникальным и максимально эффективным, но и эффектным. Таким талантом ещё нужно уметь правильно распорядиться. Но уж в своих способностях Дрейс не сомневался, любуясь красивыми и опасными движениями настоящего шиноби. Пока хозяин размышлял о природе его личности, тренировка в саду продолжалась. Тору перешёл к медитативным упражнениям, медленно ступая по деревянному настилу, словно сквозь толщу воды. Это была разновидность йоги, означавшая единение с природой, адаптацию себя с её стихиями и элементами. Он знал, что за ним наблюдают. С самого начала он чувствовал взгляд в затылок, хотя Дрейс и не маячил на виду. Он давно научился чувствовать такие вещи, но на этот раз не испытывал ни дискомфорта, ни раздражения. Это не враг. Ему даже нравилось это внимание. Он надеялся когда-нибудь провести совместную тренировку, возможно и спарринг. Тору знал, что Дрейс тоже владеет каким-то боевым искусством. В тот раз он не смог определить конкретно - ситуация не располагала к изучению, да и стиль у него был какой-то свой, но было бы интересно посоревноваться в учебном бою, а не в смертельной битве. До сих пор сложно было поверить, что его простили. Не все, конечно. Алекс всё ещё смотрит косо. Тору понимал. Он неоднократно пытался представить, как бы он сам поступил на их месте. По всему выходило, что не так. Ему сложно давалось прощение. С детства его приучали совсем к другому. Но здесь, в этом месте, где ему предоставили все условия для жизни и тренировки, рядом с людьми, к которым он испытывал смешанные чувства, он учился иначе воспринимать окружающий мир. Он не понимал, что не так с ним или с этим немного странным парнем со змеиным именем, но только поблизости от него он чувствовал себя спокойно. **************************** На него пытались напасть ещё раз. Тору выловил вторженца в саду у дома, но ничего не сказал Дрейсу. Он предполагал, что так и будет. Как и подозревал, что его самого тоже попытаются убрать за не выполнение работы. И здесь он тоже не ошибся. Его уже дважды пытались убить - и оба раза спасло чутьё и ловкость. Первого киллера не удалось взять живым - метать ножи он научился слишком хорошо. А вот второго всё же достал. Пора было прекращать эти игры на выбивание. Тору умел уговаривать, наёмник быстро раскололся. К удивлению полукровки заказчиком оказался не первый наниматель, а его компаньон по общему бизнесу. Такой неприметный с виду мужик, стоявший во время того разговора в сторонке у окна и лишь поддакивавший. Ну, что ж. Инициатива наказуема. Но сначала нужно уладить одну мелочь. Тору протянул руку к рёбрам чуть ниже подмышки. Пальцы коснулись влажного участка. Рикошет. Нелепо вышло. С болью он давно научился справляться, но рану заклеить нужно. У него не было конкретной идеи, пока он не добрался до места. Большой дом, есть охрана. Он пересчитал их. Снаружи - пятеро. Внутри.. внутри - сейчас узнаем. Профессионалы.. Тору презрительно скривился. Одно название. Пройти мимо них оказалось очень легко. Открытое окно на втором этаже - почти как пригласительно распахнутая дверь. Даже разочарован. Эти солидные торгаши, строящие из себя крутых и всемогущих, на самом деле не более чем богатые, зарвавшихся свиньи, которых при определенных обстоятельствах свои же компаньоны запросто сдадут на бойню. Мелкий заказчик живёт здесь, а первоначальному нужно оставить записку, чтобы помочь избежать искушения продолжить преследование и искать новых исполнителей. Дрейс видел, как его новый приятель возвращался домой поздно ночью, и обратил внимание на некоторые детали. Сразу заподозрил, что есть проблема. Дверь в комнату не была закрыта плотно и он не стал стучать. Тору перед небольшим зеркалом пытался заклеить рану высоко на рёбрах. Он уже успел переодеться, но от вороха одежды у кресла исходил запах железа. Кто-то другой и не почувствовал бы, но у Дрейса было особое чутьё на отдельные вещи. Кровь. Он молча забрал у Тору бинт и пластырь. Тот также молча поднял руку, убирая помеху. Рана не была глубокой и опасной. - Расскажешь, где был и что происходит? Тору внимательно глянул на Дрейса. Какие-то нотки в его тоне заставили насторожиться. Он говорил как человек, который уже что-то узнал, а теперь хочет проверить. - Просто не хотел тебя беспокоить. Я уже разобрался. А это, - указал он глазами на рану, - ерунда. - Я так не считаю. - руки ловко справились с повязкой. - Они пришли сюда. И не как гости. Все, живущие в этом доме, находятся под защитой. Любой, кто посмел протянуть руку к тому, что принадлежит мне, рискует её потерять. Тору смотрел на него через отражение в зеркале. Холодные зелёно-серые глаза Дрейса навевали ощущение ледяного океана перед штормом. И что этот шторм грянет, сомневаться не приходилось. - Спускайся, - сказал Дрейс уже от двери. - Мари просила проследить, чтобы ты не остался голодным. Мари, Мари.. Добрая пожилая фея. Она напоминала ему одновременно и миссис Хадсон - только моложе (ненамного), и миссис Поттс*. Умиляла её убеждённость в том, что в каждом старом доме есть его хранитель и его нужно иногда чем-нибудь угощать. Вот и сейчас на угловом столике стоял стакан молока и конфета для домового. Она огорчалась, что никогда так и не видела ни одного, хотя и слышать доводилось, и находить другие свидетельства существования. Утром, как обычно, останутся лишь фантик и пустой стакан. Недавно Тору спрашивал про это у Дрейса - не он ли поддерживает в своей тётушке эту так необходимую ей веру. На что получил странный ответ, что некоторые вещи не нуждаются ни в чьих подтверждениях, они просто есть. Сами по себе. Несколько минут назад ему казалось, что он не голоден, но, почувствовав запах разогретого супа Тануки, он понял, что ошибался. - Твоя тётя просто замечательный человек, - сказал Тору, отвлекшись от еды. - Даже научилась готовить мои любимые блюда, хотя кто я здесь.. - Формально она мне не тётя, - Дрейс сидел напротив с чашкой чая. - Но человек очень хороший, согласен. Это отдельная история, как наши пути пересеклись. Я не вникал, как так вышло, что она осталась совсем одна и ей светила лишь жизнь в доме престарелых. А мне нужна была экономка. Так и совпало. Относительно тебя.. я не приглашаю жить в дом любого. А раз ты здесь - значит, часть семьи. Тору немного растерялся. Раз за разом жизнь подкидывал ему новые задачи, которые он с трудом разрешал и усваивал. Раньше всё было предельно просто и понятно, а с этой встречи события покатились по какой-то странной траектории. В основном его здесь приняли, если не считать замораживающего взгляда Алекса, каждый раз красноречиво говорящего "я тебе не доверяю", и сухого безразличия Моргана, который смотрел вообще сквозь него, как на мебель. За свою жизнь он привык, что в основном к нему относятся никак либо потребительски - исключительно по его рабочим качествам. Сейчас о нём проявляли непривычную ему заботу, но это.. грело. Было приятно чувствовать, что в тебе видят человека, а не просто вещь, безликого работника по найму. Он даже не стал уточнять фразу хозяина дома о принадлежности. Потому что и сам испытывал странное чувство - он распознал его как чувство собственности. Слово "твой" относительно Дрейса вызывало эмоциональный отклик в любом контексте - твой друг, твой босс, твой подопечный.. Но и вызывало некоторую тревогу. Чтобы сейчас снова не думать об этом, Тору переключился на другое. И ему это на самом деле стало интересно. - Обычно ищут женщин помоложе, - сказал он. Дрейс усмехнулся. - И её попытка переступить рабочие границы к личным стала бы лишь делом времени. Мне нужна была помощница в домашнем хозяйстве, а со своим я решаю вопросы в другом месте. Не люблю смешивать. Тору чуть заметно улыбнулся. Он знал, куда периодически ходил Дрейс, хоть и реже после ранения. Утром Алекс соизволил явиться на завтрак, хотя обычно игнорировал. - Уже слышал? - спросил он сходу, едва кивнув вместо приветствия. - Это уже и в прессе есть. Он подозрительно зыркнул в сторону Тору. - Не знал, что ты читаешь утренние газеты, - спокойно отозвался Дрейс. - Не я. Это Гэбриэл новости сообщил. - И что там? - "Вице-президент компании "Альтеро" был найден мертвым в своём кабинете в собственном доме. Можно было бы предполагать сердечный приступ, если бы не пять мертвых тел его службы охраны, выложенных во дворе в виде какого-то символа" - словно процитировал Алекс, снова посмотрев на нового жильца. - Иероглиф "Кровь", - негромко отозвался тот. - Ты так развлекаешься?. - Это послание для бывших заказчиков, - ответил Тору, - Предупреждение. - Вот как? - Алекс отвернулся, чтобы налить кофе. - Отличный способ донести мысль. - Будем считать, что послание поймут, - невозмутимо посмотрел Дрейс поверх чашки. - А если нет? - Алекс скептически дёрнул бровью. - Тогда.. повторим урок. - Считаешь, мне не стоило этого делать? - спросил Тору чуть позже. - Ну, ты уже это сделал. Посмотрим. Дрейс куда-то собирался. Тору подпирал дверной косяк, глядя, как он на ходу застёгивает рубашку, поглядывая в монитор компьютера. - Тебе нужна будет помощь? - поинтересовался полукровка, не спрашивая о месте и цели поездки. - В смысле, не нужно ли мне там будет прикрытие? - понимающе переспросил Дрейс. - Нет. Я скоро вернусь. Можешь присмотреть за порядком здесь. Считай, я поручил тебе безопасность дома. Тору кивнул, улыбнувшись внезапно возникшей ассоциации. - Что? - на секунду притормозил Дрейс. - Ты порой похож на дракона, охраняющего логово с сокровищами, - ответил парень. - Да и имя у тебя соответствующее. По-японски это "Рю". Можно тебя так называть? - вдруг вырвалось в каком-то порыве. Дрейс на миг глянул ему в глаза. - Называй. Несколько дней было почти спокойно. Во всяком случае больше в саду посторонних не ловили. Хотя настороженное ожидание в воздухе витало. Дрейс эти дни был погружён в дела, решая какие-то проблемы. Изредка только просил о чём-то его или Алекса. Со вторым братом у них снова была натянутость в отношениях, и Тору удивился хладнокровию Дрейса. Сам бы он как минимум несколько раз его приложил об стол после недавней выходки за обедом. Хотя, внешне спокойный, внутренне Дрейс сдерживался с очень большим трудом, что всё же почувствовал и сам Морган. Поэтому его выкрашенная в три ярких цвета шевелюра на глаза попадалась редко, но это вполне устраивало всех и даже Алекса. Впрочем, было похоже, что Алекс смирился и с присутствием Тору. Во всяком случае больше не косился на него и проявлял минимальное дружелюбие. Тору тоже уже привык к такой жизни. Ему не с чем было сравнивать. Недолгие годы в приюте, а потом жизнь в лачуге у тренера в одном помещении с ещё двумя мальчишками, в аскетичных и жёстких условиях тренировок, для сравнения явно не подходили. Всё это не попадало под понятие "семья", да и цель была совсем противоположная. Ученики должны были вырасти без всяких привязанностей. Как в целом и произошло. Но.. здесь что-то пошло не так, и Тору был даже рад этому. Гэбриэл ко всем относился одинаково вежливо и уважительно, а миссис (мисс?.) Лессар, которая мягко, но настойчиво просила называть её просто Мари, сразу отнеслась как к родному. Она была не в курсе всей ситуации и обстоятельств знакомства, но казалось, что даже если б знала, то это не очень на что-то повлияло бы. И он чувствовал ещё и их внутренние эмоции. Они все не притворялись, не пытались выдавать одни чувства за другие. Тору с детства понял, что каким-то образом хорошо считывает этот фон. И поэтому окружающим было трудно его обмануть - он очень чётко улавливал тонкие вибрации, выдающие ложь. Сначала пытался разобраться, как вообще это происходит, но потом просто принял как должное, по возможности стараясь развивать и эти качества. Со временем они стали срабатывать сами, без всяких усилий. Но он до сих пор не пренебрегал медитациями. И сейчас он дополнительно чувствовал окружающее, как лёгкие воздушные волны. Тёплые. Почти все. Кроме одного человека. Почему-то с самого начала было сложно его "рассмотреть". Он будто бы и не "прятался" специально, но было ощущение, словно смотришь в мутное стекло. Запотевшее с обратной стороны. Что-то различаешь, но это лишь силуэты и очертания. Непонятные и даже странные. Возможно, ему просто казалось, потому что это один из тех редких случаев, когда ему было трудно чувствовать личность. Через некоторое время Тору перестал пытаться это понять. Возможно, у него такие же способности к эмпатии плюс умение закрываться от посторонних. Тем более, что перед ним тут и не обязаны открывать все двери. А Морган всегда был в стороне и сам по себе. Может, дело в возрасте - он младший из братьев. Сколько ему? Вроде 20 или немного больше. Он знал, что не нравится Моргану. Впрочем, пацану почти все не нравились. И почему-то с Алексом он чаще всего собачился. Но даже Дрейс фактически никогда не встревал в их перепалки, за редким исключением. И уж тем более это было не дело чужака, которым, по сути, Тору для них и являлся. Они держали дистанцию, и это устраивало всех. Но какие они всё же разные, все трое. Если Тору с Дрейсом были одного роста, то Алекс был чуть выше. Непослушные русые волосы, бледно-серые глаза, холодные, как зимнее небо, тонкие черты лица, придающие аристократичности. В сравнении ещё можно было найти сходство и понять, что они родственники. А вот Морган.. И дело даже не в росте, хотя не намного он и ниже, но он выбивался и внешне, и характером. Холерик, нрав взрывной, ещё не отделавшийся от юношеского максимализма, внешне он тоже не вписывался в "породу". Вроде бы темноволосый - хотя это трудно понять из-за его привычки постоянно красить волосы, глаза тёмно-синие, с то колючим, то равнодушным взглядом. И черты лица другие. Да, у них всех разные матери, и натянутые отношения с отцом.. а то и вообще никаких. Но Тору отчасти понимал желание друга найти родных. Хоть кого-нибудь. У него самого биологических родственников уже не осталось. Про отца-гайдзина он толком ничего не узнал, да и не очень старался. Но не сомневался, что якудза нашли его раньше. А значит, дальнейшие поиски бесполезны. И Тору просто чувствовал, что он мёртв. Как это произошло знать не хотелось. Ему достаточно было того, что он узнал о женщине, которая его родила. Старая работница приюта вспомнила, как молодая женщина, напуганная и спешащая, пришла в приют и попросила взять к себе и спрятать крохотного мальчика. Ему было несколько месяцев. Назвала имя, умоляла никому не рассказывать - боялась за его жизнь. Потом несколько раз приходила навестить. Может быть, если б не эти визиты, она осталась бы жива. Старушка стала невольной свидетельницей, как её схватили на улице. За ней следили. Из короткого разговора стало понятно, что она в чём-то солгала. Больше старушка женщину не видела. На тот момент Тору было уже два года. Через ещё почти пять его забрали к старому мастеру. И уже повзрослевший, после того последнего экзамена, который прошли только двое из трёх, после того, как его заставили на себя работать вакагасира** якудза, он всё чаще вспоминал детские годы и начал постепенно искать сведения. Что-то толкало его на это, а присутствие одного из младших боссов сильно угнетало, и он долго не мог понять, почему. Это чуть позднее он выяснил, что к чему. И не смог удержать внезапно нахлынувший порыв вмешаться в ход вещей. Он в прямом смысле слова вытряс из одного из подчинённых Нишикавы-сана информацию, и даже чуть больше, чем рассчитывал. Именно тогда он впервые использовал свои способности на максимум. Знал, что очень рискует, но влез в дом младшего босса и вскрыл сейф. Там действительно лежала фотография. На ней - уже мёртвая женщина в красно-коричневом кимоно, которое очень смутно ему помнилось. Избитая, изрезанная, окровавленная. Нишикава-сан нередко что-то разглядывал, какой-то снимок, но никогда никому не позволял видеть, что это. Теперь понятно. Собранная по крупицам информация дала ему знание о части своего прошлого и понимание происходящего, но не успокоение. Наоборот. Сейчас не имело значения, что он почти не помнил мать и совсем не знал отца. Как чуть позднее для нескольких членов якудза не было понятно, что вдруг пошло не так, и почему не сработала схема, которая обычно работала без сбоев. Самой большой их ошибкой стало недооценивание. Они относились к нему как к живому оружию, не предполагая в нём собственных чувств и стремлений. Он очень хорошо умел скрывать эмоции. Человек, бывший мужем его матери и убивший её, хоть и не своими руками, остался жив. Но его вряд ли радовало существование в инвалидном кресле. Возможно, он до сих пор рассматривает фото, навсегда запечатлевшее итог его деяний, а может, его уже и самого нет - боссы, потерявшие влияние, обычно долго не живут. Но Тору это больше не интересовало. Он сделал всё, что посчитал достаточным. Во всяком случае, кроме нескольких неудачных попыток достать его уже в Европе, куда он уехал, больше его не преследовали. Месть дала ему некоторое моральное облегчение, но не убавило пустоты в душе́. Он по-прежнему был один. И сейчас, возможно, даже немного больше, чем раньше. И работал он так же, как привык и умел, даже толком не различая дни, которые были для него похожи один на другой. Пока не получил вот это, особенное задание. Которое изменило всё. И вот теперь его приняли в семью, где за душой каждого есть тёмные секреты и незаконные дела. Хотя Нишикава сомневался, что у них есть что-то серьёзнее, чем его прошлое и настоящее. На вид они просто люди, использующие нелегальные методы во вполне легальном бизнесе. В то время как у него руки в крови даже не по локоть, а по самые плечи. Тору всмотрелся в свои ладони, словно удивляясь, что со стороны этого не видно. Из задумчивости его вывело плотное ощущение пристального взгляда. Дрейс внимательно наблюдал за ним, словно знал, о чём он думает. - Это не важно, - сказал он, и Тору почему-то сразу понял, о чём речь. - Здесь у каждого своя тьма над прошлым и настоящим. Ты привыкнешь. И они тоже. Даже мне понадобилось время, не сразу всё было гладко. А что-то, как видишь, не утряслось до сих пор. - Всё нормально, - ответил Нишикава. - Нас тренировали одиночками, и я никогда не знал, что такое семья, но тебе не нужно переживать об этом. Я умею приспосабливаться. Проблем не будет. - Я знаю. Одиночка. Тору действительно иногда напоминал дикого зверя, тигра или скорее даже волка, который настороженно, но без агрессии, бродит среди чужой разношёрстной стаи, и при этом по-собачьи преданно держится возле вожака. - Одинокий волк, значит. - Дрейс на секунду задумался. - Оками, кажется. - Ты знаешь японский?. - Всего несколько слов, - чуть улыбнулся Дрейс. - Но не против выучить и больше. Если возьмёшься, - добавил он. - Конечно. - Тору немного удивился, но ему было приятно. - Когда скажешь. *-персонаж мультика " Красавица и чудовище" (Дисней) **- вакагасира - чин в иерархии якудза, старший лейтенант.