Неозвученное влечение

      Сегодня рабочий день закончился раньше. Эти гнусные волшебники, ответственные за организацию книжной выставки, третий раз предложили перенести дату открытия. Мол, «не успеваем подготовить здание главной библиотеки для столь важного события». В результате мне пришлось применить пару жаляще-кусающих заклинаний. Легкие, почти безвредные проклятия, казалось бы.       Однако Блейз намекнул, что узнай об этом кто-нибудь, мне придёт весёлое письмо-кричалка из Министерства. После этого здравого замечания, я вдобавок применил на рабочих ещё и обливиэйт…       Кхм.       В общем, Забини, как настоящий друг, предложил в дальнейшем разделить обязанности организатора, а на сегодня отпустить всех по домам.       Устало потираю переносицу и поднимаю глаза в свинцовое небо. Тут же пара холодных капель приземляется мне на лицо. Почему в Лондоне всегда льёт дождь? Почему эти мокрые каменные мостовые и телефонные будки по углам будто созданы для непрекращающегося потока падающих с неба капель?       Размышляя подобным образом, я быстрым шагом пересекаю площадь и выхожу за шлагбаум, который на деле обозначает грань защитного барьера. В пределах этого барьера нельзя использовать некоторые заклинания, а также трансгрессировать далее чем на двадцать метров. Да, система защиты главной библиотеки действительно заслуживает уважения. Не удивлюсь, если идея была мракоборца Грейнджер.       Трансгрессирую в дальний угол родной улицы. В этом тихом районе мы построили один из наших домов после свадьбы. Соседи у нас вежливы, но не особо общительны, так что никто не докучает нам своими назойливыми предложениями о чашке чая. Я всегда перемещаюсь сюда, чтобы пройти пару сотен метров до дома на своих двоих. Очень помогает собрать мысли в кучу, знаете ли.       Одергиваю полы мантии и продолжаю путь. — Так почему в Лондоне всегда льёт дождь? — снова всплыло в голове. Этот вопрос однажды задала мне Астория, когда мы встретились у здания Министерства. Были послевоенные времена. Мою семью готовы были всем составом отправить в Азкабан.       Я стоял под проливным дождём, сжимая в руке палочку. Вода стекала с кончиков волос и ползла за шиворот мантии, а я тогда даже не потрудился накинуть капюшон, чтобы это прекратить. Я ждал приговора. Наверное, мне казалось, что вечный дождь может смыть с меня усталость и страх, поэтому и не пытался от него спрятаться. Я не спросил, что делает возле здания Министерства Гринграсс, ведь в тот момент, когда мой мозг и так был перегружен мыслями, самоанализом и ощущением собственного ничтожества, интереснее этого мне показался вопрос, который она задала. — Почему в Лондоне всегда идёт дождь?...       Я поднял голову и посмотрел на неё. Астория Гринграсс была одета в чёрную мантию с капюшоном. Её макушка тоже не была покрыта от дождя. Она спокойно смотрела на небо из-под длинных ресниц, как будто этот нескончаемый поток капель её вовсе не волнует.       Заданный из вежливости вопрос неожиданно успокоил меня. Девушка, с которой мы были знакомы с детства, но которая при этом никогда не занимала мои мысли больше минуты, которая никогда не пыталась меня закадрить, которая просто тихо существовала рядом, сказала это так спокойно и умиротворенно, что я замер. На какое-то прекрасное мгновение в моих мыслях воцарилась абсолютная тишина.       Она смотрела на небо, я смотрел на неё. Никогда ни одна девушка не казалась мне красивее, чем Астория Гринграсс в ту минуту. Когда мне велели войти, я протянул Астории руку на прощание. Она даже не отвела взгляд от неба. Только провела кончиками длинных тонких пальцев по моему запястью.       Через пару месяцев я набил татуировку. Да, на том самом запястье. Это были капли дождя, а под ними знак бесконечности.

***

      Оказаться в теплом сухом помещении после того, как до нитки вымок под дождём — это кайф. Одним движением палочки высушиваю одежду. Волосы пусть высохнут сами. — Я дома, дорогая!       Слышу суетливое копошение на втором этаже. — Ты сегодня рано! — Закончили работу пораньше. Представляешь, на улице так и хлещет дождь! — Надо же! Собственно, как и всегда! — в ее голосе ясно слышится ирония. — Ты спустишься ко мне? Я соскучился по твоим объятиям. — Только по объятиям? — в её голосе слышится лукавая улыбка.       Этот вопрос заставляет улыбнуться и меня. — Не только по объятиям… Я ужасно голоден, милая! — Охх, я не успела приготовить ужин…       На лестнице наконец послышались шаги. Астория спустилась и прошла на кухню. Из-за угла я заметил лишь подол длинного тёмно-синего шёлкового халата, который подарил ей на день влюбленных.       Пока переодеваюсь в спальне, слышу, как щелкает воспламеняющее заклинание, а за ним доносятся звуки передвижения посуды. Ещё щелчок — кажется, зажгла зачарованную свечу под кофейной туркой. Обожаю кофе с корицей! Вскоре до меня и правда долетает аромат лучшего напитка в мире.       Не торопясь расстегиваю рубашку, манжеты, как вдруг с кухни доносится грохот падающих вещей, звон разбитой посуды и испуганный вскрик. — Астория?!       Забегаю на кухню и вижу перевернутую турку с подставкой на столе, лужу разлитого кофе, пару разбитых чашек на полу и повсюду рассыпанные зелёные яблоки. — Какого… — Я хотела положить яблоки на полку, пакет порвался, яблоки посыпались на пол, я пыталась поймать падающие яблоки и зацепила чашки…— затараторила моя жена. — Ты не обожглась? — Нет. То есть, немного.       Взмахом палочки превращаю металлическую миску в плетеную корзинку, и яблоки друг за другом укладываются на дно. Астория сидит на коленях на полу и прижимает к груди правую ладонь. — Покажи. — Обожгла об свечу. — Ничего, нужен заживляющий бальзам.       Легко подхватываю её на руки и переношу в гостиную, где осторожно опускаю на диван. Достаю из шифоньера бутылочку с бальзамом и опускаюсь перед женой на колено. — Ты что, снова хочешь сделать мне предложение? — Нет, хочу подлатать тебя, дурочка. Давай руку. — Эту? — Правую, Астория.       Начинаю осторожно втирать бальзам в воспаленную кожу ладони. Её вторая рука тем временем гладит меня по макушке и убирает мокрые волосы с лица. — Драко… — М? — Ничего.       Удовлетворённо наблюдаю, как под воздействием бальзама кожа регенерируется, и затем нежно целую её в запястье.       Я ощущаю на себе её взгляд, что странно, ведь обычно она смущается. Вдруг её рука выскальзывает из моих ладоней и тянет за тонкую тесемку пояса халата. Шёлковая ткань разводится в стороны и мои глаза расширяются от увиденного. — …Может сегодня закажем ужин из ресторана, милая?…