Сбежавшая невеста

Антон матерится себе под нос, поднимает подол платья и продолжает идти вдоль безлюдной трассы в надежде, что кто-нибудь остановится и заберёт его. Желательно, не задавая лишних вопросов. Он смотрит назад: дом, где проводилась костюмированная вечеринка, сверкает дискошаром, который вынесли зачем-то на улицу; Антону кажется, что он даже слышит их тупую музыку, которая весь праздник давила ему на уши. И надо же было ему согласиться сыграть свадьбу с Сашей. — Да ладно тебе, Антон, всё будет замечательно! — Антон пьёт краденое шампанское с горла, вытирает тыльной стороной руки потëкшую каплю сладкого напитка. Его выворачивает от самого себя. — Пошел нахуй, Санечка! Антона пробирает дрожью от неприятных воспоминаний, которые словно на всю жизнь впились ему в корку мозга. Как жилистые руки касаются ягодиц сквозь платье, разводят их и сжимают, пока на ухо шепчут противные слова. По телу бегут мурашки, ветер обдаëт оголённые плечи, забираясь под платье. — Нет, я, конечно, не против секса с мужчинами, но, блять, не с таким мудаком. — Антон замечает вдалеке огоньки автомобиля и начинает махать рукой, чтобы тот остановился. Но машина проезжает мимо, не давая надежды на спасение. — Пошёл нахуй! Вслед кричит Антон и сдаётся. Встаёт у обочины, делает ещё несколько глотков и приподнимает платье, чтобы поправить чулки. — Когда я успел переобуться? — непонимающе проговаривает себе под нос Антон и начинает рассматривать белые туфли на каблуке. Он даже не задаётся вопросом, как у него получилось пройти такое расстояние и ни разу не упасть. Антон видит ещё одну машину и уже без всякого энтузиазма вытягивает руку в сторону, пока другой придерживает платье, чтобы не наступить и не упасть. Лишние переломы ему сейчас ни к месту. Машина медленно сбавляет скорость, в итоге притормаживая прямо перед Антоном. Тот не знает, садиться или постучать вежливо в окошко, спросив дорогу до города. Всё как-то сразу уходит из головы, давая пространство лёгкой панике. Дверца машины открывается, и из неё выходит мужчина чуть ниже ростом. — Сколько берёшь? — коротко спрашивает тот, огибая взглядом острые ключицы, аккуратно уложенные кудрявые волосы, покрытые блёстками, которые сияют в свете фар. — Э, ты охуел? Я мужик, и мне домой нужно, — басисто парирует Антон, показывая, что у него и сиськи накладные, и ноги совсем не гладкие, как у барышни в день свадьбы. Хотя тут Антон бы поспорил, потому что зачем бриться, если платье в пол. Мужу-то похуй по идее должно быть. — Я вижу, что ты мужик. Выглядишь сексуально. Сбежал со свадьбы или у вас тут тематический день? — не отступает от своей мысли незнакомец, заставляя Антона медленно закипать. — Да я не шлюха! И ни с какой свадьбы не сбегал, думаешь, я надел бы платье на свою свадьбу? Антон агрессивно тычет указательным пальцем в грудь этому мужчине, и тот только хмыкает. — Люблю эту категорию порно. Бедненькая сбежавшая невеста ищет помощи на трассе. Антон давится собственным вдохом и хочет разбить сжатую в кулак бутылку шампанского об лицо этого ублюдка, который, к слову, выглядит очень даже ничего. Но предлагать это посреди трассы, ночью, ещё и незнакомому парню… — Антон! Мы тебя уже везде обыскались, пойдëм обратно, Саша напился в щи и больше не будет лезть, — Антон дёргается, когда его окликают; ему даже страшно оборачиваться — он смотрит на незнакомца. Тот ехидно улыбается, подняв одну бровь, смотрит то на Антона, то на идущих в их сторону пьяных людей. — Согласен, только давай отъедем. Незнакомец открывает заднюю дверь и в пригласительном жесте подзывает Антона. Тот только закатывает глаза, быстро садится в машину, подбирая за собой платье, и ëжится от контраста температур. В машине тепло, салон выглядит ухоженно, а запах персиков расслабляет. — Я, кстати, Арсений, — смеётся уже-не-незнакомец и садится следом, заводя мотор. Он видит, как Антон закатывает глаза на это и прижимает голову к коленям, когда они проезжают мимо его «друзей». Те что-то кричат и свистят вслед, но Арсений не останавливается, вжимая педаль газа в пол. Антон ëжится от постоянных взглядов в его сторону, не знает, куда себя деть, и успевает искусать всю губу от переживания. — Давай я тебе отсосу и ты меня довезëшь до дома? Заплачу сверху ещё… — В кармашке на сиденье перед тобой, — коротко отвечает Арсений, и Антон сначала не понимает, что тот сказал. Он отодвигает мягкую ткань, смотря внутрь этого кармашка, и в груди всё сводит, когда он видит тюбик смазки и презервативы. Либо Арсений местный насильник и Антона сейчас возьмут без всякой подготовки, либо тот ярый любовник, имеющий регулярный секс. Машина останавливается в тот момент, когда Антон начинает читать состав смазки. Дверь возле него открывается, и внутри всё сводит. Арсений нависает над ним, волосы слегка закрывают глаза. Антон не может не заметить, что те кажутся прозрачными из-за своего цвета, отчего ещё более манят. Он коротко оглядывает местность, где они остановились: небольшая поляна, скрытая густыми деревьями, освещённая лишь белыми фарами. У Антона поджилки трясутся, он не знает, зачем согласился на это, но приходится выйти из машины, Арсений снова изучает его взглядом, касается завязок платья, но решает оставить его. Видимо, чтобы Антон жопу не отморозил. Арсений прижимает его бёдрами к капоту, опускается на колени и поднимает тонкий ситцевый подол, облизываясь от предвкушения. Глаза лишь на секунду задерживаются на туфлях, и он хочет засмеяться, кинуть пару колких фразочек, но пальцы цепляют трусы, ведут выше, и Арсений ощущает явный стояк. Антон кусает ребро ладони, запрокидывает голову назад, когда чувствует влажный язык на головке члена, как пальцы обводят каждую венку, невесомо касаясь, словно дразнятся. Всё приятно сводит, тянет приятным комом, словно кто-то внутри готовится к выстрелу, и с губ срывается первый протяжный стон. Арсений насаживается ртом почти до упора, рычит, отчего по члену прокатывается приятная вибрация, заставляющая Антона сводить ноги от удовольствия, а смазку с презервативом сжимать в руках сильнее. Он не замечает, как Арсений на ощупь выхватывает у него смазку; презервативы Антон решает положить возле себя, чтобы ненароком не потерять их. Арсений стягивает нижнее бельё до щиколоток, цокает и вылезает из-под платья, показывая указательным пальцем, чтобы Антон повернулся. Тот, как в тумане, разворачивается, облокачивается на прохладную машину и готов расплыться на ней, словно масло на сковороде, потому что тело невозможно горит. По коже бежит мороз, когда холодные скользкие пальцы касаются ануса, один медленно проникает на две фаланги, заставляя Антона расслабиться полностью. — Может, снять платье? — шепчет Антон, закатывая глаза, когда второй палец присоединяется к первому и Арсений быстрыми ритмичными движениями заставляет его разводить ноги, из-за чего кажется, что Антон вот-вот упадёт. — Даже в мыслях не было, возбуждаешь в нём до безумия, — рычит Арсений возле уха Антона, навалившись на него сверху, меняет угол проникновения, и Антон вслед за пальцами начинает подмахивать бёдрами. — Маньяк. Бухтит Антон, а сам подставляется как последняя шлюха, принимая в себя уже три пальца, сжимает пальцы в кулаки и приподнимается на носочки по мере возможности, чтобы только Арсений вошёл поглубже, чтобы не менял темп, чтобы продолжил покусывать лопатки, оставляя после себя мокрые дорожки. Антон покрывается мурашками, дрожит и даже не хочет понимать, как дошёл до этого, потому что так хорошо ему не было примерно никогда. Арсений вытаскивает пальцы, вслушиваясь в обречённый выдох Антона, хмыкает на это и наскоро вытирает их о платье, не заботясь о его сохранности. Упаковка презерватива рвется, Арсений раскатывает его по члену и слегка задирает платье, чтобы было легче войти. Антон смотрит куда-то вдаль, но перед глазами только размытая пелена, смешанная с плывущими пятнами, из-за сильного зажмуривания. — Я тут подумал, может, вернуть тебя обратно? — Арсений решает подразниться — проезжается членом между ягодиц, облокачивается на поясницу Антона, скрещивая руки. Антон теряется, воздух из лёгких уходит, и он, как рыба, хлопает губами, не в силах подобрать слов. — Ты охренел? Я тут под тебя лечь решил, а ты резину тянешь. Давай, я хочу домой. — несвязно отвечает Антон, двигая бёдрами и находя время поправить причёску, которая вся уже растрепалась. Арсений хрипло смеётся возле его уха, облизывает кончик и кусается одними губами. Член входит наполовину, Антон жмурится, глубоко вдыхает и выдыхает и никак не может насытиться кислородом. Арсений даёт ему привыкнуть, массажирует бёдра, то слегка шлёпая, то разводит их в стороны, сжимая. Антон подаётся назад, насаживаясь почти до конца и ожидая дальнейших действий от Арсения. Стоять на каблуках в такой позе не очень удобно, пусть его и самого возбуждает это. Стоит только представить картинку в голове, как он распластавшись на капоте машины стонет от медленного темпа, как Арсений сжимает его бёдра и сам жмурится от ощущений. Хочется кончить лишь от этого. Арсений шлёпает по правой ягодице, заставляя Антона простонать на повышенных тонах. Тот выгибается в спине, облокачиваясь на локти, и Арсений не упускает возможности схватить его за волосы, оттягивая назад. Дышать становится сложно, когда темп нарастает, Арсений не делает глубоких толчков, но его члена идеально хватает, чтобы удовлетворить потребности Антона, только бы тот ускорился, совсем немного. — Быстрее, умоляю, как тот темп с пальцами, — поскуливает Антон и высовывает язык на манер собачки, просящей лакомства от своего хозяина. Арсений слушается и спускает руку с волос на шею, слегка давит, заставляя Антона давиться собственными стонами и скулежом; ноги Антона уже не держат, он полностью расслабляется, не в силах даже подмахнуть бёдрами, потому что это слишком идеальный темп для него. Арсений ещё так филигранно выдерживает его, заставляя Антона наслаждаться процессом от и до. От сжимающей руки на шее, которая то перекрывает воздух полностью, то расслабляется, поглаживая нежную кожу и пуская тысячи мурашек по коже. И до дрожащих конечностей, которые уже не в силах держать Антона. Его подбрасывает на очередном толчке, он выгибается до боли в спине и загнанно дышит. Арсений тут же останавливается, осторожно опуская его голову на капот, и удивлённо смотрит на подрагивающее тело. Антона словно прошибает током, он расплывается в пьяной улыбке, закатывая глаза и продолжая лениво двигать бёдрами, постанывая от члена внутри. — А я не кончил, невеста, — смеётся Арсений. Антон кидает на него беглый взгляд, самостоятельно слезает, морщась от чувствительности тела, и опускается на дрожащие коленки. Арсений выдыхает сквозь приоткрытые губы от открывающейся картины. Антон в платье, с падающими на лоб волосами и нечётким взглядом медленно снимает презерватив, облизывает солоноватую головку и берёт член за щеку, обильно смачивая слюной. Массирует одной рукой яйца, заставляя Арсения тихо стонать и зарыться рукой в густые волосы Антона. Тот на это только жмурится, берёт член глубже и снова возвращается к головке, выпуская полностью. Арсений сжимает голову сильнее, спускается другой рукой к нижней челюсти, заставляя Антона шире открыть рот, но тот и не собирается сопротивляться. Арсений несколько раз двигает головой Антона, не указывая ему брать полностью, только так, слегка дразня самого себя, но у Арсения пальцы дрожат, а тело так и просит долгожданной разрядки. Антон давится, когда Арсений резко толкается до упора, не даёт отстраниться, и из глаз брызжут слезы, а руки сжимают чужие бёдра. Антон чувствует в горле чужую сперму, и его тут же отпускают, отчего половина попадает на губы, щëки и нос. Он загнанно дышит, несколько раз кашляет и вытирает рукой чужую сперму. — Все твои дырки опробовал, — похабно улыбается Арсений и в один миг заправляет член в боксеры, следом натягивает брюки и помогает подняться Антону. Того слегка шатает, он опирается руками о капот и только глубоко вздыхает. — Можешь записать это куда-нибудь под названием: «Как испортить конец секса одной фразой», — плюётся Антон и сквозь посторонний бубнëж снимает опостылевшие туфли, каблуки которых постоянно уходят в рыхлую землю. — Отвези меня домой наконец-то. — Говоришь, будто я тебя тут насильно трахнул. — Ты нравишься мне всё меньше и меньше. Арсений только пожимает плечами и вытаскивает из бардачка салфетки, вытягивает несколько и вытирает сперму Антона, попутно отдавая ему пачку, чтобы тот вытер нормально лицо. Они оба садятся в машину, и Антон не замечает, как проваливается в дрëму под тихую музыку и тёплый поток воздуха из кондиционера. Арсений поворачивает голову на него и только смеётся. — А вдруг я сомнофилией болею? — Я не сплю, еблан.