По щекам обжигает огонь потерь

      Кагеяма проснулся в мокрой постели, ему казалось, что сейчас температура его тела доходит до температуры солнца. Он не чувствовал себя больным, ведь это уже не первое утро, когда он открывает глаза и ощущает тяжесть насущного дня. Из-за тревожности было тяжело проснуться: она буквально сковывала тело и разум. Но учебу и работу никто не отменял, поэтому, сглотнув ком в горле, он направился в ванную комнату. Шигео стоял напротив зеркала и рассматривал свой бок. Белую кожу, словно холст, разрезали багровые рубцы, оставшиеся после очередного дня, когда Моб промолчал. Кагеяма провел по лесенке пальцами. Она была грубой и большой, а прикосновение причиняло не только физическую боль, но и ментальную. Это развлечение помогало немного снижать процент в шкале срыва, но каждый раз, приходя на работу, уменьшенный процент все равно увеличивался вдвое. Кагеяма тяжело вздохнул и сделал продолжительный выдох, параллельно вонзая палец в рубец, открывая его. Парень зажмурился от боли, но ни звука не издал. Казалось бы, порог боли для Моба был шуткой, поэтому в себя можно метать и ножи. Кровь стекала по белоснежной коже и падала яркими и большими каплями на светлый кафель. Такое утро — уже как традиция для Моба. Он прикрыл рукой глаза, не желая смотреть в ответ на труса в отражении. Но сегодня все изменится. Обязательно. Точно. Наверное… Шигео, как минимум, хотел в это верить, ведь особо на боку для порезов не осталось места.  Школьный день прошел очень медленно. Кагеяме постоянно казалось, что вот-вот — и он потеряет сознание. Его скручивало, уносило в сторону, сжимало, но как-то он оставался в строю. Только лишь успеваемость понизится, ведь на вопросы от учителей приходилось отвечать из-за экрана загрузки в голове по пять минут. В клубе Развития Тела заметили состояние Моба, который только и делал, что держался за бок. Ему пожелали поскорее восстановить силы и возвращаться в строй. Поэтому, долго не мешкая, Кагеяма пошел в сторону офиса.  С каждым шагом вперед, тремор в руках становился все сильнее. Периодично Шигео только и делал, что выдергивал свои волосы или кусал ногти. Он так сильно сжимал кулаки, что на бледной слабой ладошке оставались вмятины от ногтей. Звуки стали ярче, а запахи с улицы противней. И только незаметно оказавшись в офисе, Моб почувствовал, как стало уютно. Но он так и не поднимал взгляда от пола. Кагеяма боялся, что если увидит Рейгена, то вцепится в его руку, упадет к ногам и склонит голову в покорности еще ниже.  Шигео так и не отследил момент, когда чувства к учителю переросли во что-то сакральное, близкое к сердцу. Смотря на то, как Аратака разговаривает с клиентами, Моб не мог сдержать кроткой улыбки. Моба в учителе восхищало все — именно благодаря ему у Кагеямы появился небольшой стержень внутри. Шигео стал более открытым, стал больше улыбаться и проявлять чувства; легче давались сложные разговоры, появились успехи в учебы и спорте — и все благодаря наставлениям Рейгена. И все эти мысли об учителе даже сейчас вызывали легкий румянец на щеках Моба.       Сегодня было не так много клиентов, поэтому, быстро со всем закончив, Кагеяма и Рейген сели ужинать в офисе друг напротив друга. Поедая горячий рамен, Аратака с полным ртом что-то рассказывал Мобу, но Кагеяма особо его не слушал, а лишь смотрел в кружку и наслаждался любимым тембром голоса. В такой обстановке ему было комфортнее всего, ведь он знал, что от него не ждут ответа, но при этом за его состоянием внимательно следили, поэтому в случае чего могли задать деликатные вопросы.       – Моб, – Рейген учтиво решил привлечь внимание Кагеямы. От своего имени из этих уст Шигео слегка подпрыгнул на месте, моментально озаряя учителя своим взглядом, полным одновременно и нежности, и потерянности. – Ты слишком тихий и задумчивый сегодня. Что-то хочешь спросить? – Рейген вопросительно изогнул бровь и наклонился ближе к Мобу. Шигео почувствовал прилив такого теплого ветра со стороны наставника, что у него порозовели щеки, а воротник формы пришлось немного отодвинуть, ведь казалось, что он задушит Моба.        – Я… – начал Кагеяма, но говорить было тяжело, поэтому он слегка прочистил горло и замолк на несколько секунд. – Я бы хотел кое-что спросить, – снова замолк. – И получить консультацию.       – Да, Моб, конечно. Ты же знаешь, что можешь довериться мне, – Рейген откинулся на спинку дивана и внимательно посмотрел на Шигео.        – Я давно хожу к Вам сюда за консультациями. И провожу время вместе с вами после школы. Всегда откликаюсь на звонки, даже если просил предупреждать о делах заранее, – Кагеяма снова уставился в уже пустую кружку и начал теребить край своей формы. – Я сказал, что не буду работать здесь после школы… – у Шигео навернулись слезы на глазах. – Но я не хочу прерывать наше общение. Наставник Рейген, вы дороги мне не только, как наставник, но и как друг. – Моб поднял взгляд на учителя, и тот внимательно слушал своего подопечного. – Даже больше, чем друг. Кажется, я влюблен в Вас.       Кагеяма отвел смущенный взгляд в сторону, продолжая испытывать школьную форму на прочность. Он прикрыл глаза, словно ожидая пощечины или удара. Но бедный мальчик так лелеял надежды о том, что Рейген все-таки жарко обнимет его и нежно поцелует, что снова погрузился внутрь себя, больше не реагируя на слова Аратаки.        – Моб, – Рейген приложил горячую руку к лицу Кагеямы и повернул к себе. От этого Моб вернулся в реальность и твердо посмотрел на наставника, ожидая ответа. – Ты же знаешь, что я заметил весь твой прогресс в росте за все это время. И тебе надо двигаться дальше… Вперед, понимаешь? – Аратака нежно, но печально улыбнулся. – А я где-то там… позади. Ты нуждался во мне, когда только пришёл. Но сейчас я тебе больше не нужен. – Рейген отпустил лицо Шигео и серьезно посмотрел на него. – Я не могу ответить тебе взаимностью, Моб.        Кагеяма ждал этого. Он предполагал подобный исход. Готовился к нему морально. Но почему-то всё это оказалось выше его сил. Полки задрожали, и бумаги, ручки, горшки с растениями взмыли в воздух. Шкала срыва была на отметке 100 %, глаза горели огнем. Слезы текли рекой, ярость пылала в груди. Все не должно быть так.        Легкий удар ладошками по щекам Моба, и Кагеяма частично приходит в себя, продираясь сквозь мутную пелену в мыслях. Вокруг все кружит, и кажется, что часть здания уже парит где-то в небе, но Рейген больше заботится о состоянии Шигео, чем о себе и об офисе.       – Моб, но мы продолжим общаться, обещаю тебе. Я тебя никогда не покину. Как наставник и друг, я буду рядом с тобой в самые ужасные дни. Да и в хорошие тоже. Поверь, ты не должен замыкать свой мир на одном мне.        Предметы резко упали на пол, Моб поник, а Рейген тяжело выдохнул. Не успел он что-либо сказать, как Моб кивнул ему и вышел из офиса. Путь до его дома был одновременно самым длинным и самым коротким. Кагеяма даже не был уверен, что переходил светофор на зеленый. Из-за густого тумана в голове и глаз, покрытых белой пеленой, Моб только и делал, что в кого-то врезался. Фразы учителя прокручивались в голове, как заевшая пластинка. С одной стороны, он готовился к этому, но почему-то все равно было больно. Все равно он надеялся, что Рейген ответит ему взаимностью.       Что за нелепый школьник, подумал Моб. Ему казалось, что если на него стали смотреть девчонки, то и Рейген тоже посмотрит. Как он был глуп… Слезы наворачивались на глазах, а руки дрожали, схватившись за лезвие. Кагеяма моргнул и увидел, как занес руку с острым предметом. Моргнул – и уже лесенку из рубцов перечеркнула одна большая кровавая линия. Получается, больше не обязательно мучить себя физически. Он же сказал наставнику все как есть. И если раны затянутся, то душевная боль так быстро не уйдет.        А Моб к этому привык с детства.