Приказание и наступление

Грасс-Вэлли. Полицейский участок. 13:33

      — Приём, приём, Монтенегро на линии?       Лейтенант, томно вздыхая, потянулся к лежащей на столе рации. Упоительное выражение его лица не смог сбить даже трезвонящий чёрт по ту сторону. Всё-таки это их работа - доносить сюда всю найденную хуйню.       — Представься.       — Майкл Джонсон, сэр.       — Докладывай. - Бесстрастным тоном продолжил Монтенегро, расставляя ноги шире.       — Части тела молодой девушки найдены в Невада-Сити, расфасованные по большим чёрным пакетам вперемешку с мусором. Они были выброшены на участок к сорокалетнему мужчине, который, по показаниям очевидцев, не являлся на район уже неделю, и, скорее всего, уехал к родственникам, - прозвучали подозрительные помехи и кашель, прерывающий монолог молодого парнишки. Он говорил ровно и официально, словно коп-робот, - приём?       — Ага. Приём, - ответно ухмыльнулся Ваас, не подозревая, что услышит уже через секунду.       — На каждом пакете белым маркером был выведен символ, похожий на шар для боулинга.       Монтенегро бесцеремонно оттянул неустанно краснеющую Зериту назад за волосы, и поспешил дёрнуть вверх брюки, громко матеря вселенную трёхэтажным матом. Только вчера стало известно о растворённых в кислоте дамочках, а сегодня этот сет пополнился ещё на одну. Скорость ебейшая, ещё и городок один и тот же. Затишье в пол года себя пиздец оправдывало - маньячина снова взялся за старое с былым рвением. Вааса просто разрывало изнутри чувство ненависти к этому преступнику. Он вечно устраивал неприятности всему участку. Появлялся из ниоткуда, убивал и забирался обратно - в хуй пойми куда. Ни потожировых, ни вещественных, ничего.       — Приём, сэр?       — К травматологу запишись заранее на приём, блядота, оно тебе ой как надо будет! Где сейчас Густаво? Почему не он рассказывает мне эту охуенную новость вместо тебя?       — Не имею представления, сэр.       — СЕЙЧАС ЖЕ НАЙДИ ЕГО И ЧТОБ ПУЛЕЙ КО МНЕ! Твой он товарищ или нет? Пять минут даю. Иначе оба горя хапнете, ой, сука, заморыши перепуганные! Ой, блять...       Приказ, надо знать, поступил в исполнение быстрее, чем Монтенегро успел моргнуть. Зерита, в свою очередь, утирая заплаканные веки, собирала по полу свои мятые тряпки.       — Девочка моя, иди сюда! - уже мурлыча, произнёс такой красноречиво искрометный секунду назад голос. Девушка аж остолбенела, силясь раствориться в пространстве и не слышать звук вторично спущенных ваасовых штанов, - иди ко мне, крошка! Ты же теперь хочешь достойно уйти отсюда, да? Или лучше всё-таки повысить зарплату? Я прав? - Девушка повернула лицо в сторону расслабленного лейтенанта и, неожиданно для себя, смиренно поползла под стол. Такой мужчина не мог ни сковывать одними лишь глазами. Светлыми, как больничная палата, яркими, как костер на шабаше ведьм, жрущими изнутри, как бычий цепень.       — Никто на моём участке просто так ничего не получает, дорогая. А ты у меня умница, - он мягко провёл шершавыми пальцами по девичьим губам и Зерита снова залилась краснотой по самые пятки, открывая ротик...       Придя в кабинет лейтенанта в обеденный перерыв, когда тот обычно шатался на улице или уединённо поедал спагетти в ближайшем кафе-баре, Зерита не ожидала, что сегодня он остался дожидаться именно её, а потому была очень напугана крепким, прижавшимся со спины, мускулистым телом, источающим запах сигарет и мускуса. Действия мужчины больше походили на хватку дикого льва, чем на объятие. В любом другом месте барышня бы уже вовсю вопила о нападении, но здесь и сейчас она лишь осознавала свою некомпетентность.       — Извините сэр! Ой! я не вовремя! Отпустите меня! - она прикрикивала на эмоциях, силясь разжать сильные руки на своей талии и мужчина её услышал.       — Я напугал тебя, крошка? - он просиял во все тридцать два и отошёл к своему столу, облокотившись. Девушка, застыв, наблюдала сие променад и не знала, как реагировать.       Вроде всё тот же Ваас, что и всегда… но в ужасно сексуальной расстегнутой красной рубашке. Он и не насильник и не будущий жених, просто такой, какой есть - сексуальный манипулятор. Служитель чёртового правопорядка. И Боже, как же дико ему шёл этот цвет.       — Извините, сэр! - девушку отпустило невиданное доселе замешательство и она поспешила вытолкать ведро со шваброй за дверь, закрывая рукой кипящее лицо.       — Не хочешь взять отгул на остаток недели за удвоенную ставку? - словно на распев протянул мужчина, медленно стягивая с себя верх, от чего Зерите аж поплохело. Она была девушкой из бедной семьи и всё, что ей казалось возможным в жизни - мыть пол за гроши. Сейчас же, фортуна, все время елозящая жопой по незаурядно белому личику, таки-остановилась, разрешая себе подлизать, а девушка уже и не знала, как на такое реагировать. В горле будто ком застрял. Удвоенная ставка за отпуск - невероятно заманчивое предложение, от которого грех отказываться.       — Иди сюда, детка, - прошептал Ваас, расставив руки в стороны…

Грасс-Вэлли. Полицейский участок. 13:35

      Сидя в почти что соседнем от Вааса кабинете и трезвоня во все известные Майклу места, где мог быть Густаво - парень воистину пытался напитаться надеждой от каждого гудка. Другого, если честно, и не оставалось. Послали лысого работать вчера, а он как в лету канул, сволочь. Гуляет с Мэксимо по городу небось, ебланит. И почему об этом должен парится офицер? Почему это не заботит больше никого? Пускай бы только над детективом-следователем штраф за прогулы дамокловым мечом висел, дак нет, нужно приписать ещё ответственные еблища низшего звена! Это уж само по себе словно долгом участкового лейтёхи стало, а не приколом каким. Каждый развлекается, как может. Опера - в картишки, лейтенант в издевки, а офицеры отдела патрулирования - никак, ибо на этой должности спустя пару месяцев уже всё никак. Не хочется полжизни заниматься только хождением по улице. Хочется расследовать, хочется управлять, хочется пожить по человечески на нормальные деньги в конечном счёте; но, увы, для этого есть лишь один верный способ - впахивать в три погибели на улице. Часто люди так и остаются обтерханными, обнюханными и жирными офицерами на всю жизнь. Майкл совсем не желал таким стать, но что-то предпринять и возразить Ваасу не смел. Что уж говорить! Он даже в кабинет к нему зайти боялся.       — Да, - грубо прозвучало по ту сторону мобильника, когда вера покидала молодое тело патрульного, - да?       — Дозвонился! - радостно встрепенулся офицер, вжимая трубку чуть ли не в самое ухо. - Ты где, сукин сын? - собственное неприкрытое ликование в голосе его даже успокаивало. Пот градом заструился по спине, словно его всё это время что-то сдерживало, а сейчас поводок отпустили. Морозный такой, отрезвляющий мозги и тело в ещё не пришедшую в Грасс-Вэлли жару, пот.       — А, это ты… - облегчённо выдохнул детектив, слышно прихлёбывая какую-то жидкость.       — Гусь, срочно к Ваасу! Он с нас кожу спустит и как пасторму покромсает если через две минуты не появимся. Ты рядом? - резко изменился настрой Майкла, когда тот на секунду представил знакомый ирокез.       — Что ты натворил? А, неважно… ёбаная срань! - последнее, что донеслось перед занавесом из пищащих одиночных. Офицер аж посинел от чужого пренебрежения и, приближающейся уже к нему - смертной кары. Надо было сначала звонить сержанту, а не начальству со своей очевидно не радостной инфой… Ещё бы Хойту смс-ку кинул, в самом деле! Такой день хороший мог быть, но нет - всё испоганилось!       В темпе спасающейся лани, парень добежал к кабинету, где нахуй снёс ведро с водой и, не стучась, нарушил идиллию творящегося в незапертой комнате, акта. Забытие наказуемо, а именно - лишними сведениями, которые всю неделю потом будут болтаться в голове не пришей к пизде рукав и дрочить без того забитый дерьмом гиппокамп.       — Куколдиньо! - смеясь и пытаясь якобы извернуться в позу "не смотрите, я такая смущашка", крикнул Ваас, тыча пальцем в вошедшего, когда такая же синяя, как сам Майкл, Зерита - осела голой жопой на пол, стараясь чем-то прикрыть весь срам. Бесплатная порнушка - усмехнулся бы в ответ стоявший вместо Майкла сержант и без запинок начал свой доклад, но, увы, вошедшему пацану, недавно откинувшемуся из академии, было не смешно. Он готов был саморучно выдавить глаза пальцами и присоединиться к глухой Амэрэнте в мытье полов.       — Извините, сэр, - пробубнил парень и приобрёл синячно-фиолетовый цвет во всё рыло. Девушка, словно хамелеон, переняла тот же тон. Надо ж было всем присутствующим такие эмоции валить в одну кучу. Гремучая смесь.       — Чё ты приперся, м? - уже с самодовольным наездом выпалил лейтенант, в очередной раз неохотно надевая брюки. Поебаться ему здесь нормально никогда не давали: то одно, то другое.       — Я… Я Майкл, Сэр… Вы вызывали. Я…       — А, всё ясно, - Ваас застегнулся, артистично кашлянул в кулак и, не медля, со всей дури ударил им же по столу, - тогда совсем другой вопрос, Майкл. ЧЕ ТЫ, СУКА, ОДИН ПРИПЁРСЯ?       Нервы ни к чёрту были у всех присутствующих: Зерита чуть не потеряла сознание от криков, Майкл от страха, а Ваас от злости. Брифинг прошёл неудачно, пиздец наступил, отбой. Не хватало только лопнувших сзади стёкол, разгромленной мебели и заряженного пистолета в руках лейтенанта. От лакированных берц до кончика ирокеза - он полыхал, а до пожарной части было довольно далеко. Даже слишком далеко в данном положении.       А уж когда Монтенегро вскочил на ноги - Майклу в помощь пригодилось бы что угодно, вплоть до распятия, ибо он чуть не грохнулся на уровень восседания Зериты. То, разлитое у дверей, ведро воды - сошло бы за идеальный вариант тушения, не будь пришедший такой размазнёй с ногами из жопы. Да вообще любая залупа, начиная от револьвера с одной пулей и заканчивая "Подручным" мультипликационной мыши в красных шортах, могла облегчить участь офицера. На деле спасение пришло откуда не ждали.       — Привет Ваас, вызывал? Чё, пончики уже кончились? - задорно ворвался в кабинет слегка запыхавшийся Густаво с пакетом свежих донатов и оглядел обстановочку взглядом арендодателя. Видок у него был, мягко говоря, замученный: мятая униформа, галстук, заброшенный ветром на плечо, застрявшие в гавайском венке ветки... - я принёс!       Майкл почти Богу душу отдал, увидев лысого мужика, а на Монтенегро явление гавайца народу совсем не произвело впечатления. Разве что пыл немного остудило.       — Я тебе на могилу этот твой веник положу если ещё раз где-то задержишься, - Ваас сел на место, попутно надевая рубашку и смотря на свою поношенную куколку, что тихо натягивала трусики возле стола, - девочка моя, - продолжил лейтенант в совершенно издевательском тоне, - возьми с полки пирожок и за дверь. У меня серьёзный разговор.       — Вообще-то был обед. А я был у себя, мог и проверить, - Возмущенно брякнул Густаво поперёк начальству, сложив руки накрест и посмотрев на стушевавшегося Майкла, который уменьшился в размере на пол головы. Пончики инертно колыхнулись, громко шурша пакетом в дикой тишине.       Зерита, пытаясь застегнуть пуговицы, ошарашенно глядела на вошедших, не смея даже взглянуть в сторону лейтенанта. Он был страшный человек. Красивый телом, безусловно, но душой атаман. Пугающий, резкий и с ничем неконтролируемым поведением. Единственный в своём роде ублюдок, которому по счастливой случайности досталась роль героя, а не бандюгана. И эта сраная ошибка в сценарии стоила всем причастным их драгоценных нервов. Минут пять назад Зерита страстно наслаждалась обществом Вааса, а теперь и дышать не смела. Она дрожала, воображая себе страшные вещи. Псих, он точно псих! Для полноты картины не хватало только пары тяжелых хлопков в ладоши, после которых в кабинет ворвались бы какие-нибудь прихвостни и выволокли её, бедняжку, на помойку, подальше от великого и ужасного Монтенегро.       — Держи, - пронеслось над головой, когда девушка, крадучись, направилась к выходу. Голос, прервавший внутреннюю маету, принадлежал Густаво. Полый, спокойный, без упрёков и вредоносных желаний. Зерита даже пришла в себя и взяла в руки коробочку с пончиком, - не пирожок правда, сорян, - мужчина странно улыбнулся и уступил дорогу. Взгляд у него, к глубокому разочарованию разнорабочей, был пустой, как и улыбка. По сему она стремительно вышла за дверь и умчала прочь, держа в руках ботинки и кондитерское изделие.       — Амэрэнта только что проебала мне двадцать баксов, - ухмыльнулся в проходе лысый, поправляя галстук на законное место, под цветочный венок.

Грасс-Вэлли. Дом Броди. 19:10

      Кроткий и безмятежный, в отличии от вчерашнего, близкого к ливню, вечер, приближался. Сидя в кресле и потягивая лимонад, Джейсон заканчивал обрабатывать фотографии. Работа была рутинной и нескончаемой, покуда началась ещё в обед, а на пятки уже наступал дедлайн. Обычно всё выходило куда быстрее, но сегодня шло обходными путями. Мозг парня был полностью погружён во вчерашнюю встречу с девушкой из самых сокровенных уголков своей фантазии и клал на фото-труды с высокой колокольни. Никакие расстройства матери и братьев по поводу его опоздания к ужину вообще не посещали голову, хотя раньше это всерьёз расстраивало Броди и он, бывало, даже работать не мог из-за апатичного настроя. В настоящее время всё было иначе. Влюблённость - страшная зависимость и ничто не могло омрачить спокойствие всего, окружающего её, быта. Даже внепланово отключившийся свет во всем районе не подавил приподнятого настроения. Фотографии всегда можно отправить потом и извиниться за их задержку, попутно ругая электриков квартала. Пускай вся ответственность падёт на них. Сегодня ведь, впервые за много лет, голову посетили настолько приятные мысли. Скоро случится свидание. Со свечами, романтикой, всей хурмой. Какая тогда разница, как Эдуардо будет ругаться? Пусть хоть половину ЗП урежет. Вообще не проблема. Джейсон не отвлекался на такую ерунду, как деньги, что сейчас покоились в чужом кармане. Он подготовил костюм, купил утром цветы и готов был хоть сейчас бежать одеваться на встречу. Было, что говорится, невтерпёж и поставленный на 19:20 будильник впервые порадовал слух своей трещоткой. Пора! Настало время радости звенящей!       Джейсон оделся, причесался и пулей выскочил во двор на удивление матери, до сих пор копошащийся в своем цветочном саду:       — Ты куда, сынок?       — Навстречу счастью, - самозабвенно вымолвил средний Броди, смотря вперёд глазами-сердечками. Мама удивилась, но не стала ничего говорить, продолжая, уже улыбаясь, пересаживать кастиллею.       Оставалось добраться до Невада-Сити. Центр округа - лучшее место для любви. Брод-стрит, дом 235 В - уже звучит, как уютное гнездышко благолепной молодой особы. Наверняка она в таком же предвкушении! Боже мой, это правда происходит - всё больше раззадоривал себя фотограф, давя на газ. Так близко и так далеко. Без знания почт и номеров телефона. С глазу на глаз… - Джейсон чуть не задохнулся за рулем. И пусть ему потом придёт штраф за неаккуратную скоростную езду - наплевать. Девять минут в дороге, а по ощущениям - все шестьдесят - последняя мысль, посетившая вскруженную головёшку, перед тем, как он очутился у нужного дома. Высокого, двухэтажного, с выходящим во двор искусным балкончиком и коротко стриженным газоном. Настоящий замок местной принцессы! Хотелось уже поскорей ворваться внутрь с букетом наперевес и заключить тонкую изящную фигурку в свои объятия. Но прибыл Джейсон всё-таки рано и, дабы не смущать красавицу, решил подождать у ворот. Ещё десять минут и я буду пунктуален донельзя - продолжала, подобно сытой крысе, радостно елозить мысль. Процесс даже больше напоминал скейтборд, спущенный с серповидной рампы. Туда сюда - всё медленней и медленней, но никак не останавливаясь полностью. Мешало что-то невидимое но вот и оно растворилось.       Из дома вчерашней подружки вышел мужчина в форме и душевно попрощался с живущим там седым стариком. Джейсон в этом моменте был сравним с куском натрия, висящим в сантиметре от поверхности воды - страшен, перекошен и взрывоопасен. Какого хуя там сейчас какой-то старый мужик, а не Барбара? Она же говорила, что одна, без мужа и сына, а отец проживает в том же городе, что и сам Джейсон. Ещё и этот коп. Его лысина знакомая.       До Броди, наконец, дошло. Вчера на трассе он видел именно этого офицера! Всё сходится. Сходится так, как вообще не должно. От осознания он даже ударил руками по рулю. А на этот звук из незакрытого окна машины и лысый тотчас повернулся лицом. Действительно тот самый.       Да в пизду всё! - разозлился фотограф, не дожидаясь, пока к нему снова подойдёт этот странный тип и скажет, что Барбара живёт в другом доме и что вообще он осёл, который повелся на красотку, а та лишь жестоко над ним пошутила. Ты видел, как она входила в дом? Нет? Ну и пиздуй туда, откуда припёрся, неудачник!       Джейсон слишком живо представил такое унижение перед сотрудником полиции и решил поскорее отъехать с места своего позора как можно дальше. Забиться в угол и не вспоминать красивую светловолосую девушку, казавшуюся ему искренней. Одному всяко будет лучше. Логике это хорошо поддавалось, а уж с ней спорить доселе не приходилось. Если бы Барбара не смеялась над шутками и не вела себя так приятно, то наверное она постоянно боялась бы, что вот-вот умрёт в чужой машине. Я же такой опасный! - В край треснул от ярости Броди, плотно закрыв окно и нарушая сразу несколько правил дорожного движения своими манёврами на проезжей части.

Невада-Сити. Брод-стрит. 18:10

      Густаво, у которого забрали не только пакет пончиков, но и гавайский венок, вызвал такси и отправился выполнять свои обязанности в близлежащем городе. Вчерашнее кислотное происшествие ему не всучили, а вот коварное убийство девушки - пожалуйста. Иди, разговаривай с отцом, опрашивай очевидцев, ищи причастных и так далее.       Фотокарточки, что имелись в деле, были, как надобно, свежие. Всё в них, аки положено, указывало на маньячину: тело, расчленённое на целую кучу маленьких ошмётков, никаких органов, никакой одежды, никаких улик и отсутствующая голова. Если бы не собаки, коими, на удивление, кишит весьма богатый минималистичный город, то мусор никто не стал бы рассматривать, а внутреннюю часть пакетов с символикой уж тем более. Ваасу стоило бы, надо полагать, даже поблагодарить бездомных хвостатых засранцев, притащивших обглоданную кисть женской руки на газон молодой старушки из усадьбы напротив, но он не имел такого желания и свалил всё на Густаво и Майкла. Не идти же ему самому корм покупать и лишний раз видеться с пострадавшими? Младший уже вот её слёз наслушался с самого утра, но протокол-таки смог составить.       Со слов Кэрри Ли:       “Проснулась я, как обычно, примерно в седьмом часу утра. Потом покормила кошку, пошла приводить себя в порядок и готовить завтрак. Точное время сказать не могу, но, приблизительно за десять минут до того, как омлет был готов - на улице послышался громкий лай. Я выглянула в окно. А там, ради всего святого, прямо у меня на газоне две собаки терзали тот кусок! Это и без ваших новостей страшно! Куча мусора, пакеты, грязь. Собаки были рыжие. Динго, наверное. Господи, такой кошмар! Даже с моим зрением было видно, что объектом их этой "делёжки" выступали далеко не обычные объедки и остатки вчерашней индейки, а человеческая рука! Вот тогда я немедленно и позвонила в полицию.”       Густаво оставил пометки в личном блокноте и решил начать расследование с возможного дома погибшей. Её фотографии не были приложены к делу, покуда результаты тестов ДНК ещё не пришли, а опознать тело со всеми увечьями и отсутствием отличительных знаков, таких как родинки да татуировки, не имелось возможности при отсутствии оных.       Эван Родригес, наряду с натерпевшейся страха старушкой, сегодня также обращался в участок с заявлением пропажи дочери, которая, якобы, попала в переделку и обещала позвонить когда вернется домой, в обратном случае, отшучиваясь, что её уже изнасиловали и убили. Чувство юмора у неё было своеобразное. А вместе с тем факт, что девушка так и не позвонила, а телефон оставался вне зоны доступа - пугал. Дома, при наличии открытой двери, отец никого не обнаружил. Ни слуху, ни духу, ещё и с такими шутками и "приколами коллег". Бедный Эван надеялся на очень жёсткий розыгрыш. Но места себе не найдя - позвонил в окружной участок с просьбой помочь. А уж там, по случайному стечению обстоятельств, разыскивались свидетели по делу расчленённой молодой девушки. Коп по ту сторону линии даже представлять не хотел лицо отца в момент, когда ему сообщили о возможной гибели дочери. Он и так знал - что это очень больно. Да и слишком много совпадений вокруг.       Детектив постучал в дверь, и за порог, словно всё время стоявший у двери, высунулся низкий седой мужчина с залысинами, одетый в чистую старую одежду и красные тапочки. Вид у него был озабоченный и подавленный, но на удивление сдержанный. Наверняка он до сих пор считал происходящее шуткой. Вот сейчас лысый расчехлит хлопушку, достанет кексы и скажет, что у старика очень изобретательная дочка. Надежда умирает последней.       — Добрый вечер, офицер, - раздосадованно произнёс мужчина и открыл дверь в дом нараспашку, - кофе желаете?       — Нет, спасибо, уже поздно для кофеина.       Мужчина сухо дёрнул уголки губ и кивнул, провожая Густаво в гостинную. Отказ от кофе на ночь напоминал ему Барбару, что вечно талдычила свои нравоучения о здоровом образе жизни. Сейчас её по настоящему не хватало. Не хватало запахов выпечки с кухни, что она готовила специально для него, задорного девичьего смеха, ангельской улыбки. Эван сел на диван, Густаво последовал его примеру.       Комната была оформлена неброско, но подчеркивала стиль живущей в нем особы: посередине располагалась модель подвесного камина открытого типа в стиле Hi-Tech, в котором покоились ещё нетронутые бруски дерева, справа стоял высокий шкаф купе со стеклянными дверцами, на которых были изображены белые тигры в естественной среде обитания; слева, почти в углу - велотренажёр, а чуть дальше него - уютный столик с девичьими штучками, аккуратно разложенными по тряпичным органайзерам. Стильно и со вкусом. Детектив повернул голову к поникшему отцу:       — Когда вы в последний раз видели свою дочь?       — Два дня назад. Тогда мы впервые за год поссорились. И всё из-за того, что она рассказала о шутниках со своей работы... - голос мужчины дрогнул на "шутниках", но он продолжил, - ...коллеги уговорили её пойти ночью на трассу в мини юбке, а эта дурочка добро дала, - Густаво сделал пометку в блокноте, внимательно изучая мимику потрясенного человека, - и разве я не прав, что стал поносить этих засранцев? Так поступил бы любой отец! Где теперь искать мою девочку? - мужчина схватился за голову и детектив готов был поклясться, что тот еле удержался, чтоб не зарыдать.       — У нее кто-то был? Подруга, парень?       — Подруга сейчас в отъезде в Испании, у неё там родственники, а парня у неё отродясь не было, Барбара очень избирательно подходила к выбору… или просто говорила так своему старику...       — Ясно, - гулко подытожил Густаво, - Наши нашли тело молодой девушки сегодня утром. Вам уже сообщили. Пока не знаем точно, ваша ли это дочь, но совпадение ужасное, я понимаю. Вам необходимо будет приехать на опознание и сдачу образцов ДНК в течении нескольких дней, поскольку больше никто о пропажах не заявлял, - детектив сухо протянул протокол и ручку Эвану и тот совершенно горестно кивнул, принимая канцелярию.       — Всегда удручает видеть родителей такими. Для них даже название не придумали. Жены теряющие мужей - вдовы, дети без родителей - сироты, а родители с погибшими детьми… Этого вообще не должно происходить, - Густаво почти до нелепого громко высказался, глядя в пустые глаза мужчины, а потом, словно задумался, зрительно минуя фикус и уставившись в окно, ведущее во внутренний двор, где было спокойно и гулял ветер. Снаружи не задерживалась атмосфера ещё не подтвержденной, но уже горькой утраты. Там лишь солнце забвенно скатывалось за деревья. Внутри же наоборот, атмосфера давалась следователю с долей недопонимания.       — Возьмите, - почти шёпотом произнес Эван, чем на удивление резко вытянул следователя из невольного залипания, - и это... - он протянул Густаво фотографию молодой, улыбающейся блондинки в красивой голубой блузке.       — Это ваша дочь?       — Да, - снова огорчённо вымолвил раза в два постаревший на глазах Эван, - надеюсь, она жива.       — Мы сделаем всё возможное, чтобы её найти, - Густаво взял из чужих суховатых рук протокол с фото и встал, тихо засобиравшись покинуть тяжелую атмосферу полупустого дома. Лицо со снимка было в высшей степени знакомое, но думать об этом не приходилось, подсознание уже знало ответ. Эвану в помещении с каждой секундой становилось всё неуютнее и неуютнее. Микроклимат прямо пожирал своей трупной печалью. Казалось, в нём мухи дохнут.       — До свидания. Я верю, что ваша дочь вернётся домой в целости и сохранности. Всего хорошего, - Произнёс детектив, уже стоя за порогом каторжно-тяжёлого дома. Сейчас нужно было ехать с докладом к боссу и разгребать потом всё это по полочкам. Работа пыльная, но стоящая своих денег. Однажды ведь "этот маньячина" стопудово проколется и попадётся. Они все рано или поздно попадаются… ну, или пропадают без вести.       Густаво сухо улыбнулся, пожимая руку перенаполненному вселенской скорбью отцу и поспешил было ретироваться, когда услышал гулкий удар совсем неподалёку. Реакция полицейского дала о себе знать - он моментально развернулся.       Совсем под боком у самих ворот была небрежно припаркована чёрная тойота приус, внутри которой, к удивлению Густаво, сидел молодой человек в костюме, со странной, для его вида, растрёпанной прической. Постойте… - детектив резко распахнул папку, в которую минуту назад погрузил фото девушки, - не может быть!       Всего за долю секунды пазл в голове сложился, а фотограф, которого они с Мэксимо встретили в лесу, стал откатываться назад, через пень-колоду выкручивая баранку и втапливая газу на запрещённом для этого участке. Скользкая улыбка на секунду озарила загоревшее лицо детектива.       — Сукин сын! - Вдогонку крикнул мужчина, попутно пытаясь высмотреть номер тачки. И да, ему это удалось. Удача просто ослепляла красным светом фар, даруя заветное для одного и смертельное для другого. 559 SMT - номер, уже однажды сверкнувший в закатных лучах, прежде чем пацан на иномарке дал дёру.       — Что происходит? - ошарашенно ворвался в происходящее Эван.       — Похоже, нашёлся виновник исчезновения вашей дочери.

Грасс-Вэлли. Дом Броди. 19:58

      Подъехав к дому, Броди громко хлопнул дверью тачки, выбросил в мусорку букет и направился в пустующий двор, в котором, из относительно живого, были лишь цветы и насекомые. И в отличии от внутреннего мира фотографа - их существование было не бессмысленным. Всё просто цвело и пахло. Весна, мать его! Будь она проклята своим обострением. Она виновата, что его бросили и растоптали нежные мальчишеские чувства о грязный асфальт, когда Джейсон так доверчиво проникся. Парню хотелось взвыть горным койотом и перегрызть чьё-нибудь горло, но подходящих кандидатов не наблюдалось.       На улице всё ещё было светло, но сверчки уже вовсю стрекотали в клумбе на углу, осуждая резкое поведение владельца участка. Броди даже хотел подобрать камень и швырнуть его прямиком в ворох гнусных цокающих тварей, но решил-таки остудить пыл. Мама весь день возилась здесь, а теперь копошится на кухне; ещё ей не хватало, чтоб сын хулиганством в собственном дворе промышлял. Джейсону вообще было неловко нарушать идиллию, как снаружи, так и внутри дома, но топтаться возле порога, зажёвывая в голове уже успевшую надоесть пластинку о прошедшем вечере - желания было ещё меньше. Сейчас он зайдёт, ответит на пару маменькиных вопросов, солжёт о том, что девушка перенесла встречу и пойдёт думать о том, как завтра станет извиняться перед Эдуардо, до которого в общей суматохе не дошли обещанные снимки. Джейсон тяжко выдохнул. Не хватало ещё место работы из-за апатии потерять. Подумаешь, девушка кинула. Она не первая и не она последняя. Если вспомнить Лизу, то они с Барбарой вообще легко разошлись, не начиная. Со Сноу же всё обстояло иначе: слёзы, битая посуда, кровь, алкоголь, куча виновных лиц и чуть ли не суд. Броди с тоской вспоминал, как ранее любимая девушка съехала с катушек и начала биться об углы в доме, чтоб потом клеветать на него. Генетика оказалась плоха или психоз можно подцепить на работе - на счёт этого Джейсон понятия не имел, но тот факт, что бывшую он уже не видел несколько лет кряду - несказанно радовал. Не везёт с девушками - повезёт в делах! - подвёл к логическому умозаключению фотограф, шагнув за дверь.       Встретил обиженного дамскими закидонами Джейсона запах жарящихся на плите котлет. Мясо вообще лучший проводник к успокоению после тяжелого дня, даже дышать легче становится. Ингаляции ужином - лекарство от любых ран на сердце.       — Привет, сынок. Ты так рано, как всё прошло? - Немолодых лет женщина по доброму обняла сына, не касаясь того испачканными в тесте руками. Броди даже стыдно стало, что он как трус убежал, не разобравшись с офицером и стариком.       — Она отменила встречу, - грустно пожал плечами Броди и стал стягивать синий галстук левой рукой, - в следующий раз.       — Ох! Так жаль! - матушка растрогалась и посмотрела сыну в глаза, - ничего страшного! Вы обязательно ещё встретитесь, а пока, иди мой руки. Скоро будут готовы твои любимые вишнёвые кексы.       — Хорошо, мам, - улыбнулся Броди, стараясь выйти с кухни и проскочить мимо комнат братьев так, чтоб его не засекли. Со скрипучим полом надежда была лишь на их занятость и она, как ни странно, себя оправдала. "Ещё встретитесь"... Джейсону сейчас совсем не хотелось об этом думать.