День всех святых

***

      Микото инстинктивно прикрывает свой ещё небольшой животик, сидя на кровати, и кивает в темноту проёма. Фугаку трёт спросонья глаза, приподнимается на локте и смотрит устало.       Никого нет.       — Я так не могу, он постоянно ходит и скрипит половицами, — жалуется она тихо по утру, глядя в тарелку.       — Это ветер. Тебе мерещится.       Но ветер не переставляет предметы по дому. Не открывает каждый раз комнаты сыновей, кладовку, тайник с оружием.       Другой ночью Микото просыпается от того, что кто-то плачет глухо прямо у кровати. Она испуганно оглядывает полутёмную комнату, ищет источник и на периферии зрения видит сгустившуюся тень посреди холодного луча света.       Вскрикивает.       Проснувшийся Фугаку уже со сноровкой подскакивает с постели и хлопает рукой по выключателю — в комнате никого нет.       — Это злой дух, клянусь тебе, — рыдает затравленно она, сжимаясь и не давая себя приобнять. Закрывает живот. — Он хочет убить его, хочет…       — Глупости не выдумывай. Просто устала. Переживаешь из-за Итачи, Саске… Впервые ушли вместе на миссию, не видела их долго, тебе непривычно. Успокойся. Здесь никого нет. Только мы. Видишь?..       — Он был, Фугаку, прямо здесь… Я видела его. Так страшно выл… Будто плакал. Он воет и плачет. Я-я-я… он таскает оружие, понимаешь?.. Это угроза. Это плохой знак, очень плохой…       Фугаку выдыхает устало, умывает лицо ладонью. Садится со скрипом на кровать, упирается локтями в колени и так застывает, слушая всхлипывания жены.       Саске замирает посреди ночи в коридоре, боясь двинуться. Из спальни родителей, где он полчаса назад глотал слёзы над найденной справкой, доносится женский плач.       Он находит подтверждение, что на момент смерти мать была беременна.