Vara kung

Симону было тяжело вернуться в школу после поездки, которая длилась всего чуть больше двух дней, но показалась бесконечной. Слишком много всего произошло за это время. И слишком много всего изменилось для Симона. И внутри него. Как будто бы стена упала. Та самая стена, которую он так старательно строил с самого Рождества. Или даже раньше. С того момента, как Вилле попросил его удалить видео из сторис. Та стена, которой он пытался отгородиться от своих чувств к Вилле, от того, кем Вилле для него является. И даже после речи Вилле, когда Симон понял, как любит его, он не смог до конца осознать, как на самом деле в нем нуждается. В его запахе, в его прикосновениях, в его взглядах, которые, иногда, кажется, были почти материальны. И Симон мог чувствовать, как ему становится теплее или холоднее только от того, с каким настроением Вилле смотрел на него. И каждый раз, каждый чертов раз, когда Вилле говорил, что между ними ничего не может быть, Симон добавлял еще один кирпичик в эту стену. И вот теперь она, наконец, разрушилась. Разлетелась на осколки. И сейчас Симон стоял на ее руинах и не понимал, что ему делать дальше. Как прожить еще полтора месяца без Вилле. Как просто даже дышать без него. Ему так многое хотелось сказать Вилле о своих чувствах. Он не мог сказать этого в рехабе. Еще не мог. Да и не стал бы. Это слишком личный разговор. А там все время кто-то был в поле их видимости, они никогда не оставались совсем одни. Но Симон не был уверен в том, что даже за закрытыми наглухо дверями он смог бы сказать об этом. Школьные уроки тянулись бесконечно, да еще и спать хотелось просто зверски. Они с Августом вернулись довольно поздно, ближе к полуночи. А утром Симона разбудила мама, и ему пришлось вставать и собираться в школу. Тем более, что теперь он снова ездил с Сарой. Август сутра был как огурчик, и Симон ему даже завидовал, хотя и знал, в чем причина его бодрости. После поездки они больше не разговаривали, но Симон уже не испытывал к Августу такой сильной неприязни. Ну, то есть она все же никуда не делась, но просто стала чуть-чуть поменьше. К началу длинной перемены Симон чувствовал себя как растаявшее желе. Он хотел было пойти на улицу, но понял, что на солнце его окончательно разморит. Поэтому он решил пойти в музыкальную комнату, чтобы делать хоть что-то, от чего его не клонило в сон. В первый раз за последние две недели он смог сыграть свою аранжировку гимна школы, не сбиваясь. – Привет, – услышал Симон сразу после того, как мелодия стихла. В приоткрытую дверь заглядывала Фелис. – Привет, – не то чтобы он сейчас был в настроении для общения, но было бы не вежливо посылать ее. – Скучаешь по нему? – она зашла в комнату и прикрыла за собой дверь. Симон ничего не ответил, только кивнул. Он не мог говорить о том, где находится Вилле сейчас. Но и врать кому-то ему тоже не хотелось. Так что обычно он просто старался избегать таких разговоров. Но тут ему уже явно было не отвертеться. – У вас все нормально? – Фелис подошла ближе и встала за пианино. – Ты же говорил с ним? – Угу, – Симон снова только кивнул, стараясь при этом не смотреть на Фелис. – Ты злишься на меня? Из-за того поцелуя? – обеспокоенно спросила она. – Это ничего не значило, правда! – Нет, нет, – Симон замахал руками. – Я не злюсь. Просто… не выспался, – он посмотрел на Фелис. – Тебе не кажется, что он… какой-то странный? – Фелис пододвинула стул и села рядом. – Да, вроде нет, – пожал плечами Симон. Он-то знал, почему Вилле кажется Фелис странным. Потому что это не Вилле. С его аккаунта отвечает кто-то другой. Возможно, большинство не распознает подделку, но, видимо, Фелис знала его достаточно хорошо. – Просто, ну… Это было так странно, – сказала она. – Он… так спешно уехал. Сказал, что это было запланировано… Но он ничего мне об этом не говорил. Он бы точно сказал на счет поездки в Бельгию… Он что-нибудь говорил тебе об этом? – Ну… – Симон не знал, что сказать. Конечно, это было странно. И история про Бельгию казалось шитой белыми нитками для тех, кто был близок с Вилле. – Я думаю, что… Ему пришлось уехать, чтобы избежать… разговоров, слухов… Всего такого. – Он это сказал? – нахмурилась Фелис. – Ну не то чтобы прямо сказал, – попытался отвертеться Симон. – Все понятно, – она покачала головой. – Его опять отправили подальше, как после драки его отправили сюда. Почему они просто не могут принять его таким, какой он есть? Симон ничего не ответил. Он-то знал, где Вилле, и что оказался он там по его вине. Но ничего из этого он не мог сказать никому. Даже Фелис. – Но это жестоко, – снова заговорила она. – Просто отправить его в другую страну. Оставить без поддержки близких. Ему даже поговорить там не с кем… И, знаешь, мне кажется, что ему там очень плохо, – она вздохнула. – Почему? – спросил Симон. Он-то знал, что Вилле плохо. Но с Фелис общался не Вилле. – Мы раньше все время общались в видео чате. Почти каждый день. Даже если виделись в школе, мы все равно созванивались, – ответила она. – А теперь он отклоняет все мои звонки. Пишет, что занят. Он что, так занят, что у него десяти минут нет на разговор? Черт, я, правда, беспокоюсь… Объяснить это было уже гораздо сложнее. Симону даже спать расхотелось. Он стал лихорадочно перебирать варианты того, по какой причине кто-то может отказаться от видео звонка. – Ну… у него… проблемы с кожей, – сказал Симон. – Другая еда, знаешь… – Что? – Фелис удивленно посмотрела на него. – О, ну теперь я все поняла! – воскликнула она. – Он же в Бельгии. И почти каждый день выкладывает фотки из магазинов шоколада. Все понятно. Он просто заедает стресс шоколадом. Да, от этого могут быть проблемы, – кивнула она. – Только не говори ему, пожалуйста, что я тебе сказал, – попросил ее Симон. – Без проблем, – согласилась Фелис. – Но это так грустно, что он там совсем один. Ему даже не с кем поговорить о том, что произошло. Может, съездить к нему… На выходные. Слушай… А поехали вместе? – она посмотрела на Симона горящими глазами. – Нет, – тот замотал головой. – Нет, это плохая идея! – Но почему? – не отставала Фелис. – Не беспокойся на счет билетов, все за мой счет. Давай. Это будет так круто! Устроим ему сюрприз. – Ну… – Симон снова не знал, что сказать. Нужно было врать, но без конкретики. И чтобы это было похожа на правду. – Я не думаю, что Вилле будет рад, если мы свалимся как снег на голову. Он же там… ну вроде как занят чем-то. – Да-да, изучает историю бельгийской королевской семьи, скука смертная, – отмахнулась Фелис. – Хотя… У него там все по часам расписано, наверное, – вздохнула она. – И если мы приедем, то он будет разрываться между нами и планами, которые для него составили. Он и так все время парится из-за того, что боится не соответствовать… И от этого он будет стрессовать еще больше. Ты прав, так себе затея… Но нужно как-то поддержать его… Никто не должен оставаться один в такой момент, – она посмотрела на Симона. – Вот ты… Когда ты признался… Что бы ты чувствовал, если бы оказался вдали от твоих близких? – Ну… – Симон задумался. – Если честно, наверное, я бы не справился. Я и так не очень вписывался в школе, если ты понимаешь, о чем я. И когда я вдруг осознал, что я гей… То есть, вообще, конечно, то, что мне нравятся парни, не было для меня сюрпризом. Когда я смотрел «Чипа и Дэйла», то мне запал на Дэйла, в «Алладине» на Алладина, а в «Красавице и Чудовище» на Чудовище. Но это было просто как… У этого не было названия. Это было просто то, что я чувствовал. Нет, я знал, про геев, но как-то не задумывался об этом, не применял это к себе. Но лет в двенадцать я осознал, что это… что это не просто в моей голове, это не только со мной. Что это все на самом деле. И мне нравятся не только нарисованные парни, но и настоящие. И это было… ну… это было… Я боялся об этом сказать. В общем… Но, в конце концов, мама, наверное, поняла, что со мной что-то не так. Она спросила, и я все ей рассказал. Если честно, она всегда была на моей стороне. И тогда тоже. Наверное, если бы этого не было, это было бы гораздо сложнее. – Тебе повезло, что тебя окружают такие понимающие люди. И что они всегда на твоей стороне, – Фелис улыбнулась и обняла его. – Слушай… у меня идея! – воскликнула она, отстранившись. – На счет чего? – нахмурился Симон. – Как поддержать Вилле, – Фелис просто сияла. – В общем… Я знаю, что он заходит в инсту. Я вижу его онлайн и он лайкает мои посты. И я думаю… мы можем устроить флэшмоб. С хэштегом «Вилле, мы на твой стороне». Суть в том, что каждый признается в чем-нибудь, о чем боялся сказать раньше. И выложит в свой аккаунт и в сторис. Сейчас напишу девочкам, – не дожидаясь ответа Симона, она достала телефон и стала что-то писать. – Ну… наверное… может быть, – Симон пытался сообразить, может ли это как-то навредить Вилле и его легенде, но ничего на ум не приходило. И это, правда, звучало классно. Хотя Вилле этого не увидит, ведь в рехабе у него нет доступа к сети. Но ему будет приятно узнать об этом, когда он вернется. Да и Симон сможет рассказать ему в свой следующий визит или если Вилле позвонит. – Да, это хорошая идея, – согласился он. – Так, – сказала Фелис. – Стелла и Фредерика согласны. Встречаемся после уроков на поляне, где лавочки. Я побежала. Надо собрать побольше народу, – она быстро обняла Симона и убежала. Еще три урока Симон чувствовал себя как растаявшее желе. Даже кофе не особо помог. Он снова сидел с Сарой, и если бы не она, наверное, уснул бы лицом в тетрадь. Идея с флэшмобом ему понравилась, но он так и не мог придумать, что сказать. Ничего подходящего на ум не приходило. На переменах Фелис, Стелла и Фредерика рассказывали всем про свою идею. Симон не особо прислушивался к их разговорам. И был очень удивлен, когда увидел почти весь свой класс в полном составе там, где они договорились встретиться с Фелис. Были ученики и из других классов. Похоже, они все пришли, чтобы поддержать Вилле. – Привет, – он подошел к Фелис. – Смотри, сколько людей пришло! – она выглядела очень воодушевленной. – Это так круто! Думаю, увидев это, Вилле почувствует нашу поддержку. Вот, – она указала рукой на столик. – Мы сделали плакаты с хэштэгом. Сейчас раздадим и начнем снимать. А завтра утром выложим это все вместе. Может быть, увидев это, другие тоже захотят присоединиться. Вот, держи, – она дала Симону плакат со сделанной маркером надписью #Willeviärpådinsida – «Вилле, мы на твоей стороне». – Сейчас я еще раз все объясню, и начнем. Чтобы привлечь внимание, Фелис пришлось залезть на стол. Фредерика и Стелла взяли остальные плакаты и стали их раздавать. – Девчонки написали, что вы тут какой-то флэшмоб мутите, – к ним подошел Генри. – Я все, как всегда, пропустил. – Еще нет, – ответил Симон. – Сейчас Фелис расскажет. Фелис еще раз рассказала всем, в чем смысл происходящего. Выкладывать решили за полчаса до начала уроков на следующий день, чтобы все успели сделать это примерно в одно время. И чтобы желающие присоединиться могли сделать это в течение дня. – Так, давайте, я буду первая, – сказала она, спустившись со стола. – Вот, – она отдала Симону свой телефон. – Сейчас. Возьму плакат. Симон нажал на запись и кивнул, показывая, что она может начать говорить. – Я боялась говорить, что боюсь животных. Лошадей, собак, кошек. Меня даже хомячки немного пугают, если честно, – призналась Фелис. – Вилле, мы на твоей стороне. Следующим плакат взял Генри. – Я боялся говорить, что люблю комиксы про супергероев. Но я их просто обожаю. Боже, как полегчало! – сказал он. – Вилле, мы на твоей стороне. – Я боялась говорить, что мне нравится один человек. Это девушка, – призналась Стелла. – Вилле, мы на твоей стороне. – Я боялась говорить, что мне неприятно заходить в церкви. И даже приближаться к ним. Когда мне приходится, то хочется поскорее уйти оттуда, – сказала Мэдди. – Вилле, мы на твоей стороне. – Я боялась говорить, но, мне кажется, я знаю, о ком говорит Стелла. Ты мне тоже нравишься, – сказала в камеру телефона Фредерика. – Вилле, мы на твоей стороне. – Я боялась говорить, что скучаю по своей подруге, – Симон вдруг услышал голос Сары рядом. – Вилле, мы на твоей стороне, – она была с другой группой ребят, в стороне. Симон не ожидал, что она тоже захочет присоединиться к этому флэшмобу. – Твоя очередь, – Фелис протянула руку. – Давай телефон, я тебя сниму. Симон сделал глубокий вдох. Он так и не решил, что скажет. – Ладно, – кивнул он. – Но можешь подождать буквально секунду? – Хорошо, – согласилась Фелис. – Спасибо, что пришла, Сара, – Симон обнял сестру. – Ты же мой брат, – она улыбнулась. – Хоть и тусуешься с придурками. – Давай, – Симон поднял плакат. Фелис кивнула, подавая знак, что он может начать говорить. – Я боялся сказать, что ты мне нужен. Ты мне нужен. Очень сильно, – сказал Симон в камеру. – Вилле, я на твоей стороне. Симону было страшно сказать об этом, но он почувствовал облегчение, когда произнес это вслух. А еще это было очень крутое чувство, знать, что столько людей пришли поддержать Вилле. Они все на его стороне. И он, действительно, этого заслуживал. Снимали еще какое-то время, а потом Фелис снова залезла на стол и пообещала вечный игнор каждому, кто не вложит завтра запись. Если не в назначенное время, то хотя бы в течение дня. После этого все стали расходиться. Симон тоже пошел домой. Он догнал Сару. Жаль, конечно, что она больше не жила в кампусе, ей там нравилось. Но сейчас ему нужна была ее поддержка. На следующий день Симон выложил запись в пост и в сторис, пока они с Сарой ехали в школу на автобусе. После этого он какое-то время листал ленту и видел, как появляются новые записи с этим хэштегом. Похоже, все, кто пришел вчера, выкладывали свои признания. Это было потрясающее чувство. Только вот Вилле увидит это разве что через пару недель. От этого становилось грустно, так что Симон вышел из инсты. – Ты видел? Постов уже больше тысячи! – Фелис подошла к нему после первого урока. – Но нас ведь было человек тридцать всего, – удивился Симон. – Да! Но люди подхватили флэшмоб. Ты только посмотри, сколько их! Это так круто, – она показала Симону ленту хэштега. – Да… Это, правда, круто, – согласился Симон. Он бы очень хотел, чтобы Вилле мог увидеть это сейчас. Потому что знал, как это важно для него. И тот факт, что это невозможно, очень расстраивал. Так что весь день Симон ходил с натянутой улыбкой. Он не мог показать другим, что чем-то расстроен, когда все были так воодушевлены. А вечером ему позвонил Вилле. Док Браун позволил ему выйти в сеть, чтобы увидеть, что там происходит. К тому моменту постов было уже около десяти тысяч, и новые появлялись каждую минуту. Такого не ожидал никто. Вилле листал их несколько часов. Он сказал, что, и правда, почувствовал поддержку всех этих людей. Когда Вилле говорил это, Симон почувствовал, что по его щекам потекли слезы. Он так многое хотел сказать Вилле. Но это был не телефонный разговор. Но Симон не мог ждать. Так что он решил, что напишет это. На бумаге. Как письмо. И отдаст Вилле при следующей встрече. Иначе это просто сведет его с ума.