Vara kung

Все утро вместо того, чтобы повторять темы к контрольной, Симон переписывался с Вилле. С одной стороны, лучше бы он уделил больше внимания подготовке к тесту, с другой, ну что он выучит за оставшийся час. Все то время, пока Вилле был в рехабе, у него не было телефона и возможности общаться с людьми из внешнего мира, и теперь Симон просто не мог выпустить телефон из рук, когда они были не вместе или когда он не спал. Хотя засыпал он тоже с телефоном в руках. Вилле все еще обижался на него из-за Маркуса, Симон чувствовал это, и когда Вилле об этом написал, это только подтвердило его догадки. Это была ужасная ситуация, и Симон чувствовал себя виноватым, даже не в том, что он вообще пытался встречаться с Маркусом, хотя и в этом тоже. А в том, что он не сказал об этом Вилле, даже когда тот прямо спросил его об этом. В тот момент они были не вместе. Хотя, кажется, они вообще не были парой до вчерашнего вечера, потому что просто никогда это не обсуждали и никогда ничего друг другу не обещали. И формально Симон не должен был обсуждать с Вилле то, что он встречается с другим. Но врать на прямой вопрос… Это было просто ужасно. Когда Вилле поступил с ним также, когда он соврал… ну, точнее, не соврал, а не выполнил свое обещание, перед Рождеством… Когда он сказал, что признает, что он был на видео, но не сделал этого, Симон чувствовал себя просто раздавленным. Не только потому что Вилле не признал публично того, что он был на видео, а потому что он не сдержал обещание. Потому что соврал. И когда Симон соврал ему про Маркуса, должно быть, он чувствовал себя точно так же. – Твой кофе, – Вилле протянул Симону стакан размера XL и бумажный пакет с выпечкой. По дороге в школу он заехал в кофейню, чтобы взять Симону кофе и булочку, потому что тот не позавтракал и не выспался из-за того, что полночи готовился к контрольной. – Давай я лучше чемоданы возьму, – Симон хотел взять оба, но Вилле все же сунул ему в руку стакан с кофе и сам взял один чемодан, оставляя Симону второй. – У тебя там кирпичи? – спросил Симон, когда они двинулись в направлении общежитий. – Бельгийский шоколад, – усмехнулся Вилле. Мален и Йоахим какое-то время шли за ними, но потом свернули в направлении сторожки. – Я думал, они теперь от тебя отходить не будут, – Симон обернулся. – Мы нормально пообщались с мамой и решили, что это будет лишним, – ответил Вилле. Он потянулся к Симону, чтобы поцеловать, но тот отшатнулся и чуть не пролил кофе. – Прости, – он перехватил чемодан поудобней. – Что-то не так? – спросил Вилле. – Все нормально, просто… – Симон не знал, что сказать. – Просто – что? – Вилле был не из тех, кто легко сдается. – Просто это непривычно, – ответил Симон. – Просто… не знаю… Мне кажется, что на нас все смотрят… Как тогда перед Рождеством… после выступления хора, помнишь? – Когда я сказал «я люблю тебя», а ты ответил «счастливого Рождества»? Да что ты, почти забыл уже, – усмехнулся Вилле. – Ну… ну да, – Симон почувствовал, что краснеет. – Тогда все смотрели на нас. Я не видел, но это прям… прям чувствовалось. И я как будто снова был голый. Ну… как… ты понял. – Но ты же сам говорил, что не хочешь скрывать, – сказал Вилле. – Не скрывать – это одно. А выставлять на показ – другое, – пожал плечами Симон. – Я не уверен, что готов прямо всем делиться с окружающими. – Тогда просто ну… говори мне, где эта граница, – попросил Вилле. – Потому что я не понимаю, – в его голосе прозвучала обида. – Я сам не понимаю, – ответил Симон. – Кстати, а что произошло вчера? – спросил Вилле. – Когда? – переспросил Симон. – Когда ты бросил трубку, – пояснил Вилле. – А… ну… – Симон снова почувствовал, что краснеет. – Мы можем поговорить об этом у тебя? – он отвел взгляд. – Хорошо, – Вилле кивнул. Еще несколько минут он шли молча. Симон думал о том, что сказать Вилле. Он и сам не понимал того, что с ним происходит. А что сказать Вилле тем более не представлял. Наконец, они добрались до общежития. Вилле отпер дверь своей комраны, и они занесли чемоданы. – Что это? – спросил Симон, увидев конверт на кровати Вилле. – Где? – Вилле поставил свой чемодан возле стола и подошел к Симону. – Вот, – Симон протянул ему конверт. На конверте было написано «для Вильгельма». Вилле распечатал конверт. В нем был свернутый лист гербовой бумаги, из которого на ладонь Вилле выпал ключ. – Похоже, это от того дома, где Август устраивал вечеринки, – сказал Вилле. – Это его почерк. Вилле протянул Симону лист бумаги, на нем было написано только «это теперь твое». – И что это значит? – спросил Симон. Вилле ничего не ответил. Он повертел ключ в руках и сунул его в карман. – Так что на счет вчерашнего, – снова спросил он. – Что случилось? – он взял Симона за руку и притянул к себе. – Я сам пока не понимаю, – признался Симон. – Ты не знаешь, хочешь ли со мной встречаться? – тихо спросил Вилле. – Нет, – тут же ответил Симон. – Не это! Я хочу с тобой встречаться, – он подошел к Вилле еще немного ближе. – А что тогда? – снова спросил Вилле. Симону было очень трудно сдержаться и не поцеловать его. Кажется, его снова накрыло тем самым чувством, когда ничего и никого, кроме Вилле, во всем огромном мире не оставалось. И они как будто бы были одни во всей вселенной. – Я не знаю, как объяснить, – Симон отвел взгляд. – Это из-за… – Вилле коснулся кончиками пальцев того места, где под футболкой был след от его зубов. – Ну… да, – Симон снова почувствовал боль от этого легкого прикосновения. И острое желание прогулять все сегодняшние уроки, включая годовую контрольную по математике. – Прости… – голос Вилле звучал виновато. – Нет, – Симон покачал головой. – Я буду сдерживаться, обещаю, – сказал Вилле. – Да ну… нет… не в этом дело, – Симон отступил на шаг, потому что в такой близости от Вилле он вообще терял способность говорить, и тем более говорить связно. – Ты не должен просить прощенья. – Но я сделал тебе больно, – ответил Вилле. – Да, но… – Симон снова не смог продолжить фразу. – Но – что? – спросил Вилле. – Возможно… возможно, мне это нравится, – Симон снова почувствовал, что к его лицу приливает кровь. – О… ну… – Вилле, кажется, тоже не мог найти слов. – Просто… я пока… я сам не понимаю, как это, – Симон, наконец, смог сформулировать хоть что-то. – В смысле… мне это, правда, нравится, или… Или что это… В общем… Мы можем пока об этом не говорить? – попросил он. – Ладно, – согласился Вилле. – Но… если что-то не так, просто скажи об этом, хорошо? – Хорошо, – кивнул Симон. Он сделал шаг к Вилле и обнял его. – Но мы можем пока… Ну… – Сделать паузу? – спросил Вилле. – Не в отношениях, я имею ввиду, – ответил Симон. – Я понял, – ответил Вилле. – Но поцелуй можно? – тихо спросил он, касаясь кончиком носа уха Симона. – Можно, – выдохнул тот. По правде говоря, от этого прикосновения, от голоса Вилле Симон и сам тут же перестал верить в какую-либо «паузу», но Вилле, правда, только поцеловал его и отстранился. – Мне кажется, мы уже опоздали на урок, – сказал он, глянув на часы. – Тогда пойдем на следующий? – Симон, наконец, смог добраться до своей булочки, которая уже давно остыла. Вилле взял его стакан кофе и сделал глоток. – Как ты это пьешь, тут же один сахар? – Вилле поморщился и поставил стакан на стол. – А, по-моему, нормально, – пожал плечами Симон, взял стакан и тоже сделал глоток. – Будешь рогалик? – он протянул Вилле бумажный пакет. – Давай, – согласился тот. – Кстати… ну… раз уж все так… Можно мне целовать тебя… в классе, например? – спросил Вилле. – Я не хочу, чтобы тебе было неловко. – Ну… – Симон задумался. С одной стороны, это было бы приятно. С другой, он не хотел снова чувствовать на себе взгляды людей вокруг. Возможно, они и не были осуждающими, но это все равно было не самое приятное чувство. – Не знаю… Может, пока нет? Может… ну… пока не будем? – Хорошо, – ответил Вилле. Хотя Симон и видел, что он разочарован. – Прости, – Симон поставил кофе на стол и сел рядом с ним на кровать. – Просто… После всей этой истории с видео… Не знаю… когда что-то такое происходит… Я как будто чувствую себя голым. Это… ужасное чувство. Как тогда на Рождество… – Я же просто обнял тебя, в этом не было ничего такого, – сказал Вилле. – Ты признался, – ответил Симон. – А я сказал… не знаю… иногда мне кажется, что если бы вокруг не было всех тех людей, я бы… – Ты бы – что? – спросил Вилле. – Я бы ответил иначе, – сказал Симон. – Иногда мне кажется… Что если бы мы были одни… Просто когда все смотрели, я как будто бы почувствовал ступор. Не знаю, почему. И когда ты хотел поцеловать меня по пути в общагу, я почувствовал то же самое. Хотя по сути вокруг никого и не было. Не знаю… это просто… накатывает в какой-то момент. – Я так скучал по тебе в то Рождество, – Вилле взял его за руку. – Я тоже, – ответил Симон. – Поэтому ты избегал меня почти полтора месяца? – хмыкнул Вилле. – Ну, я не мог просто так признаться, что я скучал, – ответил Симон. – Вообще, я видел, как ты веселился с друзьями, – сказал Вилле. – Что-то не похоже, что ты по-настоящему скучал, – он провел большим пальцем по тыльной стороне ладони Симона, и тот снова подумал, что «пауза» – это плохая идея. – Ты следил за мной в инсте? – спросил Симон удивленно. Он почему-то думал, что Вилле не сделал бы ничего подобного, хотя, иногда, выкладывая видео в сторис, он думал о том, что ему хотелось бы, чтобы это увидел Вилле. – И в аккаунтах твоих друзей тоже, – кивнул тот. – А вот это не честно! – Симон попытался возмутиться, хотя, пожалуй, ему было довольно приятно узнать об этом. – Как ты думаешь, что бы мы делали на Рождество, если бы все пошло… ну… по-другому? – спросил Вилле. – Ну… мы пошли бы на каток, – сказал Симон. – В канун. – Вдвоем? – спросил Вилле. – Обычно мы ходим туда толпой, – ответил Симон. – Катаемся, пока не замерзнем. А потом идем за какао. – Тогда мне пришлось бы взять и своих друзей, – сказал Вилле. – Но разве они все не разъезжаются на Рождество по домам? – спросил Симон. – Ну да, – пожал плечами Вилле. – Но это воображаемое Рождество, так что… – Ну ладно, – согласился Симон. – А что после катка? – спросил Вилле. – Кстати, ты хорошо катаешься? – Нормально, – пожал плечами Симон. – А ты? – Ну… Если честно, я очень давно не катался, – признался Вилле. – Правда? – спросил Симон. – Когда ты в последний раз был на катке? – Лет пять назад, – пожал плечами Вилле. – Ого, – воскликнул Симон. – Ну что ж, как только настанет зима, значит, мы пойдем. – Хорошо, – кивнул Вилле. – Но, возможно, мне придется учиться заново. – Тебе не стыдно не уметь кататься на коньках в стране, где проходит этап Евротура? – нахмурился Симон. – Немного стыдно, да, – согласился Вилле и засмеялся. Симон тоже засмеялся. – А как Рождество отмечают во дворце? – спросил он. – Ну… довольно скучно, – ответил Вилле. – На самом деле… Вообще, нет. Раньше было здорово. Когда… Ну, в общем, когда это было Рождество с Эриком. Но в этот раз… Мы и не отмечали почти, можно сказать. Просто… поужинали, и все. – И еще я тебе все испортил, – Симон вздохнул. – Я надеюсь, у нас будет следующее Рождество, – ответил Вилле. – Пойдем на каток? – спросил Симон. – И за какао, – ответил Вилле. – Потом мы ходим на площадь, там ставят елку, – сказал Симон. – Там мы берем по куску пирога и глинтвейн. Там делают безалкогольный, так что все могут купить. – Вы поете рождественские песни? – спросил Вилле. – Нет, Аюб и Рош ужасно поют, – покачал головой Симон. – А одному мне петь не хочется. Ну просто… это странно. – Мне кажется, если бы ты начал петь, то все собрались бы, чтобы тебя послушать, – сказал Вилле. – Не знаю… Мне все равно кажется, что это было бы странно, – пожал плечами Симон. – А дома у вас есть елка? – спросил Вилле. – Дома – нет, – ответил Симон. – Всякие гирлянды и венки только. А елку мы не ставим. Поэтому и ходим на площадь. – Но ведь половина кайфа от Рождества в том, чтобы украшать елку, – сказал Вилле. – Ну… как-то так, – пожал плечами Симон. – А ты сам украшаешь елку? – Ну… В этом году нет, – ответил Вилле. – Мы раньше ставили небольшую елку в той гостиной, где телевизор. И украшали ее вместе с Эриком. Но в этом году елку там не ставили. – Понятно, – ответил Симон. – На следующее Рождество мы можем украсить елку вместе? – спросил Вилле. – Я думаю, да, – ответил Симон. – Да… Это было бы здорово… – он не думал сейчас о том, где и как это будет. Просто… они планировали Рождество. В мае. Да, это было бы здорово – провести Рождество вместе. Украсить елку, пойти на каток, петь рождественские песни, а потом отогреваться горячим какао с пряностями или даже солью. Гулять под снегом, играть в снежки, промокнуть от растаявшего снега. А потом снова отогреваться горячим какао. Поужинать вместе… с семьей, с друзьями. Или только вдвоем. В дурацких свитерах с оленями. Наделать кучу смешных фото в красных шапках. Целоваться под омелой, развешанной кем-то заботливым в самых неожиданных местах. А утром проснуться вместе и пойти открывать подарки и завтракать вчерашним пудингом. А потом смотреть рождественские фильмы до самого вечера. Кажется, это было бы идеально.