Vara kung

Генри злился на Вальтера со вчерашнего вечера. Самое отвратительное, что он не мог ничего ему сказать, потому что тогда все стало бы еще хуже. Вчера, когда Вальтер пошел к Вилле, чтобы якобы сказать ему что-то о том, как найти работу – тут Генри вообще всю эту затею считал полным бредом, но сейчас это его мало заботило – Генри пошел за ним, чтобы просто спросить, какую игру поставить на закачку следующей, потому что предыдущая загрузка почти завершилась. Когда он подошел к комнате Вилле, то увидел, что дверь была приоткрыта. Он уже хотел войти, как вдруг услышал свое имя и остановился. Вальтер обсуждал с Вилле явно не поиск работы. И Генри решил не входить, а послушать дальше, о чем они будут говорить. И то, что он услышал дальше… Сбивало с толку. Генри явно был не готов услышать это сейчас. Но, на самом деле, еще больше его злило то, что он услышал. Нет, не потому что Вальтер сказал, что он ему нравится. А потому что Вальтер сказал это Вилле. Просто… Вилле был последним, с кем Генри хотел бы делиться подробностями своей личной жизни. Не потому что он мог бы разболтать или что-то в этом роде, а просто потому что Генри этого не хотелось. А Вальтер… Просто пошел и рассказал ему все о себе, о нем, о его отце. Как будто это Вилле его лучший друг, а не он, Генри. Это было обидно и очень разозлило его, наверное, даже гораздо больше, чем он сам от себя ожидал. И чем больше он об этом думал, тем больше злился. Генри, на самом деле, даже не мог толком сосредоточится на словах Вальтера, на то, что он чувствует. Он просто злился. Но самое ужасное было то, что он не мог этого показать. Потому что тогда придется объяснять, почему он злится. И тогда придется поговорить с Вальтером о том, что он говорил Вилле. И они поссорятся. Потому что, с одной стороны, Генри не чувствовал, что он готов к чему-то вроде отношений в том смысле, например, в каком они были у Вилле и Симона, но и мысль о том, что они перестанут общаться с Вальтером, ему тоже не нравилась. Ему просто нравилось, как все у них было сейчас, и ему не хотелось ничего в этом менять. И тот факт, что рано или поздно – и теперь, скорее рано – между ними все изменится, тоже злил его. Поэтому, когда Вальтер вернулся, Генри просто сказал, что у него болит голова и он хочет пойти спать. А на следующее утро он сказал, что по той же причине не хочет идти на завтрак. На занятия он тоже не пошел, потому что просто не мог ни на чем сосредоточиться. Так что просто остался в комнате смотреть кино. Хорошо, что у него был запас чипсов и газировки, и он хотя бы не умер с голоду. Потому что выходить на обед ему тоже не хотелось. А когда Вальтер заглянул в комнату после уроков, то Генри очень захотелось зашвырнуть в него ноутбуком, но тогда он не досмотрит «Бэтмена», и ему будет еще хуже. Вальтер сказал, что снова пойдет к Вилле, что вообще ничего не улучшило. Генри еще какое-то время пытался досмотреть фильм, но понял, что это совершенно не имеет смысла, потому что даже не смотря на то, что он знал сюжет почти наизусть, сосредоточиться на картинке вообще не получалось. К тому же он все еще хотел есть, а обед уже закончился. И теперь нужно было ждать до ужина или идти в кафетерий. Генри выбрал второе. Сидеть в комнате уже не было никаких сил. Глянув в зеркало перед выходом, он немного пригладил волосы, но решил, что сойдет и так, накинул рубашку и вышел из комнаты. Почти все вкусное уже раскупили. Или просто не привезли, учеников-то в школе осталось всего ничего. Остались только сухие как Сахара рогалики и жутко сладкие пирожные, у которых у Генри зубы сводило. Но из этих двух отвратительных вариантов нужно было что-то выбрать, иначе придется голодать до вечера. Генри стоял перед стеклянной витриной и обреченно смотрел на пустые полки, когда к нему подошел Вилле. – Привет, тебе получше? – спросил он. – Что? – Генри поднял на него взгляд. Вот кого он сейчас хотел бы видеть меньше всего, так это точно Вилле. – Вальтер сказал, что ты заболел, – ответил тот. – Я не заболел, – Генри еще раз глянул на витрину и решил, что поголодает до ужина. – И вообще, отвали. Не лезь ко мне, – он едва удержался от того, чтобы оттолкнуть Вилле, но тот сам отступил на шаг, давая Генри пройти. Отлично. Теперь Вилле все знает. А значит, узнает Симон. Потом его сестра, потом Фелис, Стелла и Фредерика. А потом вообще все. Шикарно вообще. Слухи – это именно то, что ему сейчас нужно. Генри был просто взбешен. После встречи с Вилле он разозлился настолько, что уже готов был высказать все Вальтеру, даже если они поругаются. Уже просто плевать. Потому что теперь уже точно ничего не будет как раньше. Отличное лето, лучше бы он уехал домой и слушал нравоучения отца. До ужина еще оставалось часа три, и это время нужно было как-то провести, но Генри не придумал ничего лучше, чем просто идти куда-нибудь. Не важно, в каком направлении, главное, уйти подальше от общежития и вообще от любого места, где он мог бы встретить Вальтера или Вилле. Вот только прогулки никогда не были его любимым занятием, поэтому уже минут через пятнадцать ему надоело. Когда он остановился, то понял, что оказался возле конюшни. И если там есть Мркус, то, может быть, можно будет пойти с ним пострелять. Это показалось Генри достаточно хорошей идеей, так что он пошел искать Маркуса. Его квадрацикл стол у входа, значит он наверняка был где-то рядом. Но ни в стойлах, ни в манеже его не было. На открытой тренировочной площадке его тоже не оказалось. Один из рабочих, которые разбирали препятствия для конкура, сказал, что Маркус, скорее всего, ушел за кофе для бригады, возможно, в школу, а, возможно, в магазинчик за территорией, потому что там подешевле. Генри решил, что раз квадрацикл здесь, то, скорее всего, Маркус ушел в школу. Возвращаться в школу не хотелось, так что Генри решил просто побродить вокруг и дождаться его здесь. Он обходил конюшню в третий раз, когда вдруг услышал голос Вальтера. – Генри? Генри! Эй, Генри, постой! – Вальтер был достаточно далеко, но спрятаться за угол и сделать вид что это не он, у Генри не получилось бы. Просто места подходящего нигде не было. Поэтому Генри остановился. – Да? – он повернулся и посмотрел на Вальтера. Тот, запыхавшись, подбежал к нему. – Что ты тут делаешь? – удивленно спросил Вальтер. – Какая разница? – спросил Генри в ответ. – В смысле, какая разница? – нахмурился Вальтер. – Какая тебе разница, что я тут делаю? Какая тебе разница, что я вообще делаю? – Генри понял, что сейчас выскажет все Вальтеру и не сможет остановиться. И от этого ему стало еще хуже. – Да, в смысле, какая разница? – Вальтер выглядел ошарашенным. – Что вообще случилось? Ты не пошел на завтрак, не пошел на занятия, тебя не было на обеде… И ты ничего не говоришь… Что происходит? Что-то случилось? – Вот иди и спроси у Вилле, что случилось, – фыркнул Генри. – А при чем тут Вилле? – недоумевал Вальтер. – Ну, он же теперь твой лучший друг, – развел руками Генри. – Ты с ним тусишь, все ему рассказываешь… – Да я не тусил с Вилле, – возразил Вальтер. – Я только помог ему… вчера и сегодня… потому что… Погоди, а что я ему рассказываю? – Да не прикидывайся ты идиотом, – ответил Генри. – Я вчера все слышал. Ну… почти… Но суть того, что ты говорил Вилле, я уловил. От этих слов Вальтер сначала побледнел, потом покраснел, а потом, кажется, даже позеленел. – Слушай… – он отступил назад в растерянности. – Ты не должен был этого слышать… – Да? А может быть, это Вилле не должен был этого слышать? – хмыкнул Генри. – Да, но… – Вальтер сделал шаг вперед. – Слушай… давай… – Да, что давай? – Генри не удержался от того, чтобы повысить голос. – Вилле теперь твой лучший друг, которому ты можешь рассказать все, что не можешь рассказать даже мне? Вот и иди к нему. И общайся с ним. И отвали от меня. – Да… Генри… Я просто, – Вальтер попытался взять его за руку, но Генри увернулся. – Я просто хотел… Я не знал, что делать… – И, конечно, ты решил поговорить с ним. А не со мной, – воскликнул он. – Отлично вообще. С каких пор ты перестал мне доверять? – Да, дело не в том, что я тебе не доверяю, – попытался объяснить Вальтер. – А, по-моему, именно в этом, – ответил Генри. – Ты не доверяешь мне. Ты мог со мной об этом поговорить. Со мной, а не с ним. И не с кем-то еще. Потому что это касается только меня. И никого больше. Но ты решил, что это ок – поговорить сначала с ним. Вот и вали к нему. – Слушай… я просто не хотел все испортить, – Вальтер снова попытался подойти ближе, но Генри опять отступил. А потом развернулся и просто пошел прочь оттуда. Оставляя за спиной Вальтера и его «но, похоже, все же испортил». Ему просто нужно было побыть одному и немного успокоиться. Потому что теперь все пошло совершенно наперекосяк. Примерно через полчаса Генри немного отпустило, и он снова почувствовал, что голоден. Идти на ужин в столовую ему совершенно точно не хотелось, так что он решил прогуляться до того магазинчика, о котором говорили рабочие. Это оказалось дальше, чем он предполагал. Но, в принципе, это было и неплохо. По дороге Генри смог подумать о том, что он чувствует. С одной стороны, безусловно, он злился на Вальтера из-за того, что тот решил первым обсудить все это с Вилле. Но с другой… он так и не разобрался в том, чего именно хочет Вальтер. Мысль о том, что Генри нравится ему не просто как друг была довольно приятной. Хотя и странной. Но больше приятной, чем странной. И, наверное, если бы Вальтер просто сказал об этом Генри, то он не знал бы, что ответить. Потому что никогда не задумывался о чем-то таком всерьез. И, наверное, Вальтера можно было понять, потому что он боялся отказа. И должен был решить, стоит ли ему вообще в этом признаваться. И то, что Генри на самом деле не нравится Вилле, это, в общем-то, только его проблема. У других с ним все нормально. Да, в общем-то, и у самого Генри с ним все нормально, они как бы даже приятели. Но для Генри в этом была большая доля притворства. Для Вальтера, похоже, нет. И, в принципе, он просто выбрал кого-то, кому мог доверять. В этом не было ничего странного. Хотя Генри это и было неприятно. Но изначально не подразумевалось, что он об этом узнает, так что… И если отвлечься от этого неприятного момента, то вообще… Вальтер, наверное, тоже ему нравился… не просто как друг. Просто для Генри все это всегда казалось слишком сложным и слишком драматичным, так что он даже в мыслях не подходил к этому вопросу. Но ему всегда нравилось проводить время с Вальтером, и не важно, что они делали. Они могли не делать вообще ничего, болтать о всякой ерунде, смотреть игры, смеяться, спорить об игроках, они могли просто сидеть или лежать рядом, и это было так… кайфово… И прикасаться к Вальтеру тоже было кайфово, хотя Генри никогда и не подразумевал в этом чего-то… такого. Но ему это нравилось. Так что, да. Наверное, Вальтер ему тоже нравился. Просто он… не готов ко всему тому, что происходит у Вилле у Симона. Или у Стеллы и Фредерики. И даже к чему-то такому, что уже даже он стал замечать между Нильсом и Винсентом под конец учебного года. И, наверное… наверное, нужно было сказать об этом Вальтеру. Потому что он не заслуживает, чтобы от него скрывали такие важные вещи. Купив еще газировки и чипсов, Генри пошел обратно в общежитие. Извиняться так извиняться. Ну, и есть ему тоже хотелось. Вальтер лежал на кровати лицом к стене. – Привет, – Генри поставил пакеты на пол. – Привет, – Вальтер заворочался, переворачиваясь на спину. – Слушай, прости, что наорал на тебя, – Генри сел в изножье кровати, подогнув одну ногу. – Все нормально, – ответил Вальтер. – Я не должен был… – Да нет, – покачал головой Генри. – Правда, все в порядке. Хотя, я бы и не хотел, чтобы Вилле знал… Просто… – Слушай… Все получилось очень глупо, – Вальтер подтянулся и сел. – Ты можешь просто забыть, все, что я говорил. Это глупо… Я зря вообще все это начал… – Нет… нет, – Генри накрыл ладонью лодыжку Вальтера, как будто пытался его удержать, чтобы тот не отодвигался еще дальше от него. – Просто… Слушай… Если бы я сказал «да»… Ну… как… как бы у нас все это было? – спросил он. Ему было сложно задать этот вопрос сейчас, но он знал, что если не спросит сегодня, то потом уже вообще не сможет решиться. – Что – все? – не понял Вальтер. – Ну… отношения… Какими бы они были? – Генри было очень сложно говорить об этом, и было ужасно, что именно сейчас Вальтер его не понимает. – Ну… – он задумался. – Я думаю, что на самом деле, ничего особо не изменилось бы… В смысле… Я бы не хотел, чтобы это было… как у Вилле с Симоном, например… Это слишком драматично… Мне нравится то, что у нас есть сейчас… Ну… то что было до вчерашнего дня… И я бы хотел, чтобы все было так и дальше… – Тогда какой смысл… ну… если ничего не изменится? Зачем… что-то говорить? – удивился Генри. Он все-таки все это немного не так себе представлял. – Ну… я бы просто знал, что на моем месте ты не представляешь никого другого, – ответил Вальтер. – Так просто? – спросил Генри. – Да, – пожал плечами Вальтер. – А почему это должно быть сложно? – Не знаю… Почему это так сложно у Вилле и Симона? – спросил Генри. – Но у нас не должно быть как у них. Или как у кого-то еще, – ответил Вальтер. – У нас… было бы как у нас… – И никакой драмы? – спросил Генри. – Никакой драмы, – покачал головой Вальтер. – А что на счет… ну… секса? – к этому Генри пока тоже был не очень готов. Хотя, наверное, это могло измениться. – Ну, если мы оба этого захотим, то… да… – пожал плечами Вальтер. – А если… кто-то из нас не захочет? – спросил Генри. – Значит, нет, – ответил Вальтер. – То есть я тебе нравлюсь, но ты меня не хочешь? – нахмурился Генри. – Эй, я этого не говорил, – возмутился Вальтер. – Но я не думаю, что нам стоит делать то, к чему мы не готовы только потому что так делают все остальные, – добавил он. – Ладно, – кивнул Генри. – Я рад, что мы все обсудили, – ответил Вальтер. – И я… я не хочу тебе ничего навязывать… Если хочешь, мы можем поменять комнаты, сейчас полно свободных. – Я вообще хотел сказать «ладно, я буду с тобой встречаться», – сказал Генри. – Серьезно? – кажется, Вальтера это удивило. – Да, – пожал плечами Генри. – Если ты говоришь, что не хочешь ничего менять… То… да… Ты мне тоже нравишься… – О… ну… – Вальтер выпрямился. – Круто… Я… я могу… тебя поцеловать? – он потянулся к Генри, но остановился в полуметре от него. – Я вообще-то, зубы утром не чистил… И вчера вечером тоже, – признался тот. – Фу, – Вальтер скривился. – Да… И в душ я тоже не ходил… – добавил Генри. – Ну, я чувствую, – ответил Вальтер. – И я не хочу, чтобы наш первый поцелуй был с привкусом вчерашнего пива и сегодняшних чесночных хлебцев, – сказал Генри. – Согласен, – кивнул Вальтер. – Так что я в душ, – решил Генри. – А потом досмотрим «Бэтмена»? – А на ужин не хочешь сходить? – предложил Вальтер. – Да не особо, если честно, – покачал головой Генри. – Тогда давай в душ, а я разберу, что ты там купил, – Вальтер поднялся с кровати и взялся за пакеты. – Ага, – кивнул Генри. Он взял халат, полотенце и вышел из комнаты. Кино, вкусняшки, Вальтер и никакой драмы. Кажется, его ждал отличный вечер.