Я сам решу свою судьбу.

-Блядь, Сэм, что ты творишь?! Отпусти меня! У Дина не получается быть убедительным со связанными запястьями. Ремень натянут слишком сильно и больно режет кожу, Сэм сидит на его бедрах, плотно фиксируя коленями, заставляя лежать лицом в подушку. -Заткнись, Дин,- судя по голосу, он улыбается.- Заткнись сам, или я тебе помогу. Дин сглатывает вязкую слюну и пытается провернуть запястье; паника отравляет весь организм, мешая мыслить связно. На всякий случай он понижает голос, хотя хочется орать во всю глотку и вырываться. -Отпусти меня, больной ублюдок,- шипит он. Сэм отвратительно хихикает и возится сзади, устраиваясь удобнее. За спиной раздается тихий шорох вытаскиваемого из кожуха ножа, и Дин подкидывается на месте в тщетной попытке хотя бы перевернуться. -Сэм! Сэмми, что ты делаешь? Отпусти меня!- голос срывается в позорную панику. -Непременно, Дин, непременно отпущу,- убедительно обещает Сэм.- Чуть позже, хорошо?- Дин пытается оторвать короткий ремень, который, как поводок привязывает его запястья к изголовью кровати.- Эй, Дин, ты что, боишься? Вот этого? Холодное лезвие прикасается к щеке и Дин прерывисто выдыхает, отклоняя голову в сторону, насколько это возможно. -Я не буду тебя резать, что ты,- Сэм звучит… как Сэм, с теми же обеспокоенными нотками в мягком, низком голосе, и это вселяет больший страх, чем веревки и ножи. -Я не буду тебя резать,- повторяет Сэм, и внезапно лезвие прикасается к оголённой пояснице. -Сэмми?- голос медленно, но верно начинает садиться, словно мощность в чайнике снижают. Снижают для чего – думать не хочется.- Сэмми, не надо. Вместо ответа Сэм слезает с его бедер, и пока Дин пытается приподняться на локтях и извернуться достаточно, чтобы получилось ударить, Сэм стаскивает с него штаны двумя точными движениями. Становится очень холодно, хотя еще минуту назад в номере, прогретом лучами солнца, вдохнуть было нечем. Боксеры Сэм срезает, по всей видимости, крайне наслаждаясь процессом. Дин набирает воздуха в легкие, чтобы снова закричать, донести до Сэма, что ему не стоит это делать, но Сэм опережает его и, усевшись на икры, наотмашь, с оттяжкой, бьет его по заднице. Дин сжимается и прикусывает разбитую губу. -Сэмми, Сэмми, пожалуйста, просто отпусти меня!- срывается он на уговоры. Разговоры, обсуждения – любимый конек Сэма, они всегда срабатывали даже в моменты самых сильных истерик в детстве, когда его не брали на охоту или забирали из полюбившейся школы. Сейчас они не приносят много пользы, скорее раздражают, эта ситуация выбила все пробки и предохранитель у младшего, и он просто наслаждается моментом. -Заткнись, или я заткну тебя сам,- рычит Сэм, и бьет Дина снова, оставляя наливающийся красным след. Ноша на ногах исчезает внезапно, Дин вскидывается с надеждой, но тут же рычит со смесью паники и злости: Сэм вздергивает его бедра кверху, заставляя встать на колени, локти разъезжаются по неожиданно гладкой ткани. Когда холодное дуло пистолета утыкается между лопаток, Дин каменеет. -А теперь стой спокойно и расслабься,- хладнокровно говорит Сэм.- Дернешься – пристрелю на месте. Ты сам меня учил стрелять, я не промажу,- добавляет он, умело давя на нужные точки. Конечно он бы никогда не приставал пистолет между лопаток любимому человеку, но ситуация его вынудила. Дин хрипло втягивает воздух, чувствуя, как кровь приливает к лицу от цепкого, растекающегося стыда, его выставили напоказ перед абсолютно незнакомым человеком. Незнакомый человек – вот кто сейчас Сэм. Он заставляет его развести ноги и ещё раз проверяет ремень на крепость, не убирая пистолета. Дин косит глазом на его лицо, и становится страшно, еще страшнее, чем было: Сэм улыбается, будто ест любимое пирожное, чуть прищуриваясь от счастья. -Сэмми,- тянет он, уже не надеясь, что что-то получится. Отчаяние горчит на языке, почти полностью вытеснив страх. Тонкий, холодный палец с силой проводит между ягодиц, и Дин зажимается, утыкаясь лбом в матрас. Сэм, судя по звукам, облизывает палец. В следующую секунду он проталкивает его в поджавшееся отверстие, и Дин взвивается, пытается отстраниться. Сэм же в это время коварно ухмыляться, вводя палец глубже, почти насухо. Плевать хотел Сэм на его просьбы и уговоры. Он молча облизывает уже два пальца, ввинчивает их в Дина тот инстинктивно зажимается, но получается только принять глубже. Звук расстегиваемых штанов Дин слышит как через плотную ткань; лучше сделать вид, что это происходит не с ним, и все исчезнет – любимый способ решения проблем. Сэм разводит его ягодицы, крепко удерживая на месте, и смачно сплевывает на сжавшуюся дырочку; Дин видит его ноги между своих, и снова в панике пытается вырваться, но Сэм держит его слишком крепко. Головка раскрывает мышцы медленно, словно нехотя; протискивается в тугое кольцо и останавливается. Дин пытается сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться, расслабиться, потому что больно даже сейчас, без смазки больше похоже на пытку. Он вгоняет член внутрь быстро и резко, одним движением преодолевая сопротивление судорожно сжимающихся мышц; Дин кидается вперед с сорванным криком, дергая ремень, пытаясь уйти от прикосновения. Сэм, войдя целиком, останавливается, и проводит рукой по каменной, дрожащей спине, пересчитывая позвонки и шрамы. -Расслабься, Дин, иначе это будет крайне неудобно для обоих. Это уже не неудобно, это разрывающе больно. Сил нет даже на один-единственный глоток воздуха, словно все нервы сконцентрировались там, внизу, где болит каждая клеточка, будто в него не член засунули, а раскаленную кочергу. Удерживая бедра Дина, Сэм медленно начинает выходить, шипя от удовольствия. -Сэмми, стой,- хрипит Дин.- Пожалуйста, подожди. Сэм не реагирует, выходит почти полностью, а потом срывается в бешеный, рваный ритм, вбиваясь внутрь и игнорируя полузадушенные вскрики и кровь, размазавшуюся по стволу. Дин до боли напрягает пальцы, впивается ими в ремень и не видит перед собой ничерта, в глаза словно воды налили. Колени дрожат крупной дрожью и он не падает только из-за железных рук, держащих его почти на весу. Стоны, раздающиеся сверху – как из другой галактики. К стонам удовольствия примешиваются осиплые всхлипы, и думать о том, что это он сам, не нужно ни при каком раскладе. Дин вгрызается зубами в жёсткий ремень растершего ему запястья до крови, и всхлипы прекращаются. Взамен ремень лишь немного сгибаеться, руки жжет огнем, и это отвлекает от члена Сэма, легко скользящего где-то там, в другом измерении. Больно до слепоты, Сэм наверняка порвал его. На губах вкус меди, соли и кожи ремня которую Дин благополучно сорвал. Откуда соль?... Слёзы текли ручьём по его щекам, однако он смог заметить что Сэм немного ослабил хватку, уже доходя до долгожданной для Дина разрядке. Ремень на его руках немного ослаб, из за того что Дин очень сильно его теребил, потому что боль была очень сильной. Руки горели огнём, но желание прекратить эту пытку было сильнее. И он собравшись со всеми силами, стал грызть этот злочастный ремень, про себя проклинаю эту вещь гардероба. Наконец ремень начал поддаваться его зубам и вскоре его можно было легко вырвать из него руки. Дождясь более подходящего момента, когда Сэм совсем не будет соображать, Дин оторвал руки от изголовья кровати и быстро освободил свои руки из кожаного плена. Прохладный воздух обжигает кожу. Быстро пробормотов что то типа " прости Сэмми", взял первое что попалось под руку, это была бутылка пива, про которую Дин благополучно забыл, за их "разговором". И ударив ею Сэма по голове, добавя ещё пару раз для верности, упал в короткое забытие. Когда он очнулся всё разплывалось перед глазами, зад адски болел, и за окном было темно. Видимо уже ночь, а значит он пробыл в отключке примерно часа 4. Он подполз к Сэму и проверил пульс, жив, значит можно отскрести себя от пола и вывалиться из комнаты. Приползя на кухню Дин начал искать во всех шкавчиках обезболивающее, наконец находя нужную ему коробочку, он закинул в рот сразу 3 таблетки, и залпом осушил стакан воды. Позволяя себе привалиться к стене и закрыть глаза рукой. Его только что трахнул, использовал, младший чёрт его побери, брат, этот факт врезаеться в сознание и не даёт его забыть. Дину хочеться уехать. Долеко. В самую глубокую нору какая есть, и залечивать там раны. С этой мыслью он, опираясь на стены дошёл до своей куртки, молясь что бы в ней были ключи от машины, слава богу он их не вытаскивал, как будто предугадал события. И надев какие то футболку и джинсы, вышел из номера, поспешно выходя из мотеля. Садясь в машину он не чувствовал ничего, лишь пустота всепоглощающая, давящая на мозг. *Напиться. Срочно* подумал Дин, тут же воплощая свою задумку в жизнь. В это раз покупка алкоголя заняла больше времени ведь он выбирал виски. Да именно виски, а этот жгучий напиток он пил только когда был конец света. А это значило что для него наступил персональный. С этой мыслью он погрузил всего себя в машину, и отпивая сразу несколько больших глотков, уронил руку с бутылкой. На тот момент она была очень тяжёлая. Хороший обезбол и виски жгучей смесью дали результат, и Дин забылся крепким сном....