Охота на лисицу

      В маленькой, изрезанной на крохотные островки среди бурного моря Инадзуме, владениях бога вечности, множество забытых и заброшенных деревень. Историю одной из них, рассказанную потомками живших там людей не воспринимают всерьёз, называют безумством и бредом жители страны, не готовые поверить в тёмное прошлое верховной жрицы храма Наруками.       В те времена кашляющий смех диких совершенно лис нёс смерть, страх, заставлял запирать на замки двери, прятать мужей и сыновей в ужасе, а каждый дом охраняла собака.       Впервые, тогда младшая сестра электро архонта, Эи, увидела её, гуляя по лесу. Ловкий гибкий зверёк ей был не выше середины голени, розовато-рыжая шерсть мелькала меж синих сосен, пушистый хвост бесшумно заметал белой кисточкой следы тонких лап.       Взгляды их встретились. Глаза у лисицы были яркие, фиолетового тёмного цвета, блистели в мутном от тумана лунном свете и девушка не могла оторвать взгляда от странно человечной узкой морды. Под туфлёй хрустнула ветка, поражённая своей же неловкостью, девушка свалилась на земь, а подняв взгляд, увидела лишь мрачный глухой лес, пронизаный мутными нитями лунного света.       Игрались ли с ней толстенькие пушистики тануки, привидилось ли ей это, или было наяву - Эи не знала и знать не желала, молча показалась старшей сестре в испачканом сырой лесной землёй кимоно, с ободранной веткой щекой, потупив взгляд. Макото лишь улыбалась заботливо в тот вечер, смеясь, спрашивала, что же довело её верного самурая, чудную сестрицу до такого странного и незнакомого ей состояния.       Та встреча была не последней, но в следующий раз Райден не сразу осознала, чьи глаза вдруг пленили на секунду все до единой её мысли. Она была примерно одного с ней роста и волосы, длинные, нежного цвета, разлившиеся по спине словно шёлковым полотном, вдруг взмыли на секунду в воздух, когда она поворачивалась. Улыбка довольная и хитрая украсила аккуратные пухлые губы, большие глаза были прищурены, а лисьи уши путались в волосах, сливаясь, прячась. Пышная юбка не прятала тонкого изгиба талии, пышной груди, очевидной округлости полных бёдер, наоборот, подчёркивало идеал чудесной пышной фигуры.       Понадобилась минута, или, кажется, вечность, чтобы Вельзевул вспомнила, как дышать, как моргать, как выглядеть живой среди множества людей, что не в силах прожить и десятой части её жизни. А девушка перед ней улыбалась, смеясь тихо, щурила глаза в лукавой улыбке, чтобы вдруг развернуться, и лёгким прогулочным шагом скрыться в толпе.       Следуя за ней, Эи была не в силах оторвать взгляда от мерно покачивающихся полных бёдер, не могла остановиться, будто неведомая сила тянула за незнакомой улыбчивой девицей.       Деревню они прошли насквозь, а незнакомка всё шла, шла, уводя по тропе в скрытую туманом чащу...       А потом Вельзевул очнулась.       Дома, и в своей постели рядом с сестрой, будто это всё было сном: незнакомка, лисица в лесу, лающее хихиканье, что она слышала совсем над ухом, пышные бёдра, груди, шёлковые волосы, длинные светлые ресницы им в тон, дрожащие и скрывающие за собой тёмные аметистовые глаза. Её нежные прикосновения, тонкие пальцы, сладкие стоны - её ли, самой ли Эи. Ожогами чувствовала она на своём теле её касания до сих пор, её губы на своих губах, её руки, её грудь, прижимающуюся к её груди, её пышные бёдра в своих ладонях и тонкое колено меж собственных ног, нежную бархатную кожу. Она вспомнила и сладкую истому внизу живота, и мягкую траву под спиной, занавесь её шелковистых волос, что падали на лицо и плечи, когда девушка наклонялась за кусачим, но нежным поцелуем, её сладкую дрожь в преддверии оргазма.       Эи лежала, глядя в потолок и не могла поверить, что это сон. Не боясь разбудить сестру, она вскочила с постели, подбежала к зеркалу, разглядывая открытые под ночными одеждами плечи и шею. Всё её тело, покрытое шрамами бесконечных битв за достоинство сестры, было расписано фиалковыми цветами поцелуев, безжалостных ласк: пышная грудь, бёдра, плечи, крепкая тонкая талия.       Дыхание девушки сбивается, невнятная смута наполняет разум и колотящееся, подобно напуганномв воробью, в груди сердце.       А потом осторожный голос сестры зовёт с постели, и та подходит, уложив ладонь на плечо, и видит тоже, но не говорит ни слова, смотря отражению девушки в глаза.       - Эи, ещё рано, пойдём в кровать. - после долгого молчания, шепчет она, приобняв нежно острые крепкие плечи. - Не стыдись и не бойся этого, ты вовсе не маленькая девочка, пойдём спать.       За плечи её ведут к постели, накрывают бережно одеялом и девушка закрывает глаза.       А потом война и катаклизм, и чёрная птица, и громадный змий, и смерть несчастной Макото, её дорогой и любимой сестры, и смерть всего, что с ней связано было, и сломленная, жалкая самой же себе Вельзевул.       В деревне на Наруками, что будет брошена веками позже, женщины прячут мужей и сыновей, надеясь на помощь своего архонта, спасение от разгневанной одиночеством лисицы, розовато-рыжей, с аметистовыми глазами и длинными ресницами, острыми клыками, крепче металла, что рвут глотки любого, кто решит покуситься на стройное нежное тело снова. Обиженная, лисица теперь рвала любого, кто хоть однажды бросал на неё взгляд хоть каплю заинтересованный, рвала безжалостно хрупкие людские тела.       Они встретились снова: сломленный архонт и обозлённая на весь мир её виной кицунэ.       - Я до сих пор не знаю твоего имени. - звучит усталый женский голос. - Не хочешь поведать мне его перед смертью? - лязг метала о земь и треск молнии, но всё замирает.       Всё замирает, когда она встаёт на ноги, больше не улыбается хитро и смешливо, смотрит в глаза своими, холодными аметистовыми, шаг за шагом идёт к ней, подняв горделиво лисий хвост.       - Яэ Мико. - произносит она, ступив вплотную, почти в её губы, почти грудь к груди, почти как тогда.       Оружие падает с лязгом на земь, лиса находит её талию пальцами и тянет к себе, обнимает крепко, пряча лицо в обнажённом плече, жмурит глаза, намокшими ресницами щекоча её кожу.       В странном порыве Эи толкает её на землю, опирается ладонями рядом с головой, стараясь не придавить раскинувшиеся ореолом волосы, распластанные по ним бархатные, в цвет нежных лепестков сакуры, уши, целует нежно губы, покрывает поцелуями лицо, обняв щёку ладонью. Девушка под ней покорно ждёт, подставляясь, хвостом избивает лесную подстилку довольно, обняв её плечи.       Веельзевул отстраняется и смотрит в её глаза, ласково подущечкой пальца смахивает слёзы с пышных ресниц, сидящая прижавшись к полному бедру.       - А как зовут тебя? - шепчет одними губами лисица, касаясь пальцами её лица в ответ, и когда архонт называет своё имя, так же беззвучно повторяет его: - Эи...       С того момента проходит много лет, и множество бедствий, словно цунами, одно за другим накрывают острова.       Сидя на коленях, она ласково аккуратной ладонью гладит собранные в свободную косу тёмные волосы и напевает тихо, устало и оскорблённо, склонившись к голове на её бёдрах.       А Эи не слышит.       И не услышит, пропав вскоре совсем. И место её займёт бездушная кукла.