Вредные привычки

      Дженни и тётя Мэй сразу понравились друг другу. Питер даже немножко ревновал, глядя, как тётя опекает Дженни, а та в чём-нибудь ей помогает. Он стал часто бывать у них. Сам себе говорил, что это ради тёти Мэй – надо побыть рядом, пока она привыкнет к чужому человеку. Но кого он обманывал? Ему нравилось возвращаться в дом, где звучал живой и весёлый разговор, а не в квартиру, где единственным источником звука был работающий холодильник. Дженни заселилась в спальню Питера, так что, оставаясь ночевать, он ложился в комнате для гостей. Дженни предлагала отдать ему его законную комнату, да Питер отказывался – он же не претендует на полноценное проживание. Но двухкилограммовую упаковку молотого кофе всё-таки купил, чтоб не разорять тётю на этом продукте.       Тётя, кстати, очень переживала, что он пьёт кофе в промышленных масштабах, однако Питер отшучивался от её замечаний. Кофе помогал оставаться бодрым. Правда, по ночам не всегда хорошо спалось, но было бы глупо всю вину сваливать на напиток – у Питера и без него хватало поводов для бессонницы. К счастью или несчастью, Дженни тоже долго не могла уснуть временами. Иногда они сталкивались на кухне посреди ночи и сидели за столом, разговаривали почти до утра.       - Чем дольше пишу эту книгу, тем сильнее сама себе удивляюсь, - призналась Дженни однажды. – Не понимаю, что творится у меня в голове, раз я согласилась на это, занималась этим, а теперь скучаю по этому. Ну, не то чтобы скучаю, но… мне неуютно оттого, что я больше этого не делаю. Наверное, мой жених был прав – я ненормальная.       - Ну нет, - решительно возразил Питер, - Майкл для нас не авторитет.       - Я не про Майкла, а про Дилана, моего второго жениха. – Дженни грустно подпёрла ладонью подбородок. – Майкла я бросила, а Дилан бросил меня.       Выдержав полагающуюся в подобных случаях деликатную паузу, Питер поинтересовался:       - Из-за твоей работы?       Дженни кивнула.       - Он старался. Правда очень старался. Но в итоге сказал, что не может так жить. Просыпаться с мыслью о том, что сегодня я встречаюсь с очередным подонком. Говорить: «До вечера, милая» и не знать, увидит ли он меня вечером, увидит ли он меня когда-нибудь снова вообще. Сидеть на работе и гадать, не пытается ли меня кто-то изнасиловать или убить в эту самую секунду.       - И возразить нечего.       - Я и не возражала. Я согласилась уйти с работы, даже написала заявление. А на следующий день увидела в новостях сюжет о Блэйк Доусон. Не помнишь?       - Нет, видимо, прошло мимо меня.       - Блэйк Доусон – девочка, покончившая с собой.       - Жертва педофила?       - Да, как выяснилось в ходе расследования. – Дженни начертила пальцем на столе какую-то бессмысленную фигуру. – Педофила поймали. Он не был у нас в разработке, он не попадал в поле зрения полиции или ФБР. То есть лично я никак не могла его остановить. Но от этого не легче, от этого страшнее. – Она забросила «рисование» на столешнице. – Короче говоря, я передумала увольняться. Мы с Диланом расстались. Я его не виню.       - Но теперь ты оставила ту работу. Может, вы с Диланом снова…       - Он женат, у них с женой уже две дочки, так что с восстановлением отношений я несколько опоздала. Не будем об этом больше. Поговорим лучше о тебе.       - Зачем? – Питер постоянно ждал, что она припомнит ему встречу на крыше и заявит, что прекрасно знает, кто он такой.       - Затем, что я не хочу быть эгоисткой, непрестанно болтающей о себе. И, главное, мне хотелось бы узнать побольше о тебе. Ты же фотограф в газете, это наверняка чертовски интересно. Можем поговорить о твоей работе, о твоих увлечениях. Или о твоей девушке. Гвен, верно? Прости. – Она не могла не извиниться, увидев, как переменилось лицо Питера. – Если не хочешь, не будем про это. Просто миссис Паркер мне про неё рассказывала, и мне кажется, тебе нужно хоть иногда выговариваться по этому поводу.       Лучше бы она завела беседу о Человеке-пауке, подумал Питер, было бы не так болезненно.       - Какой смысл? Я, конечно, уважаю твоё законченное психологическое образование, но знаю, что не всегда надо вытягивать из человека его переживания.       Согласна была Дженни или нет, спорить она не стала.       - Хорошо. Ещё раз прости. – Она опустила взгляд.       Наступило молчание. Вскоре его нарушила Дженни. Решила, что раз Питер не стремится поскорее заговорить о чём угодно стороннем, можно ещё кое-что сказать в данном направлении.       - Я нашла её фотографию в своей-твоей комнате. Когда переставляла шкаф. То есть не сама переставляла, а попросила кое-кого помочь. Неважно. В общем, за шкафом обнаружилось фото. Видимо, когда-то откуда-то упало и оказалось там. Сейчас принесу.       Через две минуты в руках у Питера был снимок, с которого на него смотрела улыбающаяся Гвен.       - Потрясающе красивые глаза.       - Что? – моргнув, Питер рассеянно глянул на Дженни, снова сидевшую за столом подле него.       - Я говорю, у неё потрясающе красивые глаза.       - Она вся была потрясающая.       - Ни капли не сомневаюсь.       - Дженни, если ты сейчас заведёшь разговор а-ля «Гвен хотела бы, чтобы ты жил дальше», я встану и уйду.       - У меня в мыслях ничего такого и близко не было, - не солгала Дженни. – И откуда мне знать, чего хотела Гвен? Может, она считала, что в случае её смерти ты должен до конца своей жизни носить траур, не смотреть на других девушек и вообще уйти в монастырь, желательно в тибетский – повыше в горы, подальше от женского населения.       Питер возмущённо встрепенулся.       - Гвен ни за что не пожелала бы мне такого! - Он сузил глаза и ухмыльнулся. - А ты отличный психолог. Заставила меня самого сказать то, что мне говорят другие.       - Это вышло случайно.       - Ну-ну.       - Серьёзно. Ты не из тех, кем легко манипулировать.       - Ага, в ход пошла лесть. – Питер вновь посмотрел на снимок. – Я скучаю по ней…       - Тяжело было, когда она умерла?       - Как будто сердце вырвали и даже грудную клетку после этого зашить не потрудились.       - Паршиво.       - Не то слово.       - Скажи, когда мне надо будет заткнуться и уйти. Я пойму, если захочешь побыть один.       - Нет, не нужно...       Он уже достаточно долго был один. Кое-какие девушки случались, но ничего действительно серьёзного. Никого из них Питер не любил по-настоящему и очень надеялся, что никто из них не любил по-настоящему его. Ни с кем из них ему не хотелось остаться; и разговаривать по душам ни с кем из них тоже не хотелось. А с Дженни… Ну, хотелось не хотелось, а вот же – сидят, разговаривают. И не сказать, что ему это не нравится.