Осенняя любовь кицуне

Но в последующие два дня встретиться не получилось. Мне позвонили из редакции с вопросом, почему не приношу хотя бы наброски новой книги для согласования, и я с утра помчался туда — надо было объяснить, что, пока сюжет есть только в моей голове, но на бумагу не выливается слитным текстом, и попытаться перенести сроки сдачи книги. Проторчал я там долго, сначала выслушивая претензии, похожие на угрозы про штрафы, разорванные контракты с компенсациями и т.д., потом объясняя ситуацию, затем приглашая редактора и своего менеджера на обед, за которым обсуждение продолжилось. Приполз я домой никакущим, весь выжатый как лимон, приняв душ, лёг в постель, повозился немного и затем уснул, словно рухнул в тёмный колодец. Шестой сон …как оказалось, рухнул я не в колодец, а в самую гущу сражения, хотя почему-то сам стоял на небольшом холме, так сказать, сверху наблюдая за действом. А оно очень напоминало сражение при Аустерлице из киноэпопеи «Война и мир», снятой Сергеем Бондарчуком, или из стиха Михаила Лермонтова «Бородино»: …Вам не видать таких сражений! Носились знамена, как тени, В дыму огонь блестел, Звучат булат, картечь визжала, Рука бойцов колоть устала, И ядрам пролетать мешала Гора кровавых тел… … Земля тряслась, как наши груди, Смешались в кучу кони, люди, И залпы тысячи орудий Слились в протяжный вой… Единственное, что отличалось от этих вышеупомянутых сражений сейчас, — цвета флагов и формы солдат. У одной стороны — черно-алые, и их было меньше, намного меньше, примерно в два раза. У второй — серо-бежевые, и они, похоже, шли в успешное наступление. Их волны просто накатывали равномерными приливами и погребали под собой черно-красных, а когда продвигались вперед, оставляли за собой мертвые тела коней и людей. Неожиданно мне в голову пришла мысль, мол, а я-то на чьей стороне. Я опустил взгляд на свои руки — на мне была надета черно-алая форма. Порефлексировать на эту тему мне не дал солдат, который, подбежав к холму и отдав честь, закричал: — Ваше величество, уже нет сил держаться! Разрешите применить новую разработку магического оружия, иначе мы все погибнем. — Оно же не до конца проверено, его опробовали только в лаборатории. Неизвестно, как оно поведет себя в полевых условиях, — начал я — (Что? Я понимаю, о чем речь? Да ладно!) — Ваше величество, — солдат запричитал еще громче, — некогда думать, что и как. — (И я позволяю с собой так разговаривать?!) — Нас сейчас просто уничтожат! — Хорошо. Передай магам, пусть включают. — Есть! — И солдат понёсся куда-то за холм. Некоторое время ничего не происходило, а потом… Страшная боль ударила в голову, и, перед тем как потерять зрение, я смог увидеть, как весь мир окрасился в синий цвет, и не простой, а синий королевский. Потом же… уже не было ничего… *** Я проснулся со страшной головной болью: она пилой вгрызалась в виски, меня мутило, и хотелось проблеваться, что я и сделал, еле добежав до ванной комнаты, а потом засунул голову под холодную воду. Сразу полегчало, но до хорошего состояния еще был далеко. Кое-как натянув на себя домашний спортивный костюм, я потащился на кухню — варить крепкий сладкий кофе с черным перцем. Когда напиток был готов, я еще выжал в него немного сока лимона и отхлебнул большим глотком. Язык обожгло, по пищеводу покатилась вниз огненная лава, но… голова стремительно стала проходить. А после на меня вдруг накатило сильнейшее чувство голода. Заглянув в морозилку и обнаружив там полпакета пельменей, я решил сварить их все. Живот заурчал в предвкушении кормежки. Может, голова разболелась из-за голода, ведь я вчера уснул рано? Мог ли я проголодаться во сне? Какие глупые мысли! Ну а чего еще ждать от организма после такой мигрени?! Насытившись, я сварил еще кофе, но теперь пил напиток медленно, смакуя его. А перед внутренним взором разворачивались строки новой книги. Мне даже не нужно было, как обычно, писать план или делать наброски по внешности и характеру героев. Всё виделаось четко и ясно. Помыв посуду, я поспешил в кабинет, где не был давно, аккуратно салфеткой стер пыль со стола и компа, включил последний и, открыв Ворд, сел в кресло и застучал по клавишам. Слова слагались в предложения, те в абзацы и в главы. Создавалось впечатление, что я совсем не пользуюсь мозгами, текст мне словно кто-то диктовал извне, мне же оставалось его только записывать. Так как я печатаю быстро, то, очнувшись через некоторое время и осмотрев результаты работы, я понял, что наваял одну треть романа. Организм потребовал посетить удобства и поесть еще раз. А потом… вновь накатила сильнейшая усталость, и я поспешил в спальню. Седьмой сон …почему-то я осознавал, что сплю, а еще кто-то произнёс тихо и печально, мол, это мой последний сон, и дальше всё будет зависеть только от меня: и судьба королевства, и жизнь не только Рос, но и моя собственная. Я опять стоял на холме, но вокруг не было никого и ничего. Казалось, что и неба с землёй не было, потому что всё заливал королевский синий. Присмотревшись, я увидел перед собой огромное поле, простиравшееся на многие километры — пустое. Где трупы и выжившие? Где сражавшиеся армии? Почему так тихо? Я осторожно сошёл с холма и прошёлся вперед, назад, вправо, влево. Вдруг взгляд зацепился за еле заметную тропку среди поваленных хаотично деревьев. Я решил пойти по ней. Уже пройдя примерно полкилометра, я понял, что иду по той тропке, по которой бежала служанка, спасшая Рос. Значит, эти поваленные деревья и кустарники — тот самый лес, а я двигаюсь по направлению к дворцам?! Но, по-прежнему, никого! Исковерканные и словно обожженные кислотой стволы внезапно закончились, и я вышел из мертвого леса. Вдалеке на пригорке дворцов не было вообще! Я с упрямством маньяка пошёл вперед. Ни камней, ни стекла, ни осколков хотя бы чего-нибудь, ни лоскутка ткани. Пустое синее место, слившееся с горизонтом, если тот тут был бы. «Ты уничтожил этот мир, и война теперь перенеслась в твой. Дерзай, недокороль!» — прошуршало в голове и стихло, словно тот, кто это произнес… умер, исчез, испарился, из последних сил пытаясь донести до меня страшную правду…