it was a bad idea

Арсений проснулся в каком-то грязном отеле. За окном только вставал солнце. Антон, с которым он вчера договорился встретится, не отвечал на сообщения и звонки. Он почти ничего не помнит со вчерашнего дня, а там было что вспомнить... *** Сейчас 5 часов вечера. Попов нажал на звонок в квартиру друга. Дверь открылась, и на пороге представился парень лет 20. Он был уже изрядно подбухан коньяком. Русые кудрявые волосы на бок. Лицо было гладким, даже самая мелкая щетина не была видна. Одет он в широкую грязную голубую майку и чёрные спортивки. - Проходи - он зашёл обратно в дом. Арсений пошёл за ним. - Много денег мать оставила? - Достаточно чтоб я прожил здесь несколько лет, но мы сейчас почти всё потратим. Ты всё принёс. Сам Попов был одет полностью в чёрный. Чёрная толстовка, чёрные джинсы, чёрные кроссовки и чёрный рюкзак в котором лежал алкоголь. - Коньяк, виски, водка и настойка. Всё как просил. - Спасибо. Они прошли на кухню. Крышка от настойки вылетила из бутылки с громким звуком. В бутылку попал белый порошок, после чего содержимое сильнее забурлило. Разливать жидкость никто не хотел, бутылка просто передовалась из рук в руки пока не была выпита полностью. Антон достал пачку сигарет, кототорым явно не одна неделя. Он достал две и поджог. Вторая пара рук потянулась за сигаретой. - Ты же не куришь. - Шастуну самодовольно ухмыльнулся. - Не курю - парень сбил тлеющий уголёк - а зачем предлагаешь? - Потому что ты всегда проьуешь. - Уютно тут у тебя. - Забей - он сделал тяжку. - Мать уже вывезла свои вещи. - Я так до конца и не понял, почему она уехала от тебя? - Побоялась что я попользуюсь своим братик, раз открылось что я гомосексуал. - Это-же бред. - сигареты в перемншку с алкоголем и наркотой расслабляет до состояния эйфории и бликов перед глазами. У Арсения уже начались галлюцинации, когда он кинул взгляд на столик где стоял старый телевизор. Ему казалось что он вилет на нём чёрно-серые помехи, хотя телик был выключен. - Согласен, но у неё эта теория засела в бошке прочно. - сделав ещё одну затяжку лёгкие начали вытаскивать из себя едкий дым, но Антон отказывался его выпускать обратно и продолжил проталкивать отвратительный смарт поглубже в лёгкие. Голова сразу-же начала кружиться и он ещё раз отхлнбнул из горла бутылки. - Что дальше? - А что дальше? Мама оставила столько денег, что модно накупить такое количество героина, чтобы днями оставаться под кайфом, а позже остановка сердца. Правда, это последние чем он мне поможет. Шастун всю жизнь притворяться пай-мальчиком, но свой настоящий характер он проявлял в конфликтах, справиться с которой мог далеко не каждый. Его справедливость была безжалостной к себе и другим, но он давно наплевал на свою жизнь с высокой башни. - Т. е. тебе вообще не волнует твоё будущее? - Ты так говоришь будто тебя это ебёт. - он ухмыльнулся. - Сам знаешь что мне осталось жить пару лет. Чего день изо дня тянуть своё жалкое существование? - СПИД это ещё не приговор, поверь. И то, что тебе неудачно присунули - не трагедия. - Арсений говорил с целью провокации друга, хотя знал что он на это не поведётся. - Никто не будет жалеть тебя за то, что ты кончал сидя на чьём-то члене. - Ты слишком душный. - Антон прислонился к стене стараясь делать медленные вдохи и выдохи. Его лёгкие грозились перестать работу, сердце остановиться, а пульс стучал в висках. Мир опасно наклонился, угрожая смертью в чёрной бездне. Так он даже не заметил звука приближающихся шагов, пока писк кроссовок не протиснулся сквозь туман в голове. Кудрявый дёрнулсч и ударился головой об деревянный шкаф с посудой. - Ауч.. - жалко застонал он, бпрясь одной рукой за место ушиба. Попов без лишних слов прислонил голову друга к свой груди и положил свои руки ему на спину. Антон занл что это не признак тёплых чувств от друга, а просто попытка защитить тело раз не получается защищать разум. Он ждал пока брюнет ослабить хватку чтоб обвить руки вокруг его талии. - Вштирило? - вопросов не требующий ответа. Антон слышал тоиный голос Арсения. Он закрыл глаза и ещё сильнее вжался в чёрную ткань. Едва Попов почувствовал пьяные руки на талии, они остановились. - Всё в порядке? - Да. - в этот момент он отметил, что тот симпотичен. Очень симпотичен. Но ведь вокруг куча симпатичных парней, так что выбрать было из чего. В нём же было что-то особенное, что Арсений не видел сразу. Но вот стоя так близко, вдыхая его запах алкоголя и бледной кожи, он удивился. Как может один человек профессионо обладать всеми качествами подряд:беззащиьность, самодостаточность, хладнокровие, эмоциональность, беззаботность. И ещё пару качеств которые так и просят:разленьте меня, перережьте как последний свинью, трахните и уложите уже холодное и истекающие кровью тела в объятия кровати. - Я ещё не так пьян, как хочется. - оторвав Попова от навязчивым мыслей, Антон поймал его взгляд и пожал плечами. Глаза были словно два стеклянных шарика, зрачки неестественно расширены, дыхание прерывестое. Парни так и остались сидеть на полу. Силы надо было беречь, а сейчас можно было просто наслождаться волной накотившегося удовлетворения. В таком положением они могли провести ещё не один час, неспеша попивая уже согревшееся пайло, время от времени куря одну сигарету на двоих, если бы Антон резко не наклонился к парню и не впился в его слюнявые губы. На языке осталось послевкусие коньяка вперемешку с дурью (наркотой). Русое бестие засыпало остатки порошка себе в рот, передавая часть своему приятелю, отстраняясь с мерзким бульканием. Шастун с нескрываемым интересном смотрел на беспечным лицом своего недо-друга. Тонкие губы расплылись в улыбке. Он расположился достаточно близко к парню, но всё ещё сохранял небольшое расстояние. И пока Чуя без стеснения сосал рот своего гостя, руки медленно поглаживали ногу, добираясь до ширинки. К тому времени, как кудрявый растегнул молнию, член второго затвердил до боли. Отораавшись от губ он облезнул головку и медлеными кругами вокруг яиц, потом резко сжал ягодицы и взял член глубоко в горло. Арсению было хорошо до дури. Он стонал в макушку Шастуна, прогул спину, схватил мощными ладонями за плечи. Младший продолжал глотать его, до боли опираясь на локти, и опустив голову до уплры между чужих ног. Попов упёрся рукой об голову приятеля и надавил вниз. Член его проскользил глубже в глотку. Он чувствовал как медленно крадётся поступающих оргазм, и толкьо когда тот настиг парня, сотряс и отпустил еле живым, он заметил, что его руки обвились вокруг шеи партнёра, душа его. Арсений резко откинулся назад, вместе с этим с него соскочил и Антон. Из открытого Ръа стикала слюнка и сперма Едва кашляя в попытке восстановить дыхание, он хватало лёгкими воздух. Шастун заметил как второй закатил глаза, но определить в сознании ли тот не мог. Парень встал и потянул за собой Антона. То шатался и едва стоял на ногах. - Идём. Отведём тебя в спальню. - в голосе едва было слышно нетерпение. К тому времени как русый расплатился на его кровати, он начал что-то несвязно болтать. Попов стянул с него майку, обнажая fit грудь. После стянул спортивки с тонких ног. Под ними ничего не оказалось. Восхитительно гладкая кожа, полунапряжёный пенис. Темневолосый пошарился по полкам прикроватной тумбочки. Найдя необходимое, нажал на шприц пустив по венам струю коричневого героина. Затем упла на спину рядом с обножёным парнишком. Сердце погружалось в нирвану. Ещё спустя время, Арсений дотянулся до бутылки водки, не вставая с постели лёг поудобнее на ватные подушки и стал жадно лакать эту отраву, только чтобы вслед за этим вновь подняться на ноги. Попов медленно стянул с себя одежду, то и дело касаясь себя в попытке убедиться, что он всё ещё состоит из плоти и крови. Только по подрагивающим конечностям можно было определить степень его опьянения, но даже в таком состоянии он сумел натянуть презерватив. Парень опустился на колени, рядом с юношей, погладил его живот тёплыми пальцами, склонился и поцеловал отвердевший сосок. Антон зашевелился, но глаз не разомкнул. Всё из того же ящика тумбы Арсений достал отвертку довольно внушительного размера. Взял острие в рот и тщательно покрыл его слюной. После поднял Шастуну ноги, обнажая румяную дырку между бархатных ягодиц, и вонзил свое оружие посередине. Одновременно с этим склоняясь над парнишкой, кровожадно кусая его сосок. Тело русого передёрнулось от неудержимой боли и затряслось в судороге. Напоследок Попов прокрутил отверткой внутри парня, выдернул из зада, подобно пробки из–под шампанского, и поднёс к широко раскрытым и полным ужаса глазам Антона. С наконечника металлического инструмента капала кровь, вперемешку с пахучим говном. В состоянии аффекта последний лягнулся, как конь, и выбил предмет из рук злоумышленника. Попов не успел среагировать на этот выпад, поскольку был полностью сражен нахлынувшим чувством удовлетворения. В это время мальчишка успел вскочить с кровати и уже даже дать дёру в сторону выхода, но Арсений поймал его. Схватил за кудри и ударил Шастуна лицом о дверной косяк. На белой краске осталось пятно крови, однако сила удара была недостаточной для того, чтобы вырубить парня. Напротив, страх только мобилизовал его и Антон понёсся вдоль по коридору. Попов уже почти поймал его в гостиной. Он бежал за ним на расстоянии вытянутой руки и мог догнать в считанные секунды, но младший громил всё на своем пути. Он валил лампы, вазы, стулья и всё то, что могло хоть как–то задержать второго. Арсений даже взял стеклянную лампу и швырнул её в Антона. Увы, она отскочило от черепа, а проклятый мальчишка, наконец, пошатнулся и мешком свалился на пол. Шастун очнулся в мире наслаждений и боли. Последнее, что ему удавалось вспомнить, это как он собственноручно впустил своего приятеля в дом. После они вместе распивали спиртные напитки вперемешку с наркотой и сигаретами. Всё вышеперечисленное было весьма сомнительным коктейлем, который сейчас находился в организме подростка, поэтому пробелы в памяти можно было спустить на это, если бы не одно "но". Сердце неумолимо сжалось. Боль в груди ушла в живот. Антон толком не ел два дня, так что от кишечника, в котором мышь повесилась, не приходилось ожидать сюрпризов, но вот знакомые спазмы схватили вновь. Перед глазами стоял расплывчатый образ Арсения. А был ли он там, или же все это всего лишь галлюцинация? Возможно, однако вся сцена казалась нереальной, будто далекий кошмар, тут же сменившийся на новый. Запястья и лодыжки крепко связаны, голова ужасно болит. Член встал, глубоко погруженный в глотку Попова. Шасткн хотел было заговорить, но губы засохли и набухли. Арсений протянул ему чашку с водой. Когда парень приподнял голову, мозг начал дико пульсировать. В нём словно рвались все сосуды одновременно. По горлу заструилась холодная влага. Добравшись до желудка, вызвала неописуемый взрыв боли. Русоволосый съёжился, но глотнул еще раз и смог произнести охрипшим голосом. - Арс, что ты делаешь? - Собираюсь убить тебя, - как ни в чём ни бывало ответил тот. По его губам скользнула улыбка, не затронувшая помутневших глаз. - Почему? - короткий вопрос, но ответ доходит не сразу. - Потому что ты прекрасен и в глубине души хочешь этого, пусть и не хочешь признавать. - Попов провел мужскими пальцем по щеке Антона, и он понял, что тот не шутит. - Я не хочу умирать.. - после этих слов, Арсений перестал сосать его пенис, поднял голову и пристально посмотрел в глаза. - Врёшь. - Я буду кричать. - Я знаю. - парень прислонил холодные пальцы к вискам приятеля, слегка надавив, и поцеловал того в лоб. - Если переусердствуешь - всуну тряпку по самое горло. Шастуна охватил немыслимый ужас, грозящий перейти в безумие. Он говорит это на полном серьёзе. И он правда собрался заживо разорвать его на части. Антон попался в его лапы. Выхода нет. Отдаленно похожее ощущение он испытал, когда узнал про положительный анализ на СПИД. Теперь же Шастун осознал, что совсем скоро умрёт. И он понимал, что боится не столько самого факта смерти, а столько того, сколько боли придётся пережить до её наступления. В горле образовался ком — горячий и скользкий. Арсений заметил, что он вот-вот захлебнётся, и повернул его голову набок. Из угла рта вылилась тонкая струйка рвоты. Попов протёр простыни влажной салфеткой, затем другой стороной промокнул пот на лице Антона. Стало только хуже. Под новым углом зрения Шаст увидел электродрель, шило, молот с острыми зубьями, набор ножей из кухни. Нержавеющая сталь сверкала в ярком свете электрической лампы. Пока Арсений выбирал из этого многообразия необходимый инструмент, Антон незаметно пошевелил конечностями. Ремни на руках и ногах отступали на полсантиметра. Арсений Попов знал, как правильно связать парня, чтобы тот не смог вырваться. Всё-таки не зря о нём ходит такая слава актёра. Жгучие слезы покатились из уголков глаз. Антон никогда не ощущал себя столь беззащитным. Попов вернулся с инструментами и положил их куда–то вне поля зрения. Он ущипнул парня за сосок, с нежностью покатал его большим и указательным пальцами. Теперь даже Антон возбуждался от его прикосновений. Кожа стала гусиной, а сосок затвердел. Арсениц приподнял чувствительную кожу и зажал её прищепкой. Новая боль последовала в ту же секунду - сильная и сокрушающая. Дыхание перехватило, Антон не знал как вдохнуть, но он точно знал, что эту боль ему не снести. Но он был должен терпеть, ведь самое страшное еще впереди. И пока он был погружен в эти мрачные мысли, Арсений защемил вторую прищепку на левом соске, который был прокушен почти насквозь. Шастун схватил легкими воздух и закричал, вопль отчаяния, эхом отраженный от длинных низких стен. Арсений засунул нечто скользкое Антону в рот, убрал волосы назад и завязал за головой. Язык прижался к нёбу, но до рвотного рефлекса не дошло. Русоволосый думал, не задохнётся ли он, но решил, что это было бы милосердным избавлением от мук. Он, к сожалению, не задохнулся. Сильные руки Попова схватили его за бёдра. Твердый член тыкался в задний проход. Арсений готов был натянуть хоть два, хоть десять презервативов, только бы ощутить его всей полнотой. Его пальцы обмазывали, растирали, пенис скользнул в раненый анус, нося кардинально новый мир удовольствия и боли, не похожий ни на что испытанное ранее. Жгучий, парящий, тошнотворный и дразнящий простату. Одновременно насилуя парнишку, Арсений паучьими пальцами провел по его ключице, груди и рёбрам. Положил руку на живот, нежно ощупал, будто проверяя, созрел ли сладострастный плод. Антон сжался от страха, тело судорожно задрожало под ладонью парня. А увидев следующий инструмент, Шастун зажмурил глаза. Вскоре он почувствовал у основания грудины кончик ножа. Длинное лезвие для разделывания филе с хлюпаньем опустилось в плоть, внеся с собой холод и безумный ужас, сравнимый с тысячей порезов о бумажный лист. В то же время Арсений сделал сильный толчок и кончил в него. Сперма обожгла разодранные в кровь внутренние ткани, подобно соли. Антон приподнял голову. Попов сделал неглубокий надрез от груди до промежности, аккуратно разделив кожу, оставив меж ними алую расщелину. Шастун видел слои жира и мышц, а Арсений стоял с перемазанным кровью пенисом и со слипшимися волосами на лобке. Он вновь погрузил нож в рану, и Антон опустил голову. Внутри него повернулся холодный нож, с мучительным скрипом прошелся через некую твёрдую оболочку, погрузился в жизненную мякоть. Парень слышал, как растекается по простыни его собственная кровь, как она образует тёплую лужицу под спиной. Кровь наполнила горло, и вот, он уже чувствовал её запах. Мерзкая жидкость обогнула своеобразный кляп в глотке мальчишки и вытекла через уголки губ. По этой причине Арсений выдернул тряпку изо рта. За ней хлынула кровь вперемешку с желчью. Шаст кашлянул, рыгнул, попытался закричать. Но получился только жалкий бурлящий звук, будто кто–то неудачно полощет горло. Попов положил нож, склонился над жертвой, обнял ее, поцеловал в окровавленные губы, облизнул подбородок, шею, затем опухшие соски и, наконец, края раны. Сознание начало затуманиваться, и мозг окутала темнота. Обратно в этот мир его вырвал жгучий надрез в ножа в самое нутро. Антон видел как он открывал куски его плоти. Боль превратилась в нить бесконечной длины, вибрирующей с устрашающей скоростью. Бешенные руки рвали скользкие и ещё живые органы. Вверх поднимался зловонный запах пищеварительных кислот. Мясо свисало из рук Арсения, испуская свои соки. Руки с отвратительным звуками мяли волокнистую плоть. Плоть Антона Шастуна. Сам же русоволосый наблюдал за этой картиной от первого лица через красную занавесу. Боль помаленьку начала отпускать. И вот он уже ощутил невесомость и холод. Потянуло в сон. Мысль о приближении конца уже не пугала и даже не беспокоила. Эта самая мысль успокоила, словно прикосновение любимого человека. И Антон закрыл глаза, чтобы никогда их больше не открывать. Картина открывалась неутешительная. Арсений Попов, полностью обнаженный, стоял в таком количестве крови, сколько просто не могло выйти из человека. Тем не менее на белых простынях расплылось ужасное нечто. Тело распорото. Посередине огромная рана с расплывчатыми краями, голова запрокинута назад в агонии, привязанные конечности ещё вздрагивали. Даже пол был залит кровью. Мужчина поднял голову вверх. Из окровавленых рук свисали длинные куски отливающей блеском плоти. На секунду взгляд его прояснился. Попов начал задыхаться, выплюнул сгустки крови оставшейся во рту. Один из таких сгустков упал на верхнюю губу покойного Антона. И вместо момента великолепного единения, Арсений взял умершего на руки, словно младенца, прижал к себе. Голова запала назад, обнажая края вспоротого горла. Кончики волос прилипли к щеке. Это безупречное лицо уже схватила мраморная бледность от быстрой потери крови. Кожа Шастуна стала липкой. Арсений вновь обнял его, облизал плечо и изгибы шеи, скользнул кончиком языка между краев смертельной раны. Сейчас мальчишка казался очень лёгким, словно его покинуло нечто более весомое, нежели просто душа. Потом они вместе приняли душ, смыли кровь с волос и белоснежной кожи, обтёрлись полотенцем и улеглись на кровать. И Попов занялся с ним любовью, с новым Антоном, который не мог ему сопротивляться и нисколько не возражал, когда тот прокалывал в нём отверстия отвёрткой, который не сказал ничего против даже когда тот оторвал одно из его яичек, словно лампочку выкрутить из лампы. Арсений достал сердце парнишки, будто хрупкую стеклную фигурку. Ведь взять часть от своего мальчика было очень важно. Он завернул орган в салофановый чёрный пакет, чтобы забрать с собой. Перед тем как выйти из дома, он посмотрелся в зеркало в ванной. Вернув тело Антона на кровать, Попов ещё долгое время не решался покинуть его, но ноги затекли и настало время действовать. Арсений вернулся в свою одежду. С момента его первого прихода сюда она ничем не изменилась. Натянув лёгкие кеды, он вышел за порог и под прикрытием ночных сумерек он направился в неизвестном направлении. *** Арсений всё так-же находился в грязном отеле За окном только вставал солнце. Антон, с которым он вчера договорился встретится, не отвечал на сообщения и звонки. Он почти ничего не помнит со вчерашнего дня, а там было что вспомнить...