Супруги

Когда на его рыжие взлохмаченные волосы ложится теплая рука мужа, Чайлд мигом вспоминает жизнь без своего супруга. Зачем-то сознание хранит в своих чертогах и архивах одинокие и пустые дни, заполненные лишь жаждой быть сильнее и положить весь мир, заполненный кровью, к своим ногам. Где-то там, в коридорах памяти пылятся те моменты неловкости, когда девушки в Ли Юэ старались с ним заговорить, аккуратно упираясь бедрами в края столов, за которыми Предвестник обедал. Помнит он и их тоненькие пальчики, снующие ловкими цапельками, чтобы помочь ему с его заклятыми врагами - палочками для еды. Звонкие голоса миловидных красавиц, меняющихся одна за другой, их смех и блики в глазах - все в каких-то отдельных деталях, но никакой общей картины. Одна за другой, они теряли надежду на отношения с рыжим иностранцем и растворялись среди толпы, оставив после себя лишь аромат и примерный темп смеха. Чайлд никогда не интересовался ими и даже не мог найти причины своего бездействия в отношении противоположного пола: ну, шебуршат они что-то перед ним, цветастая вереница волос, платьев, зонтиков; какие-то очередные расспросы про его родину: "Правда ли у вас так холодно?", "Ох, я не люблю холод!", "И даже озёра замерзают? Никогда не видела ничего подобного!". Совсем далекий от флирта и понимания женских намёков Аякс просто любезно отвечал девушкам, провожал их ночами до дома, убирая руки каждый раз при случайном соприкосновении с маленькими женскими ладошками и вообще старался лишний раз сторониться дам. Куда более заинтересованным он был во время боев с Чжун Ли, с этим взрослым консультантом из "Ваншэн". Мужчина притягивал к себе каким-то отцовским очарованием, обаянием интеллигента и просто идеально вписывался в окружение в глазах Чайлда. Точно не Чжун Ли был на улицах Ли Юэ, а сам город стоял для него, был его фоном и декорацией, подчеркивающей мужскую индивидуальность и... драгоценность? Когда его супруг касается темными с золотыми узорами пальцами его щеки, Чайлд вспоминает как впервые взял его руку в свою. Эту аккуратную, точно кисточка для каллиграфии, ладонь с крупным кольцом на большом пальце, - тогда они стояли в долине Гуйли, в месте, где Чжун Ли обычно всегда молчал. В ту ночь их совместной прогулки мужчина с прытью ящерки, бегущей прочь с горячего камня, вспорхнул на каменную стену руин, повернулся к Чайлду и пригласил его присоединиться к прогулке. Перед глазами до сих пор стоит его нежная заботливая улыбка, его светящиеся золотом в ночи глаза, заполняющие медовой негой спокойствия душу. Он пригласил его не только стать спутником его прогулки, но и спутником его жизни. Внутри сердца и головы не было никаких противоречий принять его предложение, и Аякс потянулся к Чжун Ли, не прерывая их зрительного контакта, зачарованный ощущением нужности и любви. Еще Чайлд прекрасно помнил, как первый раз целовал своего человека (Архонта?). Это был его первый серьезный поцелуй за всю жизнь. Став 11 Предвестником в столь юном возрасте, он никогда не стеснялся того факта, что он девственник - ему банально было не до этого. Куда больше его влекли битвы, бурлящие кровь во всем теле, разгоняющая адреналин и кислород по крепкому молодому телу, в хаотичном порядке испещренному веснушками вперемешку с боевыми шрамами. И вот в тот момент, когда горячий язык опытного мужчины шмыгнул между его губ, его плоть отозвалась спазмом внизу живота, судорогой сжимаясь в комок нервов. Он помнит, как даже немного испугался собственной реакции на подобное, захлопав медными ресницами во время поцелуя. Чайлд трется прижатой к тонким ногам щекой, лежа на коленях своего мужа, когда вспоминает их первую совместную ночь. Он сам страшно волновался, ведь это... впервые. Совет отца о том, что огненная вода может помочь успокоиться, Аякс помнил всегда и во время ужина выпил одну пиалу "для смелости". Это и вправду помогло ему расслабиться, позволив быть собой со всем спектром своих необузданных эмоций и чувств. Тогда, стоя на коленях перед обнаженным божеством, он зарывался носом в сгиб промежности, буквально вынюхивая весь запах Чжун Ли, пока его неумелые руки силились не травмировать эрегированный член мужчины. "- Сяншень, ты здесь так невероятно пахнешь... Это твой запах..."- шептал он точно в бреду, целуя лобок и спускаясь губами ниже на сам орган. Его щеки были вымазаны его же слюной, потому как он активно тёрся лицом, как кот, стараясь сохранить на себе хоть сотую долю этого аромата, целовал каждый кусочек тела мужчины, до которого только мог дотянуться. Восторг и удовольствие настолько переполняли парня, что были готовы вылиться слезами, но сам Чайлд скинул это все на последствия алкоголя. Он очень старался сделать своему возлюбленному хорошо: затягивал орган щеками, облизывал его, залезая кончиком языка под головку и вталкиваясь в уретру; пока его горячий и мокрый рот сжимал плоть, шершавая ладонь быстро вела по стволу, ускоряя оргазм. Лежа на коленях мужа, Чайлд усмехнулся, щекоча дыханием кожу. "- Всё в порядке?"- звучит бархат голоса над головой. "- Да, вспомнил кое-что..."- не открывая глаз, Аякс поворачивается и легонько касается губами колена Чжун Ли. Он вспомнил свое удивление от золотистого цвета семени мужчины. Это буквально было золото, стекающее по его губам, капающее жемчужинами ему в ладонь. "- Ох, надо было тебя предупредить..." - немного виновато прошептал Чжун Ли, поднимая его голову на себя за подбородок. "- Устроишь мне лекцию позже, Сяншень. Сейчас я хочу увидеть, чем ты еще можешь удивить меня,"- Аякс облизывает свои губы и рывком поднимается, прижимаясь животом к телу любимого. Коридоры сознания ведут Чайлда дальше, показывая его первые неумелые ухаживания, то как он старался быть нежным, растягивая анальное кольцо мышц Чжун Ли, терпеливо дающему себя изучить. Несдержанный рыжий Предвестник действительно пытался контролировать себя, чтобы не навредить любовнику, податливо подставляющемуся под все его действия, давая себя сграбастать и уложить под горячее тело, вжать в подушку лицом. Чайлд помнит, как он быстро кончил тогда, совсем потеряв голову от удовольствия, упиваясь теплом тела и соблазнительностью голоса своего любовника, тихонько стонущего под ним. Чжун Ли успокоил его - разволновавшегося парня, практически юношу, столкнувшегося с таинством страсти и любви: умелые темные с золотимыми линиями пальцы Чжун Ли уложили светлую руку на свой эрегированный член и задали темп, помогая довести его до разрядки. Золотистое семя, заполнив рот парня, разлилось неожиданной горечью. Рыжий лис в человеческом обличье ластится и трется о плечо своего человека (Дракона?), выказывая свою любовь и покорность перед ним. Полудракон в золотом ханьфу, не прекращающий чтение какого-то желтоватого свитка, гладил щеку лиса, уже тянувшего пальцы к завитушкам величественных драконьих рогов. Предвестник глядит на их позолоту и силится вспомнить их настоящий размер, нескованный ограничениями человеческого тела. Этот чердак в его памяти очень и очень темный, лишь его уголки освещены слабыми проблесками сознания. Тьма бездны не дает уловить картину во всем ее масштабе, выпуская скудные фрагменты света. Чайлд силится вспомнить тонкую драконью тушу под своими когтистыми лапами, фиксирующими рептилию под собой. Кажется, Чжун Ли тогда жаловался, что он вот-вот оторвет ему хвост, если продолжит так же тянуть. Гигантское тело переполнялось мощью и инфернальным удовольствием от мягкого и упругого нутра рептилии, шипящей не то от боли, не то от наслаждения, но принимающей нечеловеческий член в себя. Возможно, Предвестнику должно быть неловко и, наверное, даже стыдно за то, что они с супругом решили отринуть свою человеческую сущность ради нового сексуального опыта, но Чайлд лишь улыбался и ощущал тепло в паху, когда вспоминал этот момент. Точнее, старался вспомнить: все-таки, выпуская сущность бездны в мир, он теряет пятно контроля в своем сознании, позволяя монстру вершить то, что ему вздумается. Шершавые губы предвестника лезут сквозь распущенные волосы, прямо под ухо супругу: здесь точка, пульсирующая запахом его человека (Господина?). Оставив мягкий поцелуй, Чайлд тянет руку медленной лентой под плотную ткань ханьфу на груди, намереваясь украсть внимание Чжун Ли, оторвать его от треклятых желтых папирусов, заполонивших полки в их доме. — Я люблю тебя, Сяншень. Чжун Ли откладывает свиток в сторону и касается залезшей под одежду руки, на которой золотом блестит обручальное кольцо. Глаза цвета кор ляписа заглядывают в голубую бездну с белыми бликами света. — Ты моя Луна и моё Солнце, Чайлд. Ты - моё сокровище и моя жизнь. Ты - мой супруг. И я люблю тебя, Аякс. Свою клятву любви мужчина закрепляет нежным поцелуем, переплетая окольцованные пальцы.