Это всего лишь сон?

***

      Дождь безжалостно барабанил по всем поверхностям. Этот звук был успокаивающим для парня. Такемичи любил дождь. И сейчас, сидя дома, единственное, что останавливало его от того, чтобы выбежать на улицу под холодные капли — это руки, обвивающие его тело. Взгляд голубых глаз обратился к парню, который смотрел на передачу, идущую на включенном телевизоре. Свет от экрана красиво отражался в темных глазах, освещая лицо напротив. Пшеничные волосы были растрепаны, слегка ложась на лицо; привычного хвостика на Майке не было, что придавало ему домашний вид.       И парень так бы и залипал на своего любимого в полутьме, освещенной лишь телевизором, если бы в какой-то момент не встретился с заинтересованным взглядом, который словно тянул его внутрь. Еле заметные зрачки расширились, вероятно, так же, как у него самого. Осознание того, насколько они были близки всё это время, ударило ускорившимся биением сердца, и в тот момент Ханагаки просто-напросто утонул.       Утонул в глазах и в поцелуе.       И ответ его был незамедлительным. Руки обвились вокруг шеи, прикосновения бродили по телу, когда поцелуй набирал обороты, а Манджиро, уже полностью поглощенный процессом, нависал над ним, совершенно забыв про передачу, которую недавно смотрел с таким интересом. Такемичи очень любил их поцелуи. Сано всегда целовался грубо по собственечески и чертовски нежно одновременно, и это сводило с ума. Старший всегда вел их поцелуи, всегда ставил свои правила. И это было так похоже на его гребаный характер лидера и командира, что голубоглазый даже не мог подумать о том, чтобы забрать инициативу.       Когда от активного поцелуя Майки перешел на шею с поцелуями и покусываниями... О-о-о-о! Светловолосый действительно обожал кусать. Казалось, больше, чем целоваться, или это действительно было так?       Горячие руки, которые уже гуляли под футболкой, прошлись по чувствительной коже давно знакомого места, от чего младший не смог сдержать тихий стон, откинув голову назад и немного выгнувшись, тем самым предоставив больше пространства. Он не видел, но точно знал: Сано улыбается. — Люблю тебя...       Эта негромкая и, вообще-то, ненужная фраза прозвучала между ними. Они оба и так знали это.       Прикосновения, прикосновения... Такемичи нравилось, Такемичи скучал, Такемичи надеялся, что это не сон.

Поцелуи, касания, укусы, стоны..

      Казалось, это продолжалось бесконечно. Просмотр фильма вместе перерос в бесконечное время, уделенное друг другу.       Возможно, это могло продолжаться вечно. Время шло так медленно, когда они были вместе, и это безумно нравилось. Это затягивало. Ханагаки чувствовал себя наркоманом. Он зависим, зависим от Манджиро. От его тёмных глаз и сильных рук, от его пшеничных растрёпанных волос. От всего. Был ли Майки так же зависим? Мичи не знал. И, честно говоря, даже не хотел думать. Наверное, он боялся получить иной ответ.

Это сон?