Я тебя бесконечно, Чон Чонгук

♾♾♾ — Я дома! — раздался голос Кима старшего в прихожей, после чего хлопнула входная дверь. Мужчина скинул с себя холодное, из-за уличной погоды пальто. Снял деловые туфли, что намокли в мокром снегу и прошёл в гостиную. В светлой комнате, взрослое мужское тело окуталось приятным теплом, исходящее из раскалённого камина. Со второго этажа послышался детский топот, что прошёлся по стенам, а дальше и по ступеням. — Папа! — девочка с разбегу пригнула на отца, обвив его торс ногами, — я соскучилась! — улыбнувшись ровными зубками, девочка обняла Кима за крепкую шею. — Я тоже, Сонхва, — прижав к себе хрупкое тело, Тэхён уткнулся замёрзшим носом в темную макушку дочки, вдыхая приятный запах детского мыла. Как там его…дракоша? В помещение зашла Гымхи, мать девочки, а также жена мужчины. Невысокая, милая женщина, с темными волосами выше плеч. Улыбнувшись увиденной картине, она сложив руки на груди прислонилась к стене, наблюдая за родными. Заметив мать, девочка спрыгнула с отца и схватила того за руку. — Папа, пойдём ужинать! Мама приготовила Кимпаб, как ты любишь, — щебетала Сонхва, таща отца за собой. Растерянно улыбнувшись, мужчина сморщил нос от услышанного и взглянул на дочку, что смотрела на отца горящими и огромными глазами, он перевел взгляд на жену. Женщина поняв намёк, улыбнувшись подошла к дочке и подняла ее на руки. — Сонхва, папа должен переодеться и помыть руки, как закончит мы все вместе поужинаем, хорошо? — девочка задумалась и закивала как болванчик, — Вот умница. Благодарно кивнув, Тэхён поднялся на второй этаж. Ступая на половицы, скрипящие в тишине. Зайдя в общую их с женой спальню, мужчина уселся на застеленную кровать. Повернувшись к окну, мужчина поднял взгляд на темное небо, с которого падали новые, только зарождавшиеся снежинки. Скрестив руки, он склонил голову, большие глаза потухли, а улыбка сползла с лица мужчины. Зима. Он любил зиму, лет так двадцать назад. Встав с места и подойдя в рабочему шкафу с папками, мужчина открыл ящик ключом, что всегда лежал в правом кармане его брюк. Дрожащими руками взяв предмет в руки, Ким расплылся в улыбке, единственную искреннюю за этот вечер, пучина воспоминаний окутала с головы до ног, напоминая не о дне, а о парне стоящего рядом. Май 1998. — Гук догоняй! — крикнул шатен, оглядываясь назад. — Ты же знаешь, что я все равно быстрей! — громко рассмеявшись, брюнет побежал вслед. Тэхён бежал вдоль аллеи, быстро перебирая ногами и задевая краями кофты пшеничные колосья. Они с Чонгуком часто после рабочего дня на заводе, по изготовлению запчастей, играли и резвились на этом поле. Яркое солнце светило над их макушками, и дарило красивые лучи, что бегали по лицам юнош. Не сильный ветер перебирал темно-шоколадные пряди волос, сильно отросшие и мешающие мальчишескому взору. Пробежав ещё несколько десятков метров и остановившись, шатен пытался отдышаться от быстрого бега, крики и смех сзади него давно стихли. Развернувшись назад, Ким не нашёл Чона, что должен был его догнать. Крутя головой в разные стороны, вокруг лишь пшеничное поле и он, Чона не видно. — Чонгук! — крикнул мальчишка, и эхо разошлось по всей округе. В ответ давящая тишина и изредка щебечущие птички. Стоя на месте Тэхён не спешил бежать обратно в поисках друга. Младший был очень умён и хитер, Скорее всего это его очередная ловушка, стоит немного подождать и ор выйдет сам. Но спустя минуту, пять и даже десять, от брюнета ни духу ни слуху. Тэхён начал волноваться, теперь же ему не казалось что это глупая шутка. Он поднял взгляд на голубое небо и сузил глаза от яркого солнца, что щипал их. — Чон Чонгук! — повторно крикнув, но намного громче, парнишка ожидал ответа. Тишина. Теперь же режим волнующейся мамочки включён на максимум. Поджав кулаки, парень направился назад, откуда и прибежал. Ступая на хрустящую траву под чёрными ботинками, он и не заметил преследователя сзади. Человек сзади подкрадывался настолько тихо, что даже летучая мышь не расслышит. Он словно охотник подбирался к своей жертве из-за спины, это манёвр нападения ужасно голодного хищника. Пройдя несколько метров, Ким слышит сзади себя хруст засохшей ветки, замерев на месте, не успевает он обернуться на звук, как чья-то тяжелая тушка валит его на пол. И вот он уже готовился к своей смерти как «убийца» обжигая горячим дыханием кожу его уха, низким голосом прошептал: — Попался.. Развернувшись назад, Ким встретился с запыхавшимся, но со счастливым Чонгуком что во все свои тридцать два, улыбался кроличьей улыбкой. — Ты меня напугал! — с обиженным голосом прокричал шатен и несильно ударил того в плечо, вызывая тихий смех. — Ты бы видел своё лицо хён, ты такой смешной! — и в подтверждение своим словам, брюнет скорчил смешную рожицу, от чего оба залились смехом. — Не смешно Гук! Я думал тебя съела гиена! — и как бы старший не пытался злиться, он все равно счастливо улыбался. — Какие гиены в Сеуле, хён? — с насмешкой спросил брюнет, и вопросительно выгнув бровь. Буркнув себе под нос что-то несуразное, Ким взглянул на младшего, что до сих пор нависал над ним. Переведя взгляд на розовые губы Чонгука, Тэхён невольно облизнулся. Такие манящие и наверняка мягкие губы, что так и просились на поцелуй. Прикрыв глаза, шатен инстинктивно потянулся вперёд и казалось бы что вот-вот случиться столкновение, как старший слышит тихий смех сверху. — Хён, у тебя листик в волосах, — мягко улыбнувшись, Чон вытащил из волос сухую палочку, что листом, впрочем, и не являлась Распахнув в удивлении глаза, Тэхён поспешил выбраться из под Чонгука и поднявшись с сырой земли на ноги, стал отряхивать белый кафтан и темные брюки по пояс. Развернувшись к младшему, шатен встретился с прищуренными глазами и хитрой улыбкой во все тридцать два. — Что? — вопросительно спросил Ким. Подойдя ближе, Чон склонив голову на бок и облизнул свои губы, от чего Тэхёну пришлось нервно сглотнуть. — Ты хотел меня поцеловать, — расстёгивая буквы, произнёс брюнет, тихо посмеиваясь. — Ч-что? Неправда! — заикаясь промямлил хен. — Ещё какая правда, я все видел хен! — брюнет скрестил накаченные руки на груди и сморщил нос. Шатену было нечего сказать, ведь этот малец то абсолютно прав. Конечно он хотел его поцеловать! Кто бы удержался ?! Щеки вспыхнули от стыда как спичка, а уши и шея залились пунцом. Развернувшись, старший направился в неизвестную ему сторону. Сбегаешь, Ким? Как по-взрослому. — Эй! Подожди хён! — весело смеясь, парень ринулся вслед за старшим. Сравнявшись с ним, брюнет сложил руки за спиной и вскинул голову к небу. Они шли несколько минут в тишине, что разбавлялась хрустом веток и насвистыванием Чона. Все ещё сгорая от стыда, Тэхён не спешил поднять голову и взглянуть на собеседника. Все же поборов свой, резкий прилив смущённости, старший мельком метнул взгляд на брюнета. Тот же держал свой взор прямо и не замечал на себе чужих любопытных глаз. Ким бесстыдно рассматривал четкий профиль Чонгука: густые темные брови, большие черные омуты, в которых и утонуть не жаль, ровный нос и милые губы с маленькой точкой родинкой. Младший очень красивый, поэтому за ним всегда бегают толпами безумные девушки-фанатки. Конечно, имея красивое лицо и крепкое тело с мощными мышцами, это не удивительное явление. С самого детского сада дети дарили ему свои игрушки, собирали для него пышный букет из осенних листочков или же лепили котлетки из песка и всякой дряни, но маленькому крольчонку всегда удавалось вежливо отказаться и не получить отравление желудка. Даже по сей день, девчонки умудряются пробраться в мужскую раздевалку и подкинуть свои любовные письма, с длинною Бурдж-Халифа, в карман Чона. Он настолько всем нравиться, что даже если чья-то девушка бросит своего парня и уйдёт к Чонгуку, то никто не обижается на это, а некоторые даже гордятся этим. Но матушка природа старшего красотой тоже не обделила, за ним тоже охотятся многие представители женского пола. Идеальное лицо, с пропорциями и линиями как у аристократа. Острые скулы, смотри не порежься. Глубокие, медовые глаза, ровный нос с милой родинкой на кончике и пухлые губы в виде сердечка. Тело конечно не такое накаченное, как у этого карапуза, но тоже ничего, довольно подтянутое. — …Тэ! — обеспокоенное лицо брюнета появилось напротив шатена. — А? Что? Я тебя не слушал, — совсем позабывшись в своих мыслях, Тэхён и не заметил как Чонгук что-то увлечённо ему рассказывал. Резко остановившись, брюнет вдруг обхватил лицо шатена обоями руками и с недовольным прищуром взглянул прямо в глаза старшего. — Ты что, — он приблизился настолько близко, что Ким чувствовалась на себе его горячее дыхание, — влюбился? — Чего-о-о? — скривив лицо старший и оттолкнул от себя Чона, — не говорю глупостей, говорю же, задумался я! — Точно? — с недоверием зыркнул на него Гук. — Точно! Так о чем ты говорил? — Вон, смотри, — повернув голову в ту сторону, куда кивнул парнишка, Тэхёна встретило огромное заброшенное здание. Оно полностью состояло из бетона, доверия оно не внушало совершенно. Вытянув губы в удивлении, Тэхён подошёл ближе ко входу, за ним же последовал младший. — А зачем мы сюда пришли? Оно ведь заброшено? — переступая металлические палки и обломки стёкол, Ким поднялся по лестнице. — Да, его строили ещё два года назад, но забросили из-за нехватки денежных средств. Я нашёл его вчера, хотел показать тебе, — поднимавшись на второй этаж, где отсутствовала крыша им открылся великолепный вид на местность. Это невероятно красивое зрелище — закат. Когда солнце такое большое, близкое, багряно-красное, фантастическое, закончив свою дневную работу, ласково дарит последние тёплые лучи и заходит за горизонт. И именно этот момент, самое романтическое время суток, которое рождает легенды, что обладают притягательным волшебством. Солнце подсвечивает облака снизу, которые гонит ветер по голубому небу, делая их ярко-желтыми, как цветы форзиции, сине-красными как флаг Лихтенштейна или же розоватыми, словно сладкая вата. Длится этот момент не долго, но запомнить хочется навсегда. Унести его в своей памяти и как художник хочет перенести на картину. Именно в эти мгновения на лице появляется улыбка, нежная и мечтательная. — Вау, как красиво, — заворожённый этой красотой, Ким не сдержал восхищенного вздоха. Обернувшись в сторону резко притихшего друга, Тэхёна опять встретила пустота и вечерняя тишина. Закатив глаза, шатен сложил руки на бёдра и ожидающе взглянул на лестницу по которой они поднялись. — Гук, если это опять твои шутки, то я оторву твои яйца и сделаю из них тамагояки! — крикнув на всю округу, шатен развернулся обратно к закату. Сзади хрустнуло стекло под чьими-то шагами и среагировав Тэхён подхватил железный лом, слева от него который он заприметил ещё в начале и развернувшись направил оружие прямо вперёд. Перед ним стоял удивленный Чонгук. — Все, сдаюсь! Только не убивай! — брюнет зажмурил глаза и поднял руки в поражении. Закатив глаза, старший опустил палку и отбросил ее на пол. — Куда ходил? Не отводя взгляда от заката, парень выслушивался за копошением на заднем фоне. — За вот этим красавцем, — взглянув на протянутый предмет в руках, Тэхён узнал в нем фотоаппарат. — Это Polaroid 636 Close Up? — ошеломлённо вскрикнул Тэ, глядя как брюнет кивает в знак согласия, — Откуда он у тебя? — Отец подарил, а вчера забыл его здесь когда хотел запечатлеть закат, — окинув взглядом горизонт, брюнет повесил фотоаппарат себе на шею, — Клёвый, правда? — Клевый? Это что ещё за слово такое? — скривил гримасу отвращения, вызывая смех у юноши. — Ну-у, Юнги сказал, что клёвый — это по типу слова крутой, — с умным видом протянул он, философ недоделанный. — А, ясно, — кивнув, Ким закусил пухлую губу, — А зачем он тебе, опять закат фотографировать? — Не, — цокнул рассматривая аппарат, — Нам надо сделать общую картинку. Дёрнув бровью, старший склонил голову. Зачем это? Чонгук словно прочитал его мысли, поспешно ответил на немой вопрос. — Ну, на память например. Когда станем совсем старенькими то будем сидеть в инвалидных креслах и вспоминать молодость. — Может ты и постареешь, но я буду вечно молодым, — фыркнув, Ким по деловому вскинул подбородок, боковым зрениям следя за реакцией Чона. Улыбнувшись, тот покачал головой. — Хорошо, когда я постарею, то буду вспоминать свою молодость, а ты будешь завоевывать сердца молодых дам, — подмигнув, парень подошёл к бетонным плитам, что стопкой лежали друг на друге. Проводив младшего взглядом, Ким уселся на холодный пол в турецкой позе, смотря как Чонгук что-то делал с фотоаппаратом и нажимал на какие-то кнопки. Подперев рукой голову, Ким тяжело вздохнул. Сделав из подручных материалов самодельный штатив, Чон начав обратный отсчёт на аппарате, подбежал и уселся рядом с шатеном. — Скажи «сыр»! — сказал, встряхнув темные волосы. — Зачем это? — скептически выдал. — Просто сделай! Сейчас щёлкнет! — недовольно шикнул Чонгук и выпрямившись, согнул пальцы «зайчиком». Сделав то же самое, мальчишки улыбнулись камере и крикнули продолжительное «сы-ы-ы-р». Вспышка ослепила на долю секунды и пока шатен проморгавшими встал с места, младший уже с тёплой улыбкой рассматривал снимок, который с шумом выдал фотоаппарат. Подойдя ближе, старший взглянул на картинку и чарующе проговорил. — Красиво, — протянули оба. Только один говорил про сам снимок закатом, а другой про сидящего рядом парня, с обворожительной улыбкой. Наши дни. Стоя спиной к двери, он и не заметил вошедшую в комнату дочь. Девочка пришла узнать чем занят отец, раз не услышал как она звала его. Подойдя ближе, Сонхва взглянула на предмет в руках отца. Это было фото в деревянной рамке. — Пап, а кто это? — внезапно спросила маленькая девочка, тыкая пальцем на старую фотографию, где стоят двое мужчин, чьи улыбки рождают приятные воспоминания, радости и ностальгии. Они стоят на вершины некой заброшки, глаза их увлечены необычайным закатом. Неизвестный мужчина для девочки был неотразим, его большие глаза сияли трепетным счастьем. Он сидел рядом с ее отцом, что умиротворённо смотрел на него. Они запечатлели этот момент ради их общего будущего. Которого не стало. Старший Ким с улыбкой провёл большим пальцем по заветной картине, хранившаяся у него долгие годы. Такая маленькая, старая, потрепанная, но имеющая столько смысла лишь для них двоих. Он вновь почувствовал ту бурю эмоций, что холодно отразились на его больном сердце. В спальне включено отопление и достаточно тепло, но оно все равно не заменяет «его» — Его зовут Чонгук, — заявил брюнет, не отрывая взгляда от фотографии. — Вау, он такой красивый, — с восхищением заявила Сонхва, — А кто он? — Он — моя самая большая удача в этой жизни. «Удача с самым ужасным ее последствием» Сейчас ему сорок два, а Чонгуку на фото все лишь двадцать. Столько всего они пережили вместе, укрывая друг друга от невзгод и всего мира. Они были юношами, чьи сердца заполнены отчаянием и любовью. И в итоге они разделили эту боль на двоих. Вместе. До конца. — А где он сейчас? — очередной вопрос от дочери, вырывает мужчину от воспоминаний. — Он? Сейчас он совсем один и ждёт его. — Он живет в моем сердце, прямо вот тут, — говорит Тэхён, кладя большею ладонь на сердце. А ведь это правда, сердце, что бьется в его груди принадлежит вовсе не ему. Вновь повернув голову к окну, он мёртво улыбнулся, глядя как снежинки падают на землю, как и его слёзы по щеке. И, к счастью, его дочь никогда не узнает, что неизвестный ей красивый мужчина — первый человек, который смог дать понять, что он тоже чей-то дом, родное место, мир. Она никогда не узнает, что этого человека не стало двадцать лет назад, от глупого решения стать донором и спасти Кима от рака. Она никогда не узнает, что ее отец вовсе не задерживается на работе, а ждёт его на том самом месте, где они встречали первый снег, много лет тому назад. Она никогда не узнает, что он никогда не любил этот чертов Кимпаб, зато любил его. Она никогда не узнает, что ее отец перед сном всегда старается забыть эти чертовы огромные глаза, в которых хочется забыться,что пробуждают внутреннее, позабывшееся «я» Она никогда не узнает, что у Тэхёна есть ещё одно тату, под рёбрами, прямиком, где сердце. Надежно созданное не для неё, не для его жены, а для мужчины, который вызывал в нем весёлого и наивного мальчишку. Je t’aime infiniment, Jeon Jungkook « Je t’aime infiniment, Jeon Jungkook » « Я тебя бесконечно, Чон Чонгук » end