Память о колокольчике, который хотел жить

      Киллуа чуть ли не в упор смотрел в карие глаза, что смотрели куда угодно, но не на него. — Что рассказал? Ты что-то скрывал? — взгляд Золдика снова переменился на недовольный. — Я не хочу, чтобы ты говорил об этом в таком ключе…. — Ладно, давай поговорим, — он отстранился от него, сложа руки на груди. Парни сидели на скамейке и пока Гон теребил пальто, Киллуа пялил в его лицо заостренными зрачками. Под взором синих глаз Гону хотелось съёжиться до размеров комочка. — Я даже не знаю с чего начать… — … — М-м-м, Киллуа, когда ты увидел меня в школе или тогда вечером, ты не вспомнил меня? Совсем? — Если я давал тебе автограф, то я точно тебя не запомнил. — Киллуа, я не шучу! Я серьезно! — Да и я вроде как нет. — Не помнишь значит…Киллуа, мы раньше виделись. — Извини, что не вспомнил. Но разве это объясняет твоё «снова»? И как к этому причастен брат? — Мы общались! — воскликнул Гон, смотря чуть ли не кристальными глазами. От нахлынувших эмоций он схватил Киллуа за руку. — Хорошо общались! — Не помню такого… — Вот именно…ты не помнишь…Ты не помнишь, как мы дружили и всё после того, как Иллуми забрал тебя. Поэтому с того времени мне и кажется это всё из-за него. — Пхех, — усмехнулся парень, принимая это за шутку, — ты хочешь сказать, что я забыл всё из-за него? Верно? — Если простым языком, то да. — …ты же не пьяный, верно? — Киллуа! — Всё-всё ! Ты не пил. Пил бы - уже бы спал, — на такую правду Гон надул щеки. — Допустим, мы дружили. Что именно я забыл? — Нам было тогда по восемь лет, я тогда приехал сюда на каникулы. Мы познакомились на площадке. Та, что находится около реки в парке, в городе. И мы стали друзьями. — Друзьями значит...

Часть 1. Незнакомец

— Хватит дурачиться, ещё раз говорю, иди домой! — М-м-м, ну, мы так с тобой сдружились! Давай хотя бы выпьем вместе за дружбу! — Сдру…. Что? Какой выпьем?! Совсем еблан?!       В голове сразу всплыли слова пьяного Гона в их первую встречу. Киллуа тогда посчитал их пьяным бредом, но сейчас эти слова приобрели совсем другой вид. Теперь они могли играть на руку Гону и подкрепить его слова о детской дружбе. — Хорошо, продолжай. — Ты был моим первым настоящим другом в этом городе…да и в принципе, — грустно произнёс Гон. — А ты забыл меня! Я честно не помню, как пьяный подбежал к тебе. Может я что-то и сказал, но, увидев тебя в нашей школе, я так обрадовался! Я сразу узнал тебя! А ты нет!! — ещё раз воскликнул тот, показав на Киллуа указательным пальцем. — А мы дружили!!! Даже были лучшими друзьями! — А…лучшими друзьями? — как только он сказал это, то схватился за голову, начиная чувствовать нарастающую головную боль. — Да! — продолжал твердить парень. — Ты мне веришь?… — …сложно поверить. Черт, не вовремя голова заболела. Ш-ш-ш… — Тебе плохо? Может до аптеки дойдём? — вздрогнул Гон и положил руку на плечо парня, но едва он коснулся, как Киллуа резко дёрнулся. — Не надо, не трогай меня, — он не хотел отвечать так грубо, но почему-то от его прикосновения моментально стало хуже. Гон виновато смотрел на него и ждал вердикта. — Прости, но из-за этого башка болит ещё больше. Почему ты не рассказал мне об этом раньше? Я вот этого не понимаю? — Твой брат… — Думаю, слова излишне, — произнёс темноволосый мужчина, подходя к ним изо спины. Парни моментально развернулись, заметив уверенное движение к ним от машины. Это был Иллуми — мужчина одетый в фиолетовый брючный костюм, длинными волосами и чёрными, как ночь, глазами. — Киллуа, идём домой. — Б-брат?! — воскликнул Киллуа, однако позже он пожалел об этом, почувствовав второй прилив колотящей боли в висках. — И как же тебя угораздило так долго скрывать это…безобразие, — не торопясь, перевёл взгляд на Гона, что злостно глядел на него исподлобья. — Он не пойдёт с тобой! — воскликнул Фрикс и взял Киллуа за руку. — Киллуа, мой друг! Ты не можешь забрать его второй раз! — Могу, он мой младший брат. А тебе в прошлый раз было предупреждение, Гон. Если попробуешь снова приблизиться к нему, я убью тебя своими руками. Неужели в таком мальчонке столько бесстрашия? — Что…? — Киллуа вскочил с места и немного отгородил Гона, однако через правое плечо смотрел на поджатые губы.       Так вот при чем здесь Иллуми. По словам Гона, в детстве они были лучшими друзьями, но после его забрал Иллуми и Киллуа забыл обо всем. Однако в какой момент у них состоялся разговор, чтобы Иллуми угрожал ему? В какой момент? Ладно, пока это неважно. Но… Гон сдружился с ним через много лет снова, несмотря на то, что ему угрожал Иллуми. Зная угрозы брата, даже милое слово из его уст покажется смертной казнью. Получается, что Гону угрожали расправой, а тот даже не засомневался заговорить с ним снова.       «Правда, Гон, ты бесстрашен до безумия» — подумал Киллуа как в голову снова ударили кувалдами по вискам.       Гон растерянно переводил взгляд то на Киллуа, то на Иллуми в ожидании накала событий. — Нам некогда здесь оставаться, у нас куча дел. Идём, братец. — Иллуми, погоди! Но всё же хорошо?? Почему мне нельзя хоть один раз выбрать, что для МЕНЯ лучше? — Тебе всего шестнадцать, ты ещё не дорос до осознания всей важности нашего статуса. — Да к чёрту ваш статус! — Киллуа, — взглянул на его Иллуми тем взглядом, что сковывал будто цепь. Рефлекс с детства. После этого взгляда Киллуа понимал, что лучше оставить своё мнение при себе. — Ладно… я пойду с тобой, но дай мне попрощаться. — Хм. Две минуты не больше. — Киллуа?… — грустно прозвучал слезливый голос Гона, что держался из последних сил, чтобы не сорваться. Он хотел возразить Иллуми, начать ругаться с ним, но Киллуа взял его за плечи, пересиливая головную боль. Его тёмно-серые брови свелись к переносице и Гон тут же растерялся. — Гон…извини… — Киллуа, не иди с ним! — Не могу…всё же, кроме дома у меня ничего особенного нет. — Что за глупости! — прильнул Гон к парню, хватаясь за его рубашку. — Ты есть ты! У тебя есть друзья, у тебя есть я в конце концов! — Хах! Меня всё равно не отпустят. — Поговори с родителями! С мамой! С-с отцом?! Пожалуйста! — …       Гон перебирал варианты, прекрасно понимая, что Киллуа не согласится. Он тоже понимал их положение и видел насколько грустно было парню, Киллуа правда не хотел уходить. Брюнет аккуратно притронулся к его щеке, смотря с искреннем переживанием в глаза. — Киллуа, я не хочу, чтобы ты снова всё забыл. Мы прошли уже слишком много... — Я сделаю всё, что в моих силах…но обещать ничего не могу, — после этих слов Гон накинулся на него с объятьями, от крепкости которых шея Киллуа чуть не сломалась. Парень усмехнулся и также крепко обнял брюнета. — Хех. Прости, что прогулка не удалась. — Ну ты и шутник, — но как только они хотели отстраниться, Гон задержался около его уха. — Киллуа, ты должен поговорить с Наникой. Она всё расскажет. — А? Откуда ты знаешь о Нанике?… — Киллуа, время вышло, — произнёс Иллуми, кладя руку на плечо. — Пошли. — Пока? — с горестью промолвил Киллуа после чего направился к машине. Гон хотел пойти за ним, но мужчина остановил. — Я тебе давал два шанса, чтобы не трогать нас. — Ты никакой ему не брат! Всё, что написано в документиках - полная ерунда! — М? Правда? Что ж. Раз тебе жизнь не дорога, а убить тебя, к сожалению, пока я не могу, остаются те, кто написан в твоих документиках. — Не смей их трогать! — Тётушка и бабушка, верно? Предположу, что именно им ты пересылаешь заработанные деньги с детского сада. Я сразу собрал на тебя информацию, когда ты узнал Киллуа в торговом центре. Наверно, ты очень расстроился, когда братец не узнал тебя. — … — Не беспокойся, — подошёл почти вплотную мужчина, пялясь чёрными глазами. — Я позабочусь, чтобы ты прожил спокойно без лишних трат на семью. Если же ты и после этого не поймёшь, придётся наведаться и к тебе на работу. Сможешь какое-то время оплакать их, потому что я прикончу тебя на выпускном сразу, как ты ступишь за ограду школы. Помни об этом. — И как ты можешь быть братом такого человека как Киллуа? — Хм. Будь Киллуа на моем месте, он поступил бы точно также. Может ты и думаешь, что знаешь о нем всё, но это лишь цветочки по сравнению с его послужным списком. Честно, меня удивляет твоё воодушевление и веру в него. Вы с ним разные, пойми этого. Гуляй со своими дружками и Футцатой, разве тебе этого не хватает? — Футцатой? Ты и о нём знаешь? — Разумеется, — ответил мужчина. — На этом разговор окончен. Мне пора. Дам разумный совет, не лезь в мою семью, — Иллуми шёл по улице, оставляя Гона в размышлениях. Он знал, что за тонированными чёрными стеклами задних сидений на него смотрел Киллуа. От этого становилось ещё стыднее. Хотелось провалиться под землю от своего бессилия. Всё, что он смог сделать это помахать на прощание. Теперь их дружба зависела прямиком от Киллуа, сможет ли он что-то сделать и вспомнить всё, начиная с начала?       Проезжая по знакомым улицам города, беловолосому парню оставалось лишь смотреть в окно, пока Иллуми увозил его дальше от раскрытия тайны.       «Расспросить Нанику? Откуда ей то знать? Неужели она тоже всё время умалчивала от меня?»       Приехав в мрачный, тёмный дом, что шестнадцать лет сковывал его, что был фундаментом не только для толстых стен и колон, а и для его, такой же как и толстые стены, жизни. В нём не было тепла, не было заботы, не было того ощущения, что тебя кто-то ждал по-настоящему. Были лишь огромные метры, кровавые ковры и море безвкусной еды. Теперь он мог сравнивать, вкусив ту еду, что находилась у Гона, в обычной жизни, столовой или где-либо ещё. Еда в этом доме оказывается всегда бумагой ложилась ему на язык. И даже красивая сервировка не давала радости. Ступая по длинной дороге, по мягкой траве, что колыхала от настойчивого ветра, Киллуа смотрел в спину тому, кто по словам был причастен в его бедах. Но как бы парень не верил, он все равно считал или надеялся, что это ерунда, хоть прекрасно и знал брата. Ему ничего не стоило сказать или сделать что-то наподобие этого, но Киллуа же его младший брат? Неужели он украл важные воспоминания о детстве? Киллуа, всё больше приближаясь к поместью, склонялся к тому, что это правда.       Остановившись посреди основного зала, парень, сложа руки в карманы, уставился в пол. Иллуми тоже молчал всю дорогу, но своим молчанием он лишь давал понять о тяжести поступка. — Иди в свою комнату, я подойду позже. Мне надо поговорить с мамой. — Зачем? — О твоём переводе. — Понятно… — выговорил Киллуа. Как Гон только смог предположить, что он сможет воспротивиться словам Иллуми? Что может дать ему надежду на это? — Друзья всё же превратили тебя в тряпку. Как я и говорил. — Это неправда. — Ты что-то сказал? — Тц, ничего. — Хорошо, — после чего Иллуми ушёл вниз. Киллуа, постояв на месте, всё думал. Надо ли принять всё это и не противиться или попробовать сделать хоть что-то? Что он поимел со всего этого? У него появились друзья, появились веселые воспоминания, компания, настоящий дом, в который он может прийти, Гон…вечно улыбающийся Гон, что ввёл его в эту красочную жизнь. Он верил ему, его улыбке, он верил его эмоциям, они точно были неподдельны, но…       Киллуа на миг осознал причину почему хотелось остаться в том красочном мире, почему было так грустно - это был всё тот же Гон. Брюнет с той первой встречи привлёк своей загадочностью, несмотря на простоту, своими неожиданными действиями, дурашливостью, привлёк тем, что не отступил от мысли, что Киллуа должен быть в их компании. Он погнался за ним, чтобы вместе провести фестиваль, дал понять, что Киллуа может быть таким же обыкновенным другом, переживал, когда вступил в конфликт с Акито, послушал его, когда Киллуа посоветовал разойтись с Футцатой. Гон подружился с ним снова, несмотря на предупреждение брата. Он сделал для него много всего, его горящие янтарём глаза за всё это время не потухали, а светились всё больше, и лишь сегодня они излили из глазниц маленькие частички хрусталя, режущие по сердцу Золдика.       Нет, он не может оставить всё как есть, он слишком много приобрёл за этот маленький промежуток времени. Он не может кинуть это в яму семейных ценностей, что свойственны были только «семье». Киллуа, бросив взгляд вниз, дождался, пока Иллуми отойдёт на приличное расстояние, после чего ринулся в комнату Аллуки. Он должен узнать обо всём, что осталось за кулисами. Сможет ли Наника помочь ему вспомнить о тех днях?       Шагая по длинному коридору, освещённому только тусклыми огнями, Киллуа всё больше осознавал свой путь. Если бы в детстве у него был Гон, являвшийся первым другом, то он бы не рос с мыслью, что люди не смогут с ним подружиться. Если бы не это, если бы не Иллуми, что каждый раз твердил ему, что мирная жизнь далека от них и они не должны подавляться ей, то всё могло пойти по иному пути. На его руках не было бы лишней крови, что давно запеклась, как только он попробовал влиться в социум во второй раз.       Первым разом на его памяти служила детская площадка, где дети посмеялись над ним. Его детский разум сказал тогда, что Иллуми был прав.       Второй раз случился, когда он попросил родителей перевести его в школу, когда он должен был пойти во второй класс. Аллука постоянно говорила своим высоким голоском, что братику нужны друзья, что друзья в сказках помогают. И ради сестры, он осмелился пойти к родителям. Однако фамилия Золдик постоянно всё портила, от этого после портились и надменные рожи, навечно окрашенные в красный. Потому что так ему говорили расправляться с мусором. Он рос, переводился в другие классы, школы. С возрастом руки всё больше опускались от семейного дела, которое вбивали в голову, от своих обязанностей и от их статуса. Свои подростковые идеи Киллуа видел насквозь. Он просто хотел уйти от этого дела, развеяться. Если и не завести друзей, как хотела сестра, так просто посидеть в кругу компании. Да, это произошло. Он был в разных компаниях и чаще всего эти компании представляли из себя отморозков, которым нужен был лидер, и что? Что изменилось? Когда он почти потерял смысл сопротивляться, когда он начал принимать свою будущую историю, случился третий раз.       Третим разом служил Гон, что внезапно накинулся на него. Что тогда уже говорил о дружбе, ничего не понимающему Киллуа. Тогда он повёл его за собой, сдружил со всеми. Джей, Зак, Леорио и Курапика, они приняли его. Эти чудаковатые, но по-своему близкие ребята приняли такого как он. Они посчитали его ни предводителем, ни лидером, не стали извиняться по нескольку раз, не сжались до размеров пыли, а начали разговаривать с ним на равных. А Гон…просто дурак, что даже и не знал о его фамилии, но при этом глубоко доверял ему. Верно, Гон знал о нем с детства, он жил с теми воспоминаниями о нем, что давали понять о безвредности беловолосого парня. И даже когда Киллуа сказал о своей настоящей профессии, Гон принял это, сказав: «Ты ведь просто ты, я знаю тебя, как нашего Киллуа. Чего мне бояться?» И он был безумно благодарен ему. Однако…если это правда, и Иллуми стёр воспоминания, что могли служить началом его некогда счастливой жизни, началом белого листа юного мальчишки, то Киллуа решил, что сотрёт старшего брата из этой грязной картины.       Постучавшись в дверь уверенно и быстро, Киллуа также с руками в карманах пялился на дверь в ожидании. Прошло всего лишь несколько секунд как дверь открыла голубоглазая девчушка с пышными ресницами и с длинными чуть волнистыми волосами. — Братик? Ты чего так рано? — Мне надо поговорить. Можно? — Конечно, даже не спрашивай! — она пропустила парня и заперлась на ключ. Зная брата всю свою жизнь, лицо серьёзного разговора ей давно было известно. — Что-то случилось? — Мне надо поговорить с сестрицей. — А? На-ни-кой? Зачем тебе? — Я тебе расскажу всё после, Аллука, у меня совсем нет времени.       Аллука присела на кровать, лишь вопросительно смотря в лицо старшего брата. С лёгкой улыбкой она закрыла глаза, пока Киллуа садился рядом. В этот момент перед ним уже не было того детского взгляда и наивной улыбки, её лицо приобрело черты уверенной и мудрой девушки, что смотрела на мир по-другому. Взглянув на Киллуа чёрными радужками, та будто понимала, что произошло. — Ты хотел видеть меня, Киллуа? — Что ты скрывала от меня? — …твои детские воспоминания, братец, — немного подумала та, но безо лжи ответила. — И почему же? — Я не хотела, чтобы ты бросил нас. — Что за чушь. — Извини, если доставила проблем… — Сестрица, почему ты думала, что я брошу вас? — Ты ведь уже знаешь о Гоне раз пришёл сюда? — на что он утвердительно кивнул. — Я знала, что это мальчишка запал тебе в душу. Я знала, что в какой-то момент ты покинешь нас, даже если Аллука всем сердцем желает другого. Ты же хочешь оставить нас? — … — Не беспокойся, мы давно уже не дети, я понимаю, что тебе нужен кто-то кроме нас. Сейчас я не буду останавливать тебя. — Тогда почему не рассказала раньше? — Как ты это представляешь, братец? Хех. Наверно...я думала, что таким образом можно отсрочить то, чего я долго боялась.       Наника склонила голову, сложа руки на колени. Её улыбка сменилась грустью. Киллуа редко видел сестру такой, когда они были детьми, он всегда успокаивал её, обнимая. Этот раз не стал исключением. Прижав к себе, парень поглаживал девушку по голове, пока та обнимала в ответ, пуская дорогие ему слезы. — Я не злюсь на тебя, всё хорошо. Но, сестрица, я хочу узнать, что было в тот день, когда я всё забыл. — Хорошо…Я поняла, это я могу сделать, — обычным голосом произнесла девушка, отстраняясь. — Сядь спиной к кровати, не полубоком. — Как скажешь, — приняв удобную позу, он успел задать всего лишь один вопрос. — Что дальше?       Прикоснувшись указательным пальцем ко лбу Киллуа, Нанике всего лишь оставалось наблюдать, как парень свалился назад и как синие глаза закрывались, всё больше проваливаясь в сон. — Вспоминай, Киллуа.

***

— Я опять здесь? Агрх,  — произнёс Киллуа, бродя в белом с мокрым полом пространстве. — Какого хера вообще происходит? Это же снова тот сон…       Ступая дальше, он увидел ту же площадку, где были те же двое детей, включая его самого. Теперь не было ужасного, ослепительного солнце, что не позволяло смотреть далеко вдаль. Взгляд Киллуа был прикован к мелким фигурам впереди него. Ещё маленький Золдик в красной кепке, с длинными до плеч волосами подошел со спины к какому-то мальчику, после чего завязался разговор. Только сейчас парень смог увидеть, смог разглядеть очертания лица говорящего в ответ. Большие золотые глаза, уже слегка торчащие чёрные волосы и ослепительная улыбка. Мальчик был одет в какую-то застиранную футболку и поношенные шорты с пластырем на лице. — О! А я тебя зафдался! Я соблал одуванчики! Хочешь, сплету венок? — прозвучал звонкий голос Гона. — Хватит заниматься ерундой. Ведёшь себя как маленький. — Ха-ха-ха! Чего класнеешь, Киллува? — разнёсся звонкий смех колокольчика, такого живого и радостного. — Прости меня…— ответил мальчик в красной кепке. — М? За что? — смуглый мальчишка в зелёной футболке, подбежал к Киллуа и встал напротив него. — Держи! — воскликнул тот и протянул розовый колокольчик, точнее букет из наклонённых цветоножек, где россыпью зацвели бутоны. Гон раскрыл рот от удивления и с блеском в глазах глядел на отвернувшегося Киллуа, у которого щеки загорелись красным фонарём. — Я не знал какие цветочки тебя нравятся! А твой смех у меня ассоциируется с колокольчиком. Он такой же звонкий! Были бы подсолнухи сорвал бы и их! — с такой интонацией могло показаться, что Киллуа злился. — А? Хи-хи-хи! — засмеялся будто сорванный цветок Гон. — Чего…ты смеёшься? — Киллува, ты милый! — ХА?! — Спасибо! Мне очень нлавится, — Гон аккуратно взял из рук букетик и оторвал один бутончик. Расправив колючие волосы, он запихал цветок себе между колючками. — Ну, класиво? — А-ага! — Мито-сан говолила, что букет далят тем, кого любиф. Я ей тоже букетик собилал. — Понятненько... — Ты тоже меня любишь? — М?! Н-не знаю…а так разве не делают лучшие друзья? — Навелно! Хи-хи-хи! Я так лад, что мы стали длузьями! — Я-я тоже! С-спасибо, что заговорил со мной тогда. Я очень рад. — М? Конечно! — улыбнулся мальчишка и окунул нос в цветы. — А где твоя сестла? — Наника должна прийти. Вон она! — указал он пальцем на девчушку в синих брючках и с сеченными волосами, бегущую к ним. — Гон, Киллуа, я собрала букашек. — Фу, мерзость…— пробурчал голубоглазый брат. — Тебе не понравились, братец? Тогда я их убью… — Не надо! — воскликнул черныш и взял ту за ладошки. — Пусть летят!       После чего красивые переливающийся жуки взмыли в воздух. — Вот так вот! — Братцу они не понравились. — Киллува просто не понимает их прелести. — Ты бы их ещё съел! — пробурчал Киллуа. — Хи-хи-хи! — Гон, а что это за цветы? — спросила девочка, указывающая на букет. — Это мне Киллува собрал! Колокольчики! Он сказал, что они ассоиливуются с моим смехом! — Ассоциируются, дурашка… — А я как сказал? — Чудик! — Вот как, красивые… — улыбнулась девчушка. — Киллува, — повернулся к нему мальчик, как Киллуа снова захлопал ресницами. — Я тоже тебя люблю! — А?! Ты чего?! — Когда мы выластем, я выйду за тебя замуж! — Э..э, — продолжал краснеть мальчик, чувствуя, как стало жарко. — Что ты городишь??! — Я знаю, что так поступают только тогда, когда ты очень сина любишь человека. Мне Мито-сан говорила, а я знаю, что я очень сина люблю тебя! — Дурак, прекрати! Ты смущаешь! — Но ведь это плавда… Хе-хе-хе! Смешной!       «Что только что Гон сказал…? — задал риторический вопрос взрослый Киллуа. —  Пхех, типичный Гон, хотя…он же может сморозить такое и сейчас. Ох, Гон-Гон-Гон, кто ещё из нас смешнее~» — Дети, идём, — донёсся бездушный голос позади него. Он ни с кем бы не перепутал особую экспрессивность в словах мужчины.       «Пришёл чертила, тц» — Брат, время ещё не прошло! Сегодня можно было погулять подольше! — У тебя английский и тренировки, тебе некогда. Да и Гону пора домой. — Неть! Не пора! Хочу играть с Киллува, он мой лучший длуг! — воскликнул Гон. — Он мне цветочки подалил! —  мальчик подбежал к высокому мужчине и, протягивая вверх, хвастался букетом. — Лучший друг? — взял он цветы с маленьких ручек, осматривая. — Это исправить можно. — Он сказал, что любит меня! — Вот оно как. Любовь значит? — Исправить?…— спросил беловолосый мальчик. — На сегодня прогулка окончена, идём, — приказал Иллуми и скинул на землю цветы. Гон слезливо промычал и, поторапливаясь, начал собирать букетик обратно. Хотел Киллуа помочь ему и извиниться, но брат быстро увёл его с сестрой, так и не дав попрощаться.       «Ах вот значит как…Иллуми, молодец, ничего не скажешь, — обернувшись на черноволосого мальчика, Киллуа стало жаль и обидно за него. Вот бы он смог вернуться в то время, вырваться и попрощаться с ним, а не оставлять мальчика в немом вопросе. — Гон…» — Чё за херня?! — выругался уже в голос Золдик, понимая, что обстановка вокруг резко начала меняться. Окружение вокруг сменилось на его детскую комнату, в которой стоял Иллуми и он сам, склонив голову. — Уже глаза мозолите, ей богу. — Твой лучший друг? Ты мне говорил, что он твоя жертва. — Я…он мне нравится…он хороший мальчик. Почему он не может быть моим другом? — Киллуа, — он сел на колени перед братом, продолжая лупиться чёрными глазами, — ты не создан для такого мира. Тебе нет там места. — Тогда где мне есть? — Здесь, в этом доме, на этой стороне мира. Как только ты повзрослеешь мы ознакомим тебя плотнее с нашими делами, а пока тебе остаётся только убивать и тренироваться дальше. — А в этот мир я могу взять хотя бы Гона? Мне никто больше не нужен. — Нет, Киллуа, — его тон сменился на более давящий. — Гон совсем тебе не ровня, оставь его там, за стенами. Он найдёт себе других друзей, а тебя забудет. Так будет лучше для всех. — Он…он так не сделает! — Сделает, поверь мне. — Я напомню ему! — Нет, — вытащив из кармана иголку, Киллуа немного испугался, отчего отшатнулся назад. — Не бойся, держи. Иллуми дал тончайшую иголку мальчику, после он начал вертеть её в руках. Тонкая серебряная игла, хоть брат и скрывал своими навыки за иллюзионистом, с такими иглами даже выступать сложно. — Смотри внимательнее. Запоминай какая она, острая или нет, хорошенько присматривайся, — успокаивающе говорил брат. — Мы же говорим о Гоне. О твоём друге, что бросит тебя? Ты бы не смог дружить с ним, потому что дружба тебе будет только мешать, — он медленно вынул иголку из рук мальчишки, плавно водя ею перед глазами. — Смотри на неё внимательней. Ты не должен зацикливаться на нем. Это тебе будет мешать. Во всяком случае, если это продолжится, ты убьёшь его, свои инстинкты убийцы никуда не денешь. Твои воспоминания о любви бессмысленны. Они погубят тебя и его. Ты должен забыть их.       «Ах, ты мудак..»       После чего он резко сделал выпад вперёд, вогнав иголку прямо в лоб мальчику. От убаюкивающей речи Киллуа свалился в сон, а Иллуми, уложив его на кровать, вышел с комнаты, ложа иголку обратно в карман.       «Значит во лбу у меня ничего нет, Иллуми заставил забыть об этом, использовав всего лишь гипноз? Неплохо» — думал парень, щупая лоб.

***

      Киллуа с трудом разлепил глаза, но как только мозг очнулся от отрезвляющего сна, он резко поднялся с кровати, напугав рядом сидящую сестру. — Я вспомнил тот день! — воскликнул Киллуа. — Вот же мразь. Ха-ха… Я то думал у меня никогда не было друзей, я не знал, как оно чувствуется, а это просто заперли в моей башке! Пха-ха! Тварь поганая…придушу его собственными руками. — Хах. Я рада, что ты вспомнил. — Спасибо, сестрица! — он вскочил с места, направившись к двери, но остановился. — Киллуа, что ты будешь делать дальше? — Я…не намерен здесь оставаться, но…— обернувшись, он увидел понятливые глаза сестры, что также легко улыбалась. — Я не держу тебя, о нас с Аллукой можешь не беспокоиться. Я защищу её. А ты и так здесь отмучился, пора бы тебе пожить для себя, братец. Только не забывай писать нам, хорошо? — Пхех! Хорошо~ Но не думайте, что я не буду приходить к вам. Аллука так и не показала мне рисунок! — Иди быстрей, тебе надо ещё со многим разобраться, — после чего Киллуа одарил их улыбкой и вылетел с комнаты.       «Надо собрать все свои вещи, уйду куда-нибудь, деньги есть. Но что если поговорить с матерью или отцом? Нет, мать достанет. А отец? Смогу ли я достучаться до него? Неважно. Мне надо собрать необходимое»       Войдя в свои покои, Киллуа принялся подымать комнату на дыбы, вороша одежду, технику, документы. Но как только послышались три ровных удара в дверь, парень замер. — Входи, — произнёс Киллуа, проворачиваясь на высокую фигуру, что оглядывала бардак в комнате. — Что ты этим хочешь сказать? — Я ухожу с вашего проклятого дома. — Правда? И куда? — Куда угодно, только не здесь. — Тебе же некуда пойти. — Ты врал мне несколько лет, что у меня не может быть друзей. То, что в детстве, когда мы ходили на площадку ты выгрыз мне, что дети лишь насмехаются надо мной! Твердил несколько лет, что любовь это мешающий фактор. — Так и есть. — У меня был друг, у меня был лучший друг, которым я дорожил! Ты просто стёр мне все воспоминания. — Разве я что-то неправильно сделал? — Ты же даже не понимаешь… — Я понимаю всё яснее, нежели ты сейчас, — подходя ближе к брату, он все продолжал твердить. — Я как старший брат всего лишь уберегал тебя. — Отчего ты уберегал меня? От счастливой жизни? — Называй это, как хочешь. — Скорее меня нужно было изолировать от тебя, Иллуми. Всё, я ушёл, — парень как только дособирал чемодан пошёл к двери, но дорогу ему преградили. — Свали. — Киллуа, ты никуда не уйдешь. — Я у тебя разрешения не спрашивал. — А я и не дам. Как отреагирует на это мама? Ох, она будет долго плакать, а отец в курсе твоего плана? — …я переговорю с отцом. — Разве ты хочешь ворошить всё это? Не проще бы было остаться в кровати и прикинуться, что это всего не было? — Можно один вопрос. — М? Чего? — Почему вы решили перевести меня именно в эту школу? — Хисока посоветовал. Сам не думал, что он закинет мне такую подлянку.       «Пф, интриган блин. А ведь он тоже сыграл не последнюю роль. Он знал от Иллуми о его неприязни к Гону и знал, что тот стёр мне память. При этом у него в учениках был Гон, который тоже наверняка что-то рассказывал обо мне «милому» учителю. Почему и посоветовал брату перевести меня в эту школу, якобы буду под присмотром, а в нужный момент всем раскрыл карты. Умно, Моро» — Чего задумался? — дальше спрашивал Иллуми, стоя посреди дороги. — Да так. Уйди с прохода по-хорошему. Или хочешь драться с младшим братиком?~ — Не прикидывайся беспомощным. — А по-моему таким ты меня и выставляешь.       Прошло от силы двадцать минут как мрачный дом заполнился шумом бьющегося камня, раскиданных вещей и битого стекла. В комнате Киллуа уже давно никого не было, лишь раскиданная одежда и следы драки. Комната уже не представляла из себя коробку, откуда нельзя было выбраться, этому содействовала и открытая нараспашку дверь. В зале был полный беспорядок будто в дом залетел смерч: диван перевернут, стол, отлетевший в сторону, был сломан, что аж золотые ободки погнулись, а ковры уже не лежали на своих местах. Огни, тускло освещающие дом, колыхали как колокольчик на ветру, что обычно висел на крыльце домов. Два парня, не уступающих друг другу, отстаивали свою точку зрения, выясняя силой. Может быть Иллуми и был опытнее и старше, но в Киллуа с самого детства читался талант к дракам и убийствам. Поэтому его и считали лучшим наследником из всех детей, кому удостоится занять место главы их бизнеса, сплошь построенного на головах. — Почему ты не можешь просто отстать от меня?! — Я всего лишь забочусь о тебе, как старший брат. — За такую заботу, ты как брат, должен голову сложить. Не мешай мне. — Как всё-таки изменили тебя друзья, это всего лишь обуза, почему ты не можешь понять этого? — Я уже не маленький ребёнок, твоё промывание мозгов всего лишь пустая болтовня, — произнёс Киллуа, стоя в нескольких метрах от собеседника. Бровь разбита, рука вывихнута, но быстро вставлена на место, да и сил поубавилось. Нельзя сказать лучше и об Иллуми, тот тоже был на пределе, хоть и сохранял хладнокровное выражение лица. — Если ты будешь вмешиваться в мою жизнь после ухода, то я точно прикончу тебя, брат. — Если ты смог дорасти до такого, то я невероятно горд тобой. — Психованный.       Они хотели снова сцепиться и кто знает, чем бы закончились выяснения отношений, если бы не отец, что остановил драку. От неожиданного появления главы парни отскочили и встали солдатом, оба не могли поверить его редкому выходу. Пока Иллуми как старший сын сразу перевёл всё внимание на отца, то Киллуа ещё пялился на него в желании разбить голову. Отец ничего не говорил, лишь смотрел то на одного, то на другого и сказал лишь одно. — Киллуа, пройдём со мной, — после этого он неспешно направился по коридору, чтобы сын успел совладать с эмоциями и догнать его. Киллуа послушно склонил голову и пошёл за ним, напоследок лишь кинув недовольный взгляд в сторону брата. Однако один Иллуми долго не простоял, к нему тут же подлетела матушка, что раскудахталась ещё бешеней, чем обычно.       Шагая по всем тем же длинным коридорам, Киллуа, молча, ожидал слова отца. С ним он был весьма обходителен, воспротивиться Иллуми как оказалось силы много не надо, однако сказать что-то отцу — никогда, если тот сам не позволит. — Из-за чего у вас началась драка? — кажется, холодно сказал мужчина, однако для Киллуа это считалось спокойным тоном. — В детстве у меня был друг, а Иллуми его забрал. Ещё и угрожал ему. — Он убил его? — Н-нет, он стёр воспоминания о нем. — Что за друг? — Киллуа замялся. Не привык он разговаривать с ним о таких вещах, кроме работы. — Можешь говорить, мы разговариваем сейчас как сын с отцом. Понимаю, что нам нечасто доводилось так разговаривать, но всё же. — А-ага…Гон - мой друг, которого я забыл, но как только я пришёл в школу, он снова заобщался со мной. У меня и новые друзья появились! Курапика и Леорио, Джей и Зак, они клёвые, хах. Курапика у нас является старостой класса и президентом школы, а Леорио его правая рука, да и ругаются как замужняя пара. Джей так себе шутник и бабник, а Зак заноза в одном месте, вечно чем-то недоволен, но в принципе добрый малый. — М-м-м, хорошо. А какую ты характеристику ты дашь Гону? — Гону? — Киллуа поднял голову вверх, представляя дурашливое лицо брюнета. Его лицо вызвало небольшой смешок. — Он веселый, лезет куда не попадя, упёртый и заботливый, заботится обо всех кроме себя, да и дурак дураком. Но мне с ним спокойно, я хочу быть с ним.       Последние слова были правдой, но они были произнесены с таким трудом, что казалось язык онемел. — Хорошо, я понял, — отец остановился, вслед за ним и Киллуа. — Дай тогда мне обещание, что будешь оберегать своих друзей, — мужчина пустил кровь с кончика большого пальца и протянул недоумевающему сыну. — Что это означает? — Я отпускаю тебя. — Правда?… — Да, — улыбнулся Сильва.       Киллуа аж открыл рот от удивления, но встряхнув головой, он заулыбался и также пустил кровь с пальца, скрепляя тем самым обещание. — Так как ты ещё несовершеннолетний, ты будешь получать деньги на свою карту вплоть до восемнадцати. Какая сумма будет - такая и будет, ни больше ни меньше. Брать деньги из семейного бюджета запрещено, если ты, конечно, не изменишь своего решения. А с Иллуми я лично переговорю. — Да! Да, я понял! Спасибо! — Ступай.       Киллуа так обрадовался, что чуть ли не побежал в свою комнату. Да ладно, этого не может быть! Ему разрешили уйти с этого душащего места и с ненавистных ему тёмных коридоров! Он может делать лишний вдох, не надо будет трястись о том, что его увидят с друзьями, не будут доставать нравоучениями за столом, постоянными «сделай то, сделай се» Схватив уже собранный чемодан с рюкзаком, напоследок посмотрев в зеркало и немного приведя чёлку в порядок, Киллуа усмехнулся своему побитому виду, но со смехом вышел с комнаты. На его проходе уже стояла девчушка всё в той же пижаме, наивными голубыми глазами и детским лицом. — Братик! Куда ты? — спросила Аллука, держа руки за спиной. — Аллука…я ухожу. — Уходишь? У тебя всё хорошо? — Как никогда раньше, сестрёнка. — М? Хи-хи-хи! Видимо ты узнал то, что хотел. — Я должен сейчас уйти, не хочу задерживаться, но вечером я обязательно позвоню тебе. — Хорошо! А куда ты пойдёшь? — Я знаю только один дом, где мне всегда будут рады. — К Гону? Ла-а-а-дненько, — парень растрепал мягкие волосы под смех девчушки. — Я вообще-то ещё не увидел твой рисунок! Поэтому буду ждать~ — Угуси, — после этого Аллука крепко обняла Киллуа, моськой потираясь о мягкую ткань кофты.       Как только парень начал спускаться вниз по лестнице, подкол Аллука всё же вставила. — Братик! — замахала та. — Передай Гону, что я хочу быть крестной! — Пф! Обязательно! Ха-ха!— махнул, не оборачиваясь, Киллуа. На входе его ждали уже другие люди, но, не обращая внимания, он прошёл мимо них. — Киллуа, подожди! — воскликнула Кикио, хватаясь за чемодан. — Не смей уходить! Твой дом здесь! — …да ну? — Я твоя мать! Как мне не переживать, когда моё чадо не дома?! — Если я и чадо, то с головой на плечах. Хочешь остановить меня, поговори с отцом. — Киллуа Золдик! — Попробуете приблизиться к моим друзьям или к кому-либо, связанных с ними - я прикончу вас, — изменился в лице парень, некоторое время прожигая обоих взглядом. — Всё, удачи на даче.       Кикио снова хотела возразить, но беловолосый парень уже все решил, поэтому дёрнул за ручку чемодана и направился дальше к выходу. — Сильва! Как так?! Как ты ему позволил?! — продолжала кричать женщина, подходящему мужу. — Пусть идёт, — смотрел глава на отдаляющуюся фигуру. — Однажды он всё равно вернется.       Киллуа не волновало, то что хотела сказать мать да и взгляд брата ему был по барабану. Когда парень выходил за ворота, он до сих пор не верил в то, что сделал и что только что произошло. Если душа кричала, то мозг до сих пор не понимал. Вызвав такси на хорошо знакомый адрес, парень даже в машине всё размышлял куда он едет и к кому. Он не вспомнил всё, но с раскрытием тайны, парень чувствовал как в груди стало намного легче, да и голова будто прочистилась от ненужного мусора. Киллуа теперь знал, что именно из-за Иллуми не мог понять своих чувств к Гону. Хоть сердце уже давно всё решило за него, мозг глупо отрицал греющие разум чувства. Золдик мог влюбиться в любого другого человека за это время, но… Раз сердце с самого начала выбрало на это место природного, дурашливого мальчишку, что не выговаривал букву «р», то влюбиться второй раз у Киллуа не получилось бы. Да, тех воспоминаний о том злополучном дне хватило, чтобы Киллуа сказал себе: «Да, я люблю Гона», он полюбил его ещё в детстве, но полюбит ли его Гон? У него был Футцата, но был ли кто-то ещё кроме него? Он не дождался его, а сейчас сможет ли Гон вступить в новые отношения, когда не отошёл от тех? Сколько Киллуа придётся ждать его?       «Надо хотя бы ему написать…» — подумал парень, открывая чат с Гоном.

Гон, можно приеду?

      «Будет смешно, если он ответит нет. Пф»       Но ответа не последовало, даже когда Киллуа уже подъезжал к дому. Будет ли приличным войти просто так, без приглашения? Он не знал. Единственное, о чём он знал, так это то, что Гон позволит ему перекантоваться некоторое время, пока Киллуа не найдёт съёмную хату. — Какая у него квартира то…блять, — пришлось заебывать нескольких добродушных соседей, чтобы кто-нибудь открыл ему дверь. Какая-то по голосу старушка, счастья и здоровья ей, соизволила открыть дверь и Киллуа зашёл в подъезд.       Поднимаясь по лестнице с тяжелейшим чемоданом, сердце билось всё чаще, накидывая сценарии как его встретит Гон и как он будет выглядеть. Самым худшим раскладом будет, если он скажет нет, но, правда задумываясь, причин, чтобы брюнет так сказал - не было. Встав напротив нужной двери, смотря на порванную, потрепанную феичку в углу, Киллуа делал последние решительные вздохи перед тем как постучаться. — Фух, ну давай, Киллуа. Ты сможешь, — с этими словами он постучал. На удивление дверь открыли быстро, только вот дверь открыла не консерва под 170, а рыжее чмо, что с пиццей в руке встретила его. — Нихуя, какие люди в Голливуде. С кем махался? — Ты ахуеешь…— произнёс Золдик, как тут же зелёные глаза усмотрели чемодан. — Уже интересно. — А Гон где? — На диване валяется, кстати-и-и из-за тебя, — начал жевать кусок пиццы рыжий. — Я фот прифел к нему фаф нафад, а он пьёт. Ну, думаю послежу, прост я чёт сегодня как-то не настроен пить. Слушай, давай покурим, пока не зашли! Курить пиздец хочу. — Ладно.       Дожевав пиццу, Зак из домашних штанов достал пачку сигарет и поджёг трубочку, Киллуа сделал тоже самое. — А чё тебя родаки выгнали? — Если бы это было так, проблем бы не было. — М? — Я сам свалил, хуле мне там делать? — Что-то много всего, ты ушёл, пришёл, Гон сидит там пьяным комочком. Так у вас чё-то произошло? — Он тебе как лучшему другу не рассказывал о своём детстве? — Что именно? Как он цветы хавал? — Что? Нет! Как только переехал сюда? — А-а-а, ну, может быть, напомни и я вспомню. — Он рассказывал про своего первого друга здесь? — А! Точно, да, было дело. Мальчик какой-то с сестрой, да? Помню-помню, Гон говорил, что хотел бы он узнать о нем что-то, но он ни фамилии не знает, ни где тот живет. — Ну вот, как оказывается, тем мальчиком был я. — … — Ага. — Ахуеть. Так стоп, получается…? — ? — Гон узнал тебя в первый же день? — Верно. — Пиздец…а ты чё его не вспомнил? — А я и не знал о нем. — Это как бл? — Мой благородный старший брат стёр мне воспоминания о детстве, поэтому в первые школьные дни Гон мне был правда новым человеком. А башка как оказывалось болела, потому что разум внутренний никуда не денешь. Да и я недавно допёр, что болела она только когда Гон был рядом. — А я думал у Гона семейка сложная...Крутой старший брат, это вы с ним так отношения выясняли? — Ага. — Молодца-а-а. — … — А с чемоданом к Гону зачем пришёл? — Ну…перекантуюсь у него, пока хату ищу. Да и…       Зак перевёл на него вопросительный взгляд. Киллуа думал говорить или нет о своей влюблённости. Вдруг лучший друг разболтает сразу же, как они войдут, а пока он этого не хочет, Золдик как минимум должен сначала поговорить с Гоном. Но почему-то надежда и доверие к рыжему паршивцу было. — Когда я вспомнил о своём детстве с Гоном, я понял свои чувства к нему. — Типа-а-а...хочешь трахнуть его? — ...ты когда-нибудь задумываешься о формулировках? — По-моему нормальная формулировка?…Хм-м-м, мне, кажется, мы это обсуждали на моем др. Что будет, если я увижу тебя в постели Гона. Хм-м-м-м — Не было ничего. — Точно? — Жопу Гона ставлю. — Хм-м-м, ну! Ок! Ладно, пшли домой, — Зак открыл дверь и Киллуа поставил чемодан около шкафа-купе, разуваясь. — Только тихо сильно не шуми, а то Гона чутка штормит. — А из-за чего он так? — шёпотом начали разговаривать парни. — Ну, видимо из-за тебя? — Мы с ним попрощались не на доброй ноте… бля, точно! С ним же ещё Иллуми разговаривал! Что эта тварь ему там наговорила??? — Меня за своего брата не спрашивай. У богатых свои причуды. — М, ага. — Давай сначала я почву прощупаю? Либо в комнату его уведу, чтобы ты на диван если чё лег. — Ну давай, я послушаю вас. — Ой-ой-ой.       Киллуа скрылся за углом, не показываясь, пока храбрый воин шёл к брюнету. Киллуа лишь мельком смог увидеть того снова. Гон сидел на диване, растёкшись на подлокотнике и держа далеко не первую банку какого-то алкоголя. Его лицо было помятым и опухшим, а глаза красные. Из них двоих побитый Киллуа ещё лучше выглядел! И понимая, что такое состояние произошло частью по его вине, стало неудобно. — Гон? — начал Зак, подходя к брюнету. Тот стал недобро смотреть на него, продолжая переключать каналы. — Может сбавишь порции? — Не хочу. — Завтра в школу. — Я не пойду. — Почему?.. — Не хочу. — Ты как великая нехочуха, что произошло-то? — Че те надо?? Видишь, я отдыхаю! — У тебя ебло красное… — Батя твой красный, у меня нормально всё с лицом! — Пиздишь, как дышишь.       Но на это Гон отпил с банки ещё порцию. — Расскажи как лучшему другу, что у тебя произошло? Это связано как-то с Киллуа? Вы же вместе были. — … — Я понимаю, что ты не хочешь говорить об этом, но хотя бы угукни. — Угу. — Та-а-а-к, он обидел тебя? — Нет. — Ты злишься на него? — Нет. — Всё тогда хорошо?… — Нет. — Ты расстроен? — Да. — Ага. Из-за чего? — … — Так, ясно. Будем задавать вопросы как в анкетировании. Ты расстроен, потому что вы плохо расстались? — Да. — Но…ты не злишься на него? — Да. — Хочешь написать ему? — Нет. — Ты думаешь ему сейчас не до тебя? — Да. — Почему? Потому что у него с семьёй проблемы? — Да. — Думаешь его отпустят? — …не знаю. — Угу. Хочешь, чтобы он пришёл? — Не знаю. — Почему ты не знаешь? — Потому что…я не хочу, чтобы у него были проблемы из-за меня. Да и…хмпф       Гон снова отрубил функцию перевода в текст. — Да и?.. — … — Эх, тебе бы пора убрать из рук пиво. — …нет. — Если бы Киллуа пришёл сюда и увидел бы тебя в таком состоянии, он был бы не рад. — Но его здесь нет. — Да ладно. — Да и вообще…вдруг его здесь больше никогда не будет…. — Почему? — …мне сказал его брат, что не позволит больше встретиться с ним. А ещё угрозами кидался…       "Всё-таки мне надо было напоследок вдарить Иллуми, ссука" — пробурчал Киллуа. — Угрозами?? Нихера он, чем угрожал?… — Не уверен, что о таком можно говорить…Киллуа ругаться будет. — А если бы он был здесь, то ты бы рассказал ему и мне об этом? — Наверно… — Ради приличия убери банку пива. — Какого приличия?       Зак всё смотрел на Гона в ожидании, пока тот уберёт пиво в сторону, он же знает, что позже ему станет стыдно. Но Гон продолжал лупить на него хмурым взглядом, упираясь рогами. — Килл, поди сюда, — громко сказал рыжий, в этот момент Гона будто током шанадахрахнули, когда в коридоре он заметил как из-за угла показалась фигура. А когда на секунду он убедился, что это Киллуа, вместе с банкой он вскочил с места и рванул в свою комнату да настолько быстро, что Зак прихуел. — Гон! Ты чё убежал-то? — КАКОГО ХУЯ?! — кричал смущённый по ту сторону двери. — Я предупреждал. — НИХУЯ ПОДОБНОГО! ЧЁ ЕБНУЛИСЬ??! — Хех, Гон? Не хочешь выйти? — аккуратно спросил Киллуа, смотря на закрытую дверь. — …!!!! — Дай ему время пробухтеться, — пояснил рыжий, вставая с места. — Ладно, моё дело сделано, я к себе. Да и вы думаю быстрее поговорите.       Хотел было Зак просто пройти, как остановился и серьёзным голосом произнёс: — Гандоны то ты хоть удосужился купить? — …размеров не было. — …............ — Я шучу, что ты смотришь на меня? — ...............смотря о чем ты пошутил....... — Вали отсюда, яойщик. — Бедни, Гон... Ок, бегу, роняя кал. Спокойной ночи! — с этими словами рыжий с пиццей утопал к себе.       Киллуа ещё некоторое время потупил взгляд на уходящей фигуре, а после повернулся к молчаливой двери, но громкоговорящей о неудобстве. В самом деле было неудобно, хотелось переночевать на улице, но эта мысль по каким-то причинам отпадала. Сев на диван, Киллуа начал заниматься тем же, что и Гон пару минут назад, переключать каналы. По телевизору шёл непонятный боевик, поэтому, чтобы успокоиться, он пожирал куски пиццы, лежавшие на тарелке в ожидании Гона. Но через десять минут это ему наскучило и к двери всё-таки пришлось подойти. — Гон? Ты спишь? — аккуратно произнёс тот, постучав. Что-то по ту сторону двери послышалось, видимо Гон находился на кровати, но дверь ему так и не открыли. — Если не впустишь меня, я сам войду.

Дверь не открыли.

— Я вхожу.       Войдя в комнату брюнета, Киллуа обнаружил на кровати кусок одеяла, повёрнутый к стенке, который даже шевелился. — Гон, ты же не спишь. — …сплю. — Пхех, уверен? — Киллуа, обогнув кровать, взглянул на пьяное лицо Гона с мягкими красными щеками, но как только тот увидел синие глаза, то закрылся участком одеяла. — Что ты закрываешься? — Ничего… — Ты что-о-о, не рад меня видеть? — Рад… — Ну так сезам, откройся, хех, — сев на корточки около лица Фрикса, он ненавязчиво стал убирать одеяло и его взору предстали раскрасневшиеся глаза с густыми ресницами. — Какой смешной~ — Перестань… — Хочешь поговорить? — Хочу. — Вылазь, дурак! — Киллуа встал, попутно стягивая с того одеяло, но Гон лишь заверещал, хоть и был готов вставать. — Давай-давай, спящая красавица. — Чего ты такой активный?? — А разве не видишь, что всё хорошо? — Киллуа присел на край кровати и Гон подполз к нему, снова обернувшись одеялом. — Наверно? — Ну-у-у же, где твоя улыбка? — Киллуа, сам лыбясь как придурок, начал растягивать мягкие щеки в стороны. — Хе-хе! Ну…— отодвинул от себя настойчивые руки. — Как дела?… — Замечательно! Я ушёл из дома! — А?! — Всё же я не буду находится там, особенно делить квадраты с тем, кто стёр мне важные воспоминания. — Это всё-таки был Иллуми? Это он тебя так? — Ага. — И что ты вспомнил? — Память не вся вернулась, но я точно вспомнил последний день, когда он увёл нас с Наникой. Я тебе букетик собирал~ — Хех, помню было…А он у меня сохранился! Вроде бы... — Чего?       Гон посмотрел на полку около стола и встал вместе с одеялом, топая до него. Взяв какую-то книгу, он открыл Киллуа серединку и достал оттуда засохший розовый цветок. — Ещё сохранился! — Ты сохранил? Ого, — он с особой осторожностью взял сухоцвет, зачем-то нюхая, но запаха цветка уже не было, лишь завалявшейся травы. — Угу! — Хм, помню ты хотел выйти за меня замуж, — невозмутимо сказал Киллуа, с улыбкой до ушей смотря в лицо Гона. — Ещё желаешь? — Я в детстве думал, что так скрепляют дружбу, я был маленьким!— виновато хихикнул брюнет. — И картавым. — Мито-сан мне долго ставила букву «р» Ме-хе-хе. Смотря на Рару и сравнивая с собой, в его возрасте я был гораздо глупее… — Ничего не изменилось. — Р-р-р-р. — Ой, да не рычи. — Ну, и куда пойдешь? Где жить собираешься? — Вот думал…можно переночую у тебя, пока квартиру не найду? — М? Конечно, можно! Хоть до самой смерти здесь живи! — Э-э-э, ну, пожалуй только на время. — А чего так? — Да не хочется мешать тебе. — Ты не мешаешь! Не говори ерунды! Всё равно учимся в одной школе и ты мой друг! — Хех. Ну, ладно. Есть логика в твоих словах, — сказал Киллуа, прикрыв глаза чёлкой. Встав на против мягкого Гона, укутанного одеялом, Киллуа нежно улыбнулся. Когда парень крепко обнял его, Фрикс удивился, и хоть руки его были скованы, всего лишь потираясь виском о белые волосы, брюнет смог сказать: «Я тоже очень рад тебя видеть» — Прости, что доставил тебе проблем... — Ты не виноват, всё хорошо, Киллу-кун. Главное, что мы снова друзья! — Ага!       «Хоть я и люблю тебя дурака» — не боясь своих мыслей, признавался себе Киллуа. — Хочешь кушать? — Ты же пьяный. — Ой-й-й, такое пиво быстро с головы выветривается! У плиты много мозга не надо. — Не думай, что задатки хозяюшки есть у каждого. — Не переживай, я научу тебя! — Хм, хорошо. — Ты кушаешь же макарошки? — Да.       Парни вышли из комнаты, направляясь на кухню, пока Гон стоял у плиты, химича, Киллуа пожирал конфеты. Они же зачем-то лежат на столе? Так этого же для него по-любому. Но Гон сказал, что конфеты после ужина, поэтому бессовестно забрал конфетницу. — Отдай. — Уйди от плиты! — Я около тебя. — Уди от меня подальше тогда. — Не хочу. — Почему? — Потому. — Я так понимаю, ты передразниваешь меня, да? — Дап. — А ты что, без вещей приехал? — С вещами. — Неси их сюда! — М, оке, — с этими словами Киллуа притащил огромный красный чемодан и Гон вытаращил глаза. — Я надеюсь ты у всей родни одежду украл?... — Это моя. Часть моей одежды! — Часть?? Да этот чемодан на 130 литров! Он переполнен! — Надеюсь, у тебя есть комната под гардероб. — Какой тебе гардероб?? Ты у меня щас вещи на стульчике хранить будешь! — Тогда я пойду в твой шкаф. — На твоё счастье у меня мало одежды, — сказал вслед парню, снова поворачиваясь к сковородке. Киллуа открыл шкаф и увидел две наполовину занятые полки. На самой верхней находился розовый пакет с бумажками, вторая и третья заняты футболками, шортами, нижним бельём и пижамой. А вот последняя была свободна, на неё парень и стал складывать вещи, занимая ещё вторую часть шкафа, где висели вешалки. Там Киллуа обнаружил кардиганы, несколько худи и кофты с кучей свободных вешалок. Теперь всё свободное место было занято, а ведь это была только часть одежды и втечение недели Киллуа заберёт оставшееся. В комнату вошёл хозяин дома, открыв шкаф, а после ахуел и закрыл. — Я в шоке…мамин модник блин. — Я~ — усмехнулся богатей. —А че у тебя так мало? Тебе хватает её? Куда ты деньги тратишь? — Ну, тётушке перевожу и на дом трачу, доро-о-огу, на всё в принципе. Просто на одежду не трачусь. У меня стиральный порошок хороший есть! При стирке прикинь цвет не теряет! И одежда как новенькая, и пахнет цветочками! — Вот оно как…а тётушке че переводишь? — М-м-м, давай я потом расскажу! Как мы кушать будем! — Снова что-то скрываешь? — Только если скелет в шкафу? — усмехнулся брюнет, но Киллуа на всякий случай правда открыл вторую дверцу шкафа. — Ниче нет. — Киллуа! Конечно, ничего там нет! — А где спрятал? — Вот шутник блин, хе-хе! Пошли кушать!       Притопав за стол, Гон поставил им две тарелки макарошек. По запаху пахло чудесно, хоть по виду были только макароны с каким-то соусом. Сразу попробовав аппетитную еду, Киллуа удивился вкусу, вроде просто, а вроде супер вкусно, даже несмотря на то, что от остроты пекло язык. — Вкусно! Что ты туда добавил? — Да там почти ничего и нет. Немножко чесночка, молотый красный перчек, потом обжарил, добавил пасту Гочуджан и скинул макароны. А паста у нас в торговом центре продаётся, ну куда мы с вами сегодня ходили, только на втором этаже. Просто, но вкусно! — Да-а-а, — кушал тот за обе шёки. — Ну, рассказывай про свою тётушку. — Да я даже не знаю…Ну, я просто финансово помогаю ей. На Китовом острове мы занимаемся в основном рыбой и, даже проработав сто лет, хорошего особняка на это не заработаешь. Хех! Поэтому раз я здесь хорошо работаю, я просто должен хоть как-то отблагодарить её, хоть она этим и недовольна. — А почему она здесь не живёт? — У меня там ещё бабушка, как её одну там оставить? Да и работу с домом никуда не денешь. Поэтому Мито-сан противится... — А эта квартира получается съёмная? — Нет, она моя. — Погоди, а деньги откуда? Квартира то большая. — Отец оставил мне деньги, когда уходил. — Отец? Ты не рассказывал о нем. — Его зовут Джин, насколько знаю он работает где-то в верхушке. Джин оставил меня тётушке, когда я был ещё совсем маленьким. Как Мито-сан рассказывала, он оставил ей деньги, надеясь, что этих денег хватит на моё обеспечение. Она тогда сильно разозлилась...бабушка сказала, что этими деньгами она его чуть не избила.... — Ох уж эти женщины... Эм, то есть он кинул тебя? — Ну…просто оставил, да. — А мама где твоя? — Не знаю. Не помню её совсем, даже фотографии её нет. — Получается только Мито-сан тобой занималась? — И бамбуля. — А…на Китовом острове, верно? Ты там не учился что ли? — Почему? Учился. Как шестой класс закончился так и переехал сюда. — Но мы же с тобой дружили с восьми лет? — Тогда я приехал сюда на каникулы, а потом уехал. Я говорил! — А, точно. А почему перевёлся из той? — Да там…как сказать, не очень меня любили. — Не любили тебя? Ты ж душонка компании вечно! — Мехех…Я был ещё тогда маленьким…— Гон положил вилку в тарелку, водя пальцем по столу. — Ребёнок не понимает, что неправильно. Ну, мальчики, с которыми я дружил, начали называть меня странным, когда я просто подержался за ручку с одним из них. Это происходило не раз и не два, когда я не видел в таких действиях чего-то необычного. Они прозвали меня чудиком и сказали, чтобы девочки, а особенно мальчики ко мне не подходили. Я же не знал, что любовь к мальчикам это что-то из разряда «вау» Ха-ха. Поэтому тётушка не могла больше видеть как я вечно побитый приходил домой. А школа у нас там одна, поэтому мы с тётушкой решили закинуть меня сюда. Она прожила здесь год, пока я осваивался, и, наверно бы, пожила ещё, если бы я не уговорил её уехать. Всё же я вырос самостоятельным, поэтому переживать ей не стоило. Тогда мы и купили эту квартиру на деньги отца. Мито-сан не потратила и копейки за эти года, потому что продолжала злиться на него. Кто ж знал, что это сыграет нам на руку! — Ого…даже не знаю, что сказать…_ Киллуа всё это время задумчиво протыкал макароны. — Извини, что тоже называл чудиком, я не знал. — Ты чего-о-о! Всё хорошо! Да и зачем вспоминать о том времени? С вами такое прозвище только обольщает меня. Не говоря уже о тебе. — А? — Ты начал первый называть меня так. Хи-хи-хи! Помнишь? — Точно…Ну, хорошо, — Гон снова звонко засмеялся, прикрыв рот ладошкой. — А кстати, о первом том случае я знаю, ну, когда брат увёл. А второй? Где ты меня увидел? — Ох, точно! — воскликнул парнишка. — Это произошло в торгвоом центре, год назад что ли. — И как ты узнал меня? — По запаху. — По запаху?? Ищейка блин! — Ха-ха-ха! Ну, вот так как-то! Я хотел окликнуть тебя, но Иллуми сказал, чтобы я не смел вас трогать. — Ты, если чё, об этом не переживай. — О чём? — Отец поговорит с ним по поводу этого. Даю гарантию, что нас он не потревожит и свои угрозы он не выполнит. — Фух! Это успокаивает! — воскликнул Гон.— О! Я вот сейчас подумал. Нам надо бы как-нибудь всем собраться и съездить компашкой ко мне! Там природа, лес, красота! — О, было бы прикольно! — Мито-сан тебя помнит, хотя…наверно, с маленького застенчивого мальчика в тебе от него почти ничего не осталось. — Не завидуй~ — Бе-е! — высунул язык брюнет. — Давай докушаем и что-нибудь посмотрим! У меня есть вкусняшки! — Давай, я только за!       Парни начали быстренько уплетать ужин, после чего Гон поставил парня с полотенцем помогать ему вытирать посуду. Киллуа занимался такой работой с непривычки. Вот как оказывается живут обычные люди…Убравшись, Гон расстелил диван, так как теперь это будет «кровать» Золдика. Он все равно двуспальный, поэтому туша Величества обделена не будет. — Ща, я тебе постельку принесу! — Давай, — и Гон утопал к себе. — Тебе какую??? С мишками или с месяцами?? — Какую хочешь. — Будешь спать с мишками, — притащил комплект белья Гон.       Следом последовала самая тяжёлая работа, что по сравнению с убийствами, была адом. Напяливание ебучего пододеяльника. Это долго и мучительно, хотя Гон и сказал: «Нифига, видишь как вдвоём мы быстро управились!» Сев на диван от бессилия, энергичный Гон продолжал говорить: — Киллуа, хочешь душ принять? — Ну, наверно, стоит. — Можешь осваиваться. Горячая вправо, холодная влево. — Ток одежду пойду возьму. — А я вытащу тебе полотенчики!       Через несколько минут на стиральной машине лежало несколько полотенец: для тела, лица и ног. — Шампуньку вот эту можешь, а гель рядышком! — показывал парень конституцию душа. — Хорошо-хорошо, я понял.       Пока Киллуа стоял под тёплым душем, он чувствовал усталость в теле. Хорошо всё-таки Иллуми приложил его. Ладно, пройдёт потом. Помывшись фруктовым гелем, Киллуа вышел с душа, протёрся приготовленными полотенцами и оделся в чистую одежду, а именно в бардовую футболку и серые штаны с носками. Заодно он позвонил Аллуке, чтобы та не переживала. Она сказала, что в данный момент происходят какие-то переговоры и прислуга убирает оставленный разгром. Пожелав друг другу сладких снов, он вышел с полотенцем на плечах и обнаружил Гона с вкусняшками, укрытого одеялом на теперь его кровати. По запаху и первому взгляду, в виде еды были разнообразные снеки и даже какие-то японские штучки. Золдик усмехнулся и подошёл к другу. — Спасибо за душ! — Ты теперь здесь живёшь, пользуйся, когда захочешь! Ой! — ойкнул Гон — Чё? — Надо обработать твои раны! — Какие там раны? Царапинки. — И что? Мало ли какая зараза занесётся. — Это всё от твоих детей такая паранойя. — Может быть! — с этими словами горе-воспитатель мигом смотался до аптечки. — Так, вот перекись и пластыри! — Да заклей пластырем просто! — Нет! Бикарасики ещё небось заведутся в твоей ране. Пока можно обработать, надо обработать! — Ладно, мам, давай, — смерившись, произнёс Киллуа. — Так бы сразу, — Гон сел напротив слегка сгорбившегося Киллуа, чтобы брюнету не довелось сильно поднимать руки. Используя ватку и перекись, Гон нежно принялся обрабатывать бровь, пока раненный смотрел на серьёзное лицо возлюбленного. — Так интересно… — Ты о чем? — спросил Киллуа. — Твои брови и ресницы тёмные, а волосы белые. — Чего необычного? Я не альбинос. — Ну, наверно. Мне непривычно из-за Рары. Привык я видеть, эм, однотонность. Хе-хе-хе. — Хах! Понятненько.       Закончив с операцией, они выключили свет, нашли страшный ужастик, и хоть воспитатель подскакивал и спрашивал у того: «Всё?» им было уютно и комфортно. Они смеялись, прикалываясь друг на другом. Этот день выдался просто сногсшибательным, столько всего произошло! Эх, даже словами Киллуа не мог передать, что чувствовал. Он любил Гона и хотел бы его обнять, но…пока это было расценивалось смущающим действием. Одно дело обнять, когда момент располагает, другое дело, когда ты просто хочешь обниматься. Хех. Довольно смешно, что в начале месяца Киллуа был категорически против тактильности, особенно, когда инициатором был Гон. А сейчас...кушая снеки, Киллуа даже не заметил, как Фрикс заснул. Едва голова брюнета легла на плечо, как парень повернулся и заглянул в детскую мордашку, что уже пускала слюну. Усмехнувшись, влюбленный отставил тарелку с чипсами и укрыл Гона одеялом. — Поспи здесь, Гон, я поохраняю твои сны~ — улыбнулся Киллуа, поглаживая по колючим волосам. Как же хорошо осознавать, что теперь от любых прикосновений к этому парнишке в висках не будет раздаваться ноющая и затяжная боль, а совсем наоборот, лишь одеялом ложившаяся на сердце истома.

Продолжение следует...