Мне это кажется?

Почему всё с каждым разом становилось для него сложнее? Стоило ему сегодня вечером увидеть, как он целует другую, и его сердце словно упало в пятки. Он чувствовал такую злость и боль от того, что предстало его глазам. И, конечно, он злился ещё на себя за то, что не может держать себя в руках, за то, что не может управлять запретными чувствами. Всё было бы намного проще, если бы он дышал неровно к представительнице женского пола, пусть даже гриффиндорке, но тут его никто не поймёт. И, возможно, даже Нотт. А что, если он узнает о его чувствах? Как он будет смотреть ему в глаза? Станет ли он его избегать? И правдивы ли отношения между Теодором и Асторией? Блейз ни за что бы не подумал, что тот станет испытывать чувства к какой-то смазливой девчонке, да ещё и малявке. Может, он ведёт свою игру, непонятную Блейзу? Все эти мысли приходили ему в голове, пока он лежал в комнате на своей кровати, широко открытыми глазами глядя в потолок. Тут послышался скрип двери спальни, и внутрь кто-то вошёл. Слизеринец притворился спящим, но звук шагов становился всё ближе к нему. Кто-то присел рядом на краю его кровати. Сердце Блейза бешено билось: он знал, что в комнату мог войти только… - Эй, ты спишь? – тихо спросил Нотт. Слизеринец ничего не ответил, продолжая притворяться. Теодор подождал ещё секунд десять и, тихо встав с его постели, направился к себе. Блейз приоткрыл глаза и не мог оторвать взгляда от парня: тот стащил с себя рубашку и штаны (от вида его обнажённого торса совсем расхотелось спать) и залез под одеяло. Он со всей силой сжал кулаки, зажал челюсти и зажмурил глаза и пролежал так полминуты. - Нотт, - наконец-то окликнул он его. Ответ последовал не сразу. Спустя несколько секунд он услышал его голос: - Я знал, что ты не спал. - Что ты хотел? – больше всего он желал, чтобы никто их не слышал. - Ты так таращился на меня, - Теодор усмехнулся. – Чего ты сам хочешь? - Тебе показалось, - парень старался говорить как можно тише. Но того, похоже, это не особо волновало. – Я иногда сплю с открытыми глазами. - Ну, конечно, - тот издал смешок. - Зачем ты будил меня? Вместо ответа слизеринец зашевелился в постели, отвернулся к стене и накрылся одеялом до подбородка. «Ну, всё. Моё терпение сейчас лопнет», - Блейз встал со своей кровати и, совершенно не понимая, что собирается делать, направился к однокурснику, но тут же изменил своё решение и ушёл в ванную, чтобы умыться холодной водой и успокоиться. С мокрого лица стекали капли воды. В отражении зеркала парень увидел, как открылась дверь за его спиной. Внутрь вошёл Теодор и закрыл за собой. Блейз замер и пристально следил за ним в отражении, да и тот не отводил взгляда от него, становясь всё ближе к парню. Слизеринец резко развернулся от зеркала и припёр однокурсника к стене. - Что ты хочешь? – дыхание стало учащенным. Тот спокойно смотрел на парня, затем усмехнулся. - Всё с тобой понятно, Забини. - Что ты имеешь ввиду? – Блейз перешёл на шёпот, не отрывая взгляда от его глаз. - Может, мне просто захотелось справить нужду, а ты тут же набрасываешься на человека. - Не придумывай, - стоило взгляду слизеринца спуститься на губы Нотта, и он уже не мог думать ни о чём другом. «Какие они на вкус?..» Теодор прикусил нижнюю губу и ехидно улыбнулся. Но Забини уже было всё равно. «Плевать, - думал он. – Плевать на всё, что будет потом. Но сейчас я должен это сделать». Блейз коснулся губами уголка рта слизеринца, закрыв свои глаза, затем провёл языком по его нижней губе. Сердце бешено билось от адреналина, прилившего к крови. Ему казалось, что он совершает что-то немыслимое и настолько запретное. Словно идёт против всех законов мира. Парень застыл, переводя своё дыхание и чувствуя его горячее прямо у своего лица. Открыв глаза, он увидел совершенно не то, что ожидал: вид Теодора не был шокированным, напротив, он словно знал, что так и будет. Его губы были чуть приоткрыты, и дышал он часто, расслабив свои веки и глядя на него из-под опущенных ресниц. Желание продолжить поцелуй было невыносимым, и Блейз сделал это, словно до этого ему не хватало воздуха, а теперь он снова дышит и не может надышаться. Теодор ответил ему, и тут жадность будто одолела Блейза. Он припёр его к стене сильнее и углубил поцелуй, делая его всё более страстным. Казалось, что это блаженное чувство продолжалось долго, и, наконец, он остановился. Они глядели друг другу в глаза и молчали, лишь переводя дыхание. Внутри невыносимо горело. Время словно остановилось, а всё остальное потеряло смысл. Блейз повернулся к умывальнику и ополоснул лицо холодной водой, пытаясь привести свои мысли и чувства в порядок. Дверь за ним захлопнулась, и тут мир словно потускнел: парень не знал, как жить дальше. Астория была не в настроении: мало того, что после вчерашнего она перестала общаться с Маргарет, так ещё сегодня её подруга Дели (после рассказа Коннан о том прекрасном поцелуе, от которого она словно взлетела к небесам, и о том, какой Блейз романтичный и сексуальный) ляпнула, что эта коза и он подходят друг другу. Немыслимо! Только она может быть его девушкой и никто больше. Только она нужна ему, пусть он сейчас этого и не понимает. Да вот теперь как избавиться от появившейся из ниоткуда конкурентки? Или заставить её узнать о Блейзе то, чего никто не знает? Но она сама не знает ничего такого, что могло бы сделать его менее привлекательным. Ничего, она найдёт, а если не найдёт, то придумает. Слизеринке казалось странным, что за целый день Теодор Нотт так и не подошёл к ней и не заговорил. Он попадался ей на глаза несколько раз, но делал вид, будто не замечает, либо в действительности оно так и было. Что стало причиной его столь изменившегося поведения? Он словно и забыл о его отношениях с Асти. Конечно, её это только радует, но что подумает Блейз, когда поймёт, что он больше с ней не разговаривает? Что она совсем неинтересна и наскучила ему? Какого тогда мнения будет о ней сам слизеринец, мечта дней и ночей Астории? Может, она ему вообще разонравится? Но ведь Асти интереснее, обаятельнее и умнее Коннан. «Ладно, - решила девушка. – Пусть этот Нотт катится ко всем чертям». Зато благодаря ему, слизеринка набралась опыта в поцелуях и уж точно удивит Блейза на их первом свидании. За всё время, что они провели за завтраком и за уроками, Теодор не говорил на тему вчерашней ночи, что казалось Блейзу удивительным. С другой стороны он был ему благодарен за это, иначе он не знал бы, как себя вести. После их поцелуя парень даже не знает, что и думать. И самое жуткое и терзающее то, что он не знает, что думает об этом Нотт. Он ловил на себе его взгляды, но ничего не мог прочитать по ним. Это могло значить что угодно: «Я тебя презираю», «Я помню ту ночь», «Я совсем не смотрю на тебя, просто эта стена за тобой кажется такой интересной». Оставалось только ждать, что же произойдёт дальше. Больше всего ему хотелось, чтобы парень подошёл и объяснил ему, как теперь жить с этим. Большой Зал был наполнен учениками, сидящими за столами своих факультетов, ужинающими и обсуждающими последние новости со своими друзьями. Теодор сидел рядом с Панси Паркинсон, и та что-то объясняла ему, сильно жестикулируя при этом. Парень только слушал и отправлял в рот ложку за ложкой, при этом временами кивая. Затем слизеринка рассмеялась, а он улыбнулся, дожёвывая кусок пищи. Ох, чёрт! Блейз бы отдал что угодно, чтобы снова увидеть эту улыбку, этот прекрасный изгиб его губ. - Милый, приятного аппетита! – прозвучал голос Маргарет Коннан над его ухом. Четверокурсница наклонилась к парню, поцеловала его в щёку и присела рядом с ним, поправив свою юбку. Взяв чистую тарелку, она положила туда кусок курицы и рагу и протянула Блейзу. - Вот, держи, а то ты совсем не ешь. - Ты только что пришла, а я уже здесь давно, и я наелся. Ешь сама свою курицу, - слизеринец отодвинул от себя блюдо и снова взглянул на Теодора. Тот тоже неотрывно следил за ним, забыв о присутствии рядом Паркинсон и пропуская её слова мимо ушей. Неожиданно для Забини Нотт встал со своего места и направился к нему. Блейз до последнего надеялся, что того больше интересует домашнее задание, которое выполнил Драко, или новое платье Дафны Гринграсс, и он хочет его обсудить, а, может, он хочет обсудить, сколько сейчас пирожных запихал в себя Грег. Но сердце словно рухнуло вниз, когда Теодор сел именно рядом с ним. - Привет! – воскликнула Маргарет. – А мы с Блейзом уже уходим. Он покушал и мы собираемся прогуляться. Правда, дорогой? - А Забини тебе не говорил, что у нас одно домашнее задание на двоих по зельям? – от интонации Теодора Коннан растерялась, затем открыла рот, чтобы что-то добавить, но так и не нашла, что сказать. - Действительно. Я и забыл! – Блейз вскочил со скамьи, обрадовавшись, что сейчас избавится от назойливой девчонки и возможно поговорит с Теодором о том, что произошло между ними. Ведь не зря же парень сам подошёл к нему. Они вышли из Большого Зала вместе, так и оставив Маргарет одну за столом и с обиженным лицом. Пока они шли (а Блейз совсем не имел понятия, куда они идут, просто следуя за однокурсником), парень молчал, ожидая, когда тот заговорит первым. Наконец, они оказались в неосвещённой части коридора, где никого не было. Нотт резко развернулся к слизеринцу и прижал его к стене. Взгляд его выражал безумие и страсть: - Я не мог больше ждать, - он коснулся своими губами губ Блейза. - Я тоже, - они слились в страстном поцелуе. Астория медленно попивала чёрный чай и думала о том, что вся её жизнь идёт под откос. А всё из-за несбыточной мечты. Ей хотелось придушить эту Маргарет за то, что она так нагло подошла к её любимому человеку и присела рядом с ним, словно они прекрасная пара. Асти больше не намерена терпеть такого поведения своей однокурсницы и должна что-то предпринять. Она видела, как Теодор и Блейз вместе вышли из зала, и, кажется, в её голове созрел план. Ведь она столько раз сталкивалась с двумя парнями, когда они были наедине (пусть даже между ними и вправду ничего не было), но она заставит Коннан поверить в то, что Нотт и Забини любят друг друга.