Spanking Story

Эра Say My Name // Третий POV // Где Ёсан? Хонджун сидел за обеденным столом один и пыхтел в сторону плиты, на которой было указано текущее время. Он собирался убить ребенка. Подобную безответственность невозможно было себе представить с Ёсаном — танцором, который подчинялся всем правилам Хонджуна и компании, какими бы трудными или простыми они ни были. Во время стажировки Ёсан пережил короткую полосу бунтарства. Он явно страдал от недосыпания и был еще подростком. Он не знал, как выплеснуть свое разочарование здоровым способом, поэтому выплеснул его на других стажеров. Это длилось недолго, генеральный директор был проинформирован об издевательствах со стороны Ёсана, и хотя это продолжалось всего неделю, для измученного состояния Ёсана это могло бы с тем же успехом пройти и три года. Стажеры, которым он причинил неприятности, легко простили его после того, как Хонджун впервые наказал его. Они все были в одной лодке и все были в стрессе, к тому же это был первый раз, когда Ёсан попал в беду. С момента дебюта, Ёсана ни разу не отправляли в комнату Хонджуна. Хонджуну никогда не приходилось беспокоиться об очаровательном танцоре. Он был милым, нежным и у него не было плохих мыслей в голове. Он также уважал Хонджуна и понимал, на какие кнопки ему не следует нажимать, будучи первым участником, которого лидер когда-либо наказывал. Лидер покачал головой. Он слишком много думал; он снова попытался позвонить Ёсану, но, к удивлению, он не отвечал. Он уже собирался сойти с ума, когда в комнате вспыхнул свет и мужчина обернулся. — Хонджуни, — глаза старшего осмотрели комнату. Он подошел и обвил руками шею своего лучшего друга, чувствуя себя плохо, поскольку чувствовал одновременно гнев и тревогу, исходящие от лидера. — Ты слишком долго не спал. У нас завтра работа. Он посмотрел красными глазами на Сонхва. — Ёсан еще не дома. Сонхва знал, что Ёсан опаздывает. Хонджун больше следовал правилам, чем он сам, хотя он и был расстроен тем, что его донсэн вернулся домой из отпуска за границей, но не позвонил двум хёнам и опоздал на два часа после комендантского часа KQ, его больше беспокоило, как Хонджун справится с этим. Ёсан был более чувствительным, чем остальные из 99-го лайна. Сан и Уён сделали бы что-то подобное, и Сонхва был более чем счастлив, если бы Хонджун их наказал. Но Ёсан, вместе с Юнхо, были настоящими жемчужинами. Если они нарушали правила, то всегда была причина. Возможно, у Ёсана были проблемы с машиной, или его родители хотели поужинать, прежде чем он вернется в общежитие. Но именно здесь Сонхва увидел ошибку ребенка. Как участник ATEEZ и как младший брат, он всегда должен звонить Хонджуну или Сонхва, когда приземляется, и сообщать парням, когда он вернется домой, а он всегда возвращался на двадцать или десять минут раньше. Хонджун, даже с тех пор, как они встретились, всегда был самым строгим, когда дело касалось уважения времени участников. Он ожидал, что его донсэны придут пораньше на все: тренировки, интервью, комендантский час. Конечно, были исключения. Но им всегда приходилось звонить заранее. ATEEZ начнут промоушен на следующей неделе, их клип должен был выйти завтра. Неделя перед камбеком всегда была самой важной. Участники были более осторожны, и Хонджун еще более внимательно следил за участниками, включая Сонхва, чтобы убедиться, что никто из них не сделал ничего глупого. — Хонджун. — Он опаздывает на два часа, Сонхва. — Знаю, знаю. — Ты слишком мягкий. — А ты слишком строгий. Они посмотрели друг на друга, и оба извинились. — Я должен быть таким, ты знаешь. — защищаясь, сказал Хонджун, хотя и знал, что Сонхва понимает, почему его друг того же возраста такой, какой он есть. — Иначе, как еще дети узнают, что они делают неправильно? — Нет-нет, ты прав. — Сонхва вздохнул. — Он этого заслуживает, но, пожалуйста, не пугайте его. Он никогда не доставлял нам никаких хлопот. Хонджун лишь наполовину слушал то, что сказал Сонхва, кивнув в космос, глядя на время на своем телефоне. Черт, этот ребенок получит. ------------------------------ Технически Ёсан не лгал своим родителям. Он просто не сказал им, что у него комендантский час. Его мать и отец знали, что жизнь их единственного сына стала более упорядоченной, чем раньше, когда он стал айдолом. У него были правила, которым он должен был следовать, и лидер, которому он подчинялся. Это отличалось от того, когда он был стажером, теперь за всеми его действиями наблюдали внимательными глазами. Ёсана очень хорошо воспитали, он не был грубым или высокомерным. Если фанаты подходили к нему, он просто улыбался и выражал свою благодарность, позволяя фанатам спрашивать или делать все, что они хотят, при условии, что они уважают личное пространство его и его семьи. Его старшая сестра вышла замуж в Санкт-Петербурге на этих выходных, и для нее и ее нового мужа очень важно было то, чтобы ее младший брат нашел время в своем плотном графике для того, чтобы присутствовать на церемонии. Это была веселая свадьба, муж его сестры был замечательным человеком и любил тусоваться со всеми родственниками. Сначала он следовал правилам. Звонил любому из участников хотя бы раз в день, чтобы сказать, что он в безопасности. Хонджун позволял Ёсану делать все, что он хотел, и не был властным, и танцор знал, что его хен не будет таким, пока не вернется домой в Корею. Ёсан был слишком утомлен перелетом, чтобы не забыть позвонить Хонджуну — нарушение первое. Затем его родители спросили, не хочет ли Ёсан пойти с ними домой на ужин и мороженое. Нарушение второе. Ёсану даже не стало очевидно, что он нарушает правила, пока он не оказался в доме своих родителей и не ел мороженое. В этот момент в животе у Ёсана образовалась яма. Хонджун. О, нет. Он забыл позвонить, когда вышел из самолета, а у KQ комендантский час в 22:30, а сейчас 00:05! Несмотря на это, он сказал родителям, что Хонджун не возражает. Это была самая большая ложь, которую он когда-либо говорил. -------------------------------- Сонхва оставался с лидером как можно дольше. Он заснул за столом, а Хонджун сидел рядом с ним и проснулся. Глаза Хонджуна убивали его. Он испытывал сильное желание уснуть, понимая, что именно этого так жаждет его организм, однако он не мог позволить себе расслабиться и заснуть, поскольку его раздраженность толкала его двигаться вперед. Наконец, в 00:45 последовательность событий завершилась, когда танцор отпер входную дверь своим ключом. Хонджун и Ёсан на мгновение посмотрели друг на друга. Лицо Ёсана старалось оставаться спокойным и сдержанным, говоря себе, чтобы он не рухнул под напряженным и злым выражением лица Хонджуна. Ёсан втащил себя и свой чемодан внутрь, с трудом вдыхая и выдыхая, он поставил свою ручную кладь рядом с входной дверью и молча подошел к своему лидеру. — Ты хоть представляешь, сколько сейчас времени, Кан Ёсан? — Хонджун говорил пугающе спокойно, но младший участник слышал разозлённый голос под многослойным подавлением. Ёсан знал, что тот пытается сделать. Он старался не напугать его. Попытки Хонджуна всегда быть дружелюбным и вежливым каждый раз терпели неудачу, поэтому все донсэны боялись его гнева. Танцор обнял себя, потирая кожу на похолодевших руках. — Без пятнадцати час. Хонджун кивнул: — Что ты хочешь мне сказать? Ёсан пожал плечами, опустив глаза вниз. — Ты не знаешь? Ёсан изо всех сил пытался найти слова, но, в конце концов, остался ни с чем. Он не мог думать ни о чем, кроме того факта, что его лидер злился на него. — Ничего? Тебе нечего сказать? — Я не знаю, что сказать. — У меня есть идея. — саркастически сказал Хонджун, разочарованный тем, что его самый воспитанный член команды раздражающе молчал. — Что случилось? — Н-ну. — Ты опоздал почти на три часа. Я понятия не имел, что ты вообще приземлился в Корее, я волновался, что ты вообще не вернешься, когда у нас будет работа утром. Ёсан впервые поднял глаза, желая, чтобы Сонхва проснулся. — Мне жаль. — Тебе жаль? — Хонджун поднял брови. — Да. — Я так не думаю. — Хён… — Ёсан поиграл пальцами. — Я просто забыл. Хонджун вообще не ожидал такого ответа, он был озадачен. — Ты забыл? Ёсан мысленно дал себе пощёчину. Это было не только неубедительное оправдание, но и ложь. Он имел в виду, что он действительно забыл, когда приземлился, но, подумав об этом, он понял, что сделал все нарочно. Он хотел не звонить лидеру и проводить больше времени с родителями. Он хотел забыть. — Ёсан, у нас одни и те же правила с тех пор, как мы были стажерами. Я ни на секунду не верю, что ты забыл прийти домой вовремя. Это не похоже на тебя, и я на это не куплюсь. Так что либо ты расскажешь мне, что произошло на самом деле, либо мне придется позаботиться об этом. Ты ведь этого не хочешь, не так ли? Нет, боже, он действительно этого не хотел. Он съежился, подумав о том, что его хён позаботится об этом. — Нет, хен. — Ёсан вздохнул. Ему не хотелось плакать, но он знал, что если Хонджун не перестанет так смотреть на него, то он это сделает. — Мои родители хотели, чтобы я остался на ужин, и я не мог отказать. Хонджун покачал головой. Он понимал, что донсен тоскует по дому, как и он сам, но он не стал бы грубо нарушать комендантский час и позвонил бы одному из членов группы, чтобы сообщить, что он дома и в безопасности. Это было безответственно, он знал, что Ёсан еще молод, но это не было оправданием. — Ёсан. Ты знаешь правила, мне все равно, каковы были обстоятельства. На следующей неделе у нас камбек, и нам нужно выспаться как можно дольше. Сегодня утром в 4:30 у нас фотосессия, я хотел, чтобы ты вернулся домой и отдохнул, потому что сегодня у нас длинный день. Танцор понял и почувствовал себя виноватым. Он сглотнул, чувствуя себя подавленным ругательствами Хонджуна. — Прости, хён. — Ёсан жалобно захныкал. — Правда. Сердце Хонджуна дрогнуло, но вина его донсэна не сделала его менее злым. Его раздражало, что Ёсан не позвонил ему, теперь и он, и Ёсан будут уставшими утром, потому что он отказался следовать правилам. — Я ценю извинения и вижу, что ты сожалеешь, но этого недостаточно. Я очень волновался за тебя, ты не позвонил мне, ни разу. Было бы иначе, если бы ты позвонил мне по дороге в дом твоих родителей, но ты этого не сделал. — Мне не обязательно делать это каждый раз. — прошептал Ёсан, желая выбраться из этой огромной ямы, в которую он попал. — Что ты сказал?! — Хонджун немного повысил голос. — Что не нужно делать каждый раз? У зрачков Ёсана выступили слезы, когда он осознал свою ошибку. — Ничего. Лидер был возмущен реакцией ребенка. Неужели Ёсан серьезно не воспринял это всерьез?! Разве он не понимал, как тяжело было не позвонить Хонджуну? Танцор действительно думал, что ему это сойдет с рук. Именно тогда Хонджун прислушался к своему внутреннему чутью. Он понял, что ему теперь нужно делать. Все это время оно было перед ним. — Иди в мою комнату. Ёсан замер и его глаза вылезли из орбит. Ему казалось, что его жизнь проносится перед его глазами. — Ч-что? — Иди в мою комнату. — повторил Хонджун, немного приподнявшись. — Я выпорю тебя. — Нет! — Ёсан запаниковал, всё больше держась за себя. — Да! Танцор знал, что в этот момент нет причин спорить, и как только лидер решил дать одному из них билет в свою комнату, он не собирался отказываться от своего решения. Сколько бы они ни просили. Ёсан усмехнулся: какого черта Сонхва все еще спит?! — Ты собираешься меня за это отшлепать?! Хонджун рассмеялся в ответ. — Да, конечно. — Н-но… — Но что? — Это не справедливо! — Это произойдет. — Яркий взгляд Хонджуна все еще сиял под ярким светом. — Иди в мою комнату. Я сейчас приду. Ёсан знал, что вот-вот расплачется, поэтому просто пошел по коридору и поднялся по лестнице, слезы текли по его лицу. Оказавшись в конце лестницы, он пошел в свою общую спальню с Уёном и Саном, открыл дверь и снял обувь в темноте, все еще скуля, как побитый щенок. Внезапно зажегся свет лампы, и глаза Сана блеснули, когда он увидел Ёсана, стоящего там и снимающего обувь. — Ёсан? Это ты? Ёсан ответил, подавившись рыданиями. Сан забеспокоился и подбежал, отбросив одеяло и освободив место для Ёсана. — Иди сюда, Ёсани. Ёсан теперь громко плакал и нуждался в утешении, поэтому он поспешил к кровати Сана и лег рядом с Саном, прижимаясь к нему. — Скажи мне, что происходит? Почему ты плачешь, Ёсани? — М.мне надо пойти в комнату Х.Хонджуна. — ТЕБЕ?! — Сан не смог скрыть своего удивления и начал щипать себя, проверяя, действительно ли он проснулся. — Тебе? Идеальному Ёсани? Что ты сделал? Ёсан рыдал, уткнувшись в ключицу Сана, как в подушку. — Я опоздал, н.не позвонил х.хену. Сан теперь понял ситуацию и почувствовал боль друга, прижимая его сильнее. — О, Ёсани. Мне очень жаль. Зажглась еще одна лампа, и Уён встал с кровати. — Кто плачет? — Ёсани. — Ёсан?! — Уён вскочил и подошел к своим двум друзьям, сидевшим в нескольких дюймах от лица Сана. — Почему?! — Он не позвонил Хонджуну, когда приземлился, и опоздал на комендантский час. — объяснил Сан. Уён глубоко вздохнул: — Это грубо. Сан пристально посмотрел на своего лучшего друга. — Ты не помогаешь. — Тебе нужно пойти в его комнату? — испуганно спросил Уён. Сан кивнул, поскольку Ёсан был слишком эмоционален. Уён съежился. — Мне очень жаль, Ёсани. Ёсан сел, отчаянно желая остаться в объятиях Сана, но не хотел знать, что произойдет, если он появится в комнате Хонджуна, а лидер уже будет там. — Мне очень жаль, Ёсани. — Сан сел, когда двое друзей разошлись. — Ты можешь поспать со мной, когда закончишь. Ёсан улыбнулся, благодарный, что Сан дал ему столь необходимое утешение. — Спасибо, Санни. Я скоро вернусь. Сан и Уён кивнули, сочувствуя своему другу. ------------------------------ К счастью, Хонджуна не было в комнате, когда пришел Ёсан. Танцор в ужасе сидел на кровати. Его не шлепали с тех пор, когда он был стажером. Ему часто приходилось быть свидетелем того, как Сан и Уён возвращались из комнаты Хонджуна в слезах, с красными, налитыми кровью, глазами и хромая. Воспоминания преследовали его. Он чувствовал себя так, будто за ним охотятся. Хоть он и знал, что Хонджун очень любит его и никогда не зайдет слишком далеко, но он помнил, насколько жестоким был лидер. Даже спустя почти год, он помнил. Он сел, скрестив ноги, и стал ждать. К сожалению, ему не пришлось ждать слишком долго: всего через пару минут дверная ручка повернулась, и вошел Хонджун. У его лидера ничего не было в руках, и от этого Ёсан почувствовал себя немного лучше. Он смотрел, как его хён сел рядом с ним на кровать, постукивая по колену, что означало, что он хотел, чтобы Ёсан встал. Ёсан, как всегда, сделал то, что ему сказали, и Хонджун не мог не чувствовать себя плохо. Ёсан всегда был таким ангелом, но в то же время он хотел, чтобы он оставался таким. Если бы Ёсан не был наказан, он бы подумал, что такое поведение останется безнаказанным, и это неприемлемо. Ёсан заслуживает того, чтобы к нему относились с любовью и заботой, и хотя это может ранить и его, и лидера, Хонджун знал, что он делает это, потому что любил своего младшего брата, как он любил остальных шестерых своих младших. — Через колено, пожалуйста, приятель. — Нет! Хён, пожалуйста, не делай этого. — Ёсан умолял, плача. — Я обещаю, что это больше не повторится. Хонджун отрицал. — Нет, Ёсан. Я знаю, что этого больше не повторится, потому что я позабочусь об этом. Сегодня вечером ты не вел себя как взрослый, тебе нужно научиться ответственности. Теперь давай через мое колено. Ёсан надулся в последний раз, затем повиновался и лёг. — Пожалуйста, не так сильно, хён. ШЛЕП — Молчи, Ёсан. ШЛЕП-ШЛЕП-ШЛЕП-ШЛЕП — Ой! Оууу! Ой! Ой! — Ёсан закусил губу, уже издавая шум. ШЛЕП-ШЛЕП Хонджун создал узор на черных джинсах Ёсана, используя большую часть своей силы, но не всю. Он вспомнил, как впервые отшлепал Ёсана, он знал, что было слишком сильно, а что недостаточно. Многие из участников, которых лидер чаще шлепает, скажут, что это всего лишь разминка, но Ёсану кажется, что это максимум, с чем он мог справиться. Он пнул ногой, когда началась боль, это заставило его стиснуть зубы и отвести руку назад. Хонджун не промахнулся и просто прижал его к спине. Навыки лидера были не шуточными, он был в этом ошеломляюще хорош. Сколько бы Ёсан ни корчился, это никогда не помогало и даже не успокаивало его. С самого начала он так хныкал и тяжело дышал, что слезы медленно накапливались. — Я люблю тебя, Ёсан. — Хонджун начал говорить, ни один из ударов не стал мягче. — У хена есть эти правила, чтобы убедиться, что ты в безопасности. Когда ты не следуешь им, это просто подвергает тебя риску, я никогда не хочу, чтобы это случилось с тобой. Ты понимаешь? ШЛЕП — Да, хён! — Ёсан всхлипнул, все еще сосредотачиваясь на боли. — Очень хорошо. ШЛЕП-ШЛЕП-ШЛЕП-ШЛЕП-ШЛЕП-ШЛЕП — Встань, приятель. Ёсан поблагодарил Бога. Возможно, это было немного, но для него этого было достаточно, чтобы твердо знать, что он никогда больше не сделает этого. К его ужасу, Хонджун просто сказал ему стянуть джинсы. Он знал, что в этот момент просьбы только заставят его хена действовать жестче, а не легче, поэтому он вздохнул и одернул джинсы, его щеки покраснели. — Нет причин смущаться, Ёсани. — Хонджун позаботился о том, чтобы его голос был мягким. — Я твой хён, это безопасное место. Хорошо? Ёсан был удивлен. Обычно, когда Хонджун находился в режиме наказания, он не отпускал своего строгого образа, независимо от того, насколько сильно они плакали или насколько боялись лидера. Это согрело его сердце, и он почувствовал благодарность. — Хорошо. — Он улыбнулся, прежде чем лечь обратно. Его улыбка исчезла, когда резкий удар вернул его в мир боли. ШЛЕП-ШЛЕП-ШЛЕП-ШЛЕП-ШЛЕП-ШЛЕП-ШЛЕП Слезы ослепили его. Ёсан глубоко рыдал, боль пронзила его изнутри, и он почувствовал, как ужасная волна солнечных ожогов нагрела его нижнюю часть тела и заставила потеть. — И.извини! Хонджуни-хён, мне так жаль! — Я знаю. — Лидер равномерно ударил по бедрам младшего брата, обработав всю его задницу и места для сидения, следя за тем, чтобы Ёсан чувствовал это всю следующую неделю. — ПОЖАЛУЙСТА! Я больше так не буду! Я позвоню тебе в следующий раз! — Хорошо, я ожидаю, что ты это сделаешь. ШЛЕП-ШЛЕП-ШЛЕП-ШЛЕП-ШЛЕП-ШЛЕП-ШЛЕП-ШЛЕП-ШЛЕП-ШЛЕП — Я понимаю, что вам, ребята, это может показаться пустяком, но для меня это подтверждение того, что вы в безопасности и будете дома. Просто игнорирование подобных вещей заставляет меня волноваться. Вы хотите, чтобы я волновался? Ёсан почувствовал, как кислород покинул его. — НЕТ! ШЛЕП-ШЛЕП-ШЛЕП-ШЛЕП — Хватит! Я хочу закончить! Пожалуйста! — Мы закончим, когда я скажу. — Хонджун строго напомнил ему. ШЛЕП-ШЛЕП-ШЛЕП-ШЛЕП-ШЛЕП-ШЛЕП-ШЛЕП Лидер вздохнул, глядя на своего донсэна, который явно страдал. Он взял кончиками пальцев и обхватил ими пояс Ёсана от его боксеров. Ёсан закрыл рот и ахнул, когда его последняя часть защиты была сброшена. ШЛЕП-ШЛЕП-ШЛЕП-ШЛЕП-ШЛЕП-ШЛЕП-ШЛЕП — Оууу! Оу! Х.хён! Оууу! Оу! ШЛЕП-ШЛЕП-ШЛЕП-ШЛЕП-ШЛЕП-ШЛЕП-ШЛЕП-ШЛЕП-ШЛЕП-ШЛЕП-ШЛЕП — Ах! — Он затаил дыхание, медленно пытаясь соскользнуть с колен Хонджуна. Хонджун увидел и схватил ноги Ёсана, нанеся ему болезненные, кипящие удары по заднице и бедрам. ШЛЕП-ШЛЕП-ШЛЕП — Я знаю, что ты хотел провести время со своей семьей, но у нас завтра работа, ты должен начать нести ответственность. Это будет последний раз, когда мне придется наказать тебя за это, потому что в противном случае ты получишь рукой и ремнем. — Мне очень жаль! — Ёсан выкрикнул глаза, больше не двигаясь. Решив, что ребенок усвоил урок, он наклонил его вперед и десять раз шлепнул по голому заду. Он усадил Ёсана, обеспечив ему весь желаемый комфорт. — Я не хотел заставлять тебя волноваться, хён-ним. Ёсан остановил взгляд на плече Хонджуна. Лидер улыбнулся ему. — Я знаю. Пожалуйста, не заставляй хена снова так наказывать тебя. По крайней мере, какое-то время. Ёсан кивнул. — Ты знаешь, что я люблю тебя, да? — Да, я люблю тебя. — Сейчас. — Хонджун похлопал его по заднице и отослал. — Иди спать. Нам нужно вставать в 4. — Да, хен. — Ёсан, хромая, вышел за дверь, чтобы переночевать с Саном.