Шанхай
2 ноября 2022 г., 20:35
Тигнари бредет совершенно один по темным Шанхайским переулкам – и поражается обратной стороне столь приличного города.
Он приехал сюда не слишком давно – прошло около недели прежде, чем он успел достаточно ознакомиться с городом. Хоть и был юноша здесь совершенно один на статусе студента по обмену, не сказать, что общество вокруг сделалось для него комфортным.
Нет, местные люди были довольно добры к мягким шелковистым ушам на макушке, без зазрения совести стремились отвесить комплиментов – но он все равно чувствовал себя чужим здесь, словно потерявшийся бродячий кот. Китайский Тигнари был далек от идеала – он все еще путался в словах, а таинственные идиомы, что местные жители так и норовили изречь при удобном случае и вовсе являлись для него темным лесом.
Сегодняшний вечер выдался спокойным – не было пар в университете, где он числился, все его знакомые китайцы и китаянки отправились куда-то в центр, вместе поедать китайские сладости. В канун праздника середины осени, так почитаемого в этой стране все так и норовили сблизиться. Только Тигнари медлил.
Он никогда не чувствовал себя своим среди всей этой бурной жизни. Он даже не выделялся в своей родной стране – создавалось впечатление, что чужим он был везде и с рождения. Даже сейчас все вокруг давило, словно норовя вытеснить из-под поднебесного купола.
Шататься по переулкам – не лучшая идея. Да, пусть все вокруг твердят, что вокруг абсолютно безопасно и опасаться нет причины – Тигнари предпочтет забежать в ближайшее малое кафе для собственного успокоения.
Шум, запах острых специй, так не любимых темноволосым, громкие крики ударяют по голову. Тигнари чувствует легкий дискомфорт, однако не такой, как по прибытию, когда от любого громкого китайского крика можно было свалиться в обморок.
В центре кафе он сразу обнаруживает явного инициатора здешней сходки – беловолосый юноша со смуглой кожей, явно не коренной азиат, однако по-китайски он говорит громче и больше всех. И все-таки Тигнари терзает нотка сомнения насчет его акцента, но он не сильно заботится об этом – за столь кратчайший срок стажировки он успел многое услышать.
Ему слабо удается различать незнакомый голос, поэтому фразы доходят обрывками. Какие-то незнакомые наборы слов, неужели шутки? Судя по тому, как улыбаются все вокруг, это действительно смешно. Хотя он ни разу еще не слышал здесь такого понятия как «несмешная шутка».
Юноша то и дело склоняет голову, открывая напоказ оголенную шею. Его алые глаза обводят зал насмешливым взглядом, и на секунду темноволосому чудится, что его заметили. Но пепельноволосого тут же отвлекают, отчего у Тигнари появляется шанс присесть за крайний столик.
На его счастье, шумная компания, кажется, собирается расходиться: за окнами темнеет, а значит скоро взойдет луна, на которую обязательно нужно посмотреть. Тигнари тыкает пальцем на первое блюдо в меню – и заплетающимся языком выговаривает строгое «без специй». Он терпеть не может этот пряный запах, не то, что вкус.
Все выходят на улицу, только беловолосый, как назло, остается внутри. И не знает Тигнари, что же такое конкретно вызывает в желудке бурю чувств и недоумений. Усаживаясь за стол, пепельноволосый открывает и начинает что-то набирать в телефоне. Тигнари пытается рассмотреть клавиатуру за смуглыми пальцами: китайская или нет?
Его попытка с треском проваливается, когда на него оборачиваются вновь. Ухо от внезапного страха дергается.
Ему приходится серьезно сосредоточиться на словах незнакомца, чтобы разобрать его речь.
— В день Празднества Середины Осени ты остаешься один в таверне? Ты потерялся? – судя по игривым огонькам в глазах напротив, последние слова – шутка, но почему-то это раздражает. Тигнари отрывает зубами кусочек от лепешки, которую ему принесли – черство.
— Наслаждаюсь луной в одиночестве, - отрезает он, не желая завязывать диалог. Даже речь у незнакомца отталкивающая – развязанная, словно он даже не старался выговаривать слова. Хотя у самого Тигнари язык сейчас заплетается не меньше.
— В такой день этого делать не принято. Составить компанию, товарищ? Поверь, я стану отличным проводником.
— Не надо, - озлобленно проговаривает Тигнари чуть ли не по буквам, всем своим обличьем показывая нежелание говорить.
Если бы умение понимать намеки было официально признано талантом, то этот юноша явно этим не отличался. Потому что он навязчиво подсаживается ближе, игнорируя злое шипение фенька.
— Брось, решено. Я собираюсь купить тебе пару лунных пряников прямо сейчас.
Тигнари даже не успевает среагировать: его хватают за руку и тянут прочь из кафе, а он по непонятной ему причине поддается этим наглым движениям, тащась следом.
— Я не платил.
— Мы сюда не вернемся.
***
Его дико раздражает этот юноша. Он только говорит и говорит, не затыкаясь и не прекращая улыбаться ему прямо в лицо. С каждой новой репликой его речь все более бессвязная и абсурдная, Тигнари в край перестает его понимать, только кивает для вида, лишь бы от него отстали. Ему и вправду дарят лунные пряники – и он почему-то принимает, даже ест по пути, кроша себе в ладонь. Вкусно. Черт, уже близится к полуночи, а он так или иначе шатается по неясным улочкам. Незнакомец становится менее болтлив – Тигнари так и не спросил его имени, а сейчас уже не представлялось подходящего момента. Скоро должны запустить в небо тысячи фонариков, а темноволосый рискует не увидеть из-за внезапного знакомства. Они шагают по неизвестной ему дороге, пока пепельноволосый не указывает на ветхую с виду ржавую лестницу. — Я туда не полезу, - отрезает Тигнари, выхватывая свою руку у незнакомца и отстраняясь на некоторое состояние. Юноша рядом склоняет голову. — Ты многое упускаешь. Тигнари мотает головой, однако его словно не видят: незнакомец цепляется руками за перегородки, быстро работая телом и через несколько секунд оказывается наверху. Косится на него свысока в прямом смысле, усмехаясь. Темноволосому ничего не остается. Оказываясь на самом верху на некоторое время, охватывает паника – резкий порыв ветра заставляет уши дернуться. Одет Тигнари не слишком тепло для ночных похождений, а вот юноша рядом облачен в толстовку, на которую накинута джинсовка. Впрочем, длится это недолго: замечая дрожь нового знакомого, пепельноволосый облачает Тигнари (против его воли) в собственную куртку. Темноволосый уже жаждет было возмутиться и спросить о цели непонятного прихода сюда, однако его достаточно бесцеремонно обрезают шипением. Однако заглядывая в алые глаза становится понятно, что делает это юноша не просто так. Тигнари закрывает глаза. Сколько осталось до полуночи? Один, два… — Смотри же! – его дергают на себя и от неожиданности Тигнари раскрывает глаза. Становится в отупении и абсолютно отключается от мира сего. Сказал это незнакомец на его родном языке, причем без всяких на то усилий или акцента. Пепельноволосый рядом замирает, обращая взгляд в даль, на звездное небо, и Тигнари поневоле повторяет его действие. В потемневшем небе поднимаются огни. Яркие и не очень, они постепенно обретают высоту и находят покой на звездном небе, улетают вдаль. И все это – словно у него на ладони. Крохотный мир, что подарил ему незнакомец. — Ты очень красив, - в этот раз Тигнари снова улавливает теперь уже забавный китайский акцент и небрежное коверканье языка. Уголки губ поднимаются в улыбке от такого дурацкого «комплимента» — Я говорю по-русски, - произносит он, уже по привычке, однако, на приевшемся китайском. На него только обращают шаловливый взгляд, а в следующую секунду притягивают к себе. В нос ударяет запах так не приятных пряностей, которые Тигнари ненавидел больше всего на свете. Губы точно также, кажется, ими отдают, но это уже другая история. В небе исчезают тысячи фонарей Праздника Осени, яркая луна освещает черное небо, а парень с волосами цвета песков пустынного оазиса стоит рядом, давая насладиться пряностью собственных губ. И попробуй реши, удался праздник или нет.
