ещё один день, когда Кармиан не захватил Акрасию

Кармиан умирает. Ну, понимаете, это логично – умирать от того, что тебя несколько раз проткнули насквозь мечом, потом копьём, потом снова мечом, в промежутках – несколько раз когтистыми руками, вырывая куски плоти, и ещё несколько раз попали крайне мощными заклятиями. Когда ты сначала служишь Владыке демонов, а потом (по скромному мнению этого самого Владыки) предаёшь его и переходишь на сторону светлых героев, то, что тебя будут не без успехов пытаться убить бывшие союзники – тоже логично. Кармиан это всё знал, но от этого не было легче. Пусть лучше думает так, чем догадается о истинных мотивах. Легионы демонов не кончались, мелкие – и не очень – отродья тьмы лезли со всех сторон, пытаясь добраться до него, а сил, чтобы отбиваться, с каждой секундой становилось меньше, из-за чего приходилось отступать. В какой-то момент Кармиан ощутил спиной холодный камень скалы и понял, что всё, это конец. Он здесь один. Чёртов Искатель со своим дэроном, Казерос их дери, ушли слишком далеко вперёд, а с ними и их группа поддержки. Эсдо старого созыва поодиночке рассредоточились по всему полю боя, иногда объединяясь парами, чтобы справиться с тем или иным демоническим отрядом. Простые смертные человеческие, умарские, дэронские и другие воины тоже дрались то тут то там, но все – слишком далеко. Здесь же, оттеснённого к самому краю сражения, измотанного и израненного, его, Кармиана, никто не спасёт. Что остаётся сделать в такой ситуации? Просто принять смерть как данность, встретить её как старого друга, приветливо ей улыбнувшись? Кармиан так и хотел, но в последний момент, когда особо крупная и мерзкая тварь уже ряззявила пасть, готовясь перегрызть ему глотку, трусливо зажмурился. Ему было страшно. Прямо над ухом раздался рёв… ... и тишина. Тишина, последовавшая моментально, тяжёлой волной навалилась на Кармиана. И в этой блаженной мёртвой тишине неестественно громко билось сердце. Чёртово демоническое сердце в груди самого Кармиана. Не умер. Ноги, ощутившиеся слишком живыми, подогнулись, и Кармиан, до того упрямо стоявший, сполз по стене прямо на землю. Сил открыть глаза не было, но этого и не требовалось – демон и так знал, кто сейчас рядом с ним. Кто его спас. Кадан подошёл к Кармиану и аккуратно подхватил на руки, но сознание того уже услужливо отключилось окончательно.

***

В себя Кармиан приходил долго и мучительно. Тело после всех нанесённых травм регенерировало слишком медленно. Болело всё, перед глазами стояла пелена, так что в редкие моменты просветления сознания нельзя было даже рассмотреть, где демон находится. Единственное, за что удавалось зацепиться перед тем, как вновь соскользнуть обратно в блаженную темноту – что-то прохладное на лбу и тёплая ладонь, сжимающая его собственную.

***

Когда Кармиану наконец удалось открыть глаза, полумрак собственной спальни показался едва ли не таким же ярким, как Око Руфеона с вершины Кайангела. Демон с трудом сфокусировал взгляд на фигуре Кадана, сидящего рядом. – Сколько... – голос предательски срывался и казался оглушительно громким, хотя на самом деле Кармиан едва слышно шептал. – Я спал? – Не больше пары часов, – коротко отозвался Эсдо. Кадан убрал свою руку и ладонь Кармана, лишенную живительного тепла, обожгло холодом. – Я не могу больше здесь оставаться. "Я нужен на поле боя" повисло в воздухе недосказанное. Да, так будет правильно. Кадан снова уйдёт, продолжит биться с его, Кармиана, сородичами, а он сам в одиночестве будет зализывать свои раны, как побитая дворняга. Так будет правильно. Только почему вдруг стало так тоскливо от одной только этой мысли? Кадан тем временем встал и отошёл к окну. Там, озаренный светом Красной луны, бушевал океан, волны с рёвом накатывали на берег – с постели этого не было видно, зато прекрасно слышно даже через толстое вулканическое стекло, плотно сидящее в раме. Силуэт Эсдо отдавал чем-то демоническим в ареоле алого зарева. – Опять вернёшься... Бездна знает когда. Говорить было сложно, но Кармиану всегда было сложно выносить тишину – хотелось заполнить её звуками хотя бы своего голоса – а сейчас в особенности. Кадан в ответ коротко угукнул. Демон прикрыл глаза. Снова одиночество. Привыкнуть к этому за сотни лет так и не удалось. Внезапно Эсдо прервал тишину: – Мы связаны крепче, чем ты думаешь, но не вздумай себе льстить, это не любовь. Демонам это чувство не знакомо, а единственный человек, которого любил я – давно мёртв, и ты это прекрасно знаешь. Мы нашли утешение друг в друге, и это всё что нам остаётся. Кармиан зажмурился. Это всё было настолько слишком, что даже боль в теле отошла на второй план. Хотелось заткнуть уши, но руки не слушались, хотелось кинуть в Кадана чем-то тяжёлым, чтобы он заткнулся. – Завались… – выдавил Кармиан. Сил, чтобы выдать какую-нибудь колкость, не было. Да, демоны любить не умеют, это привилегия созданий света, детей клятого Руфеона. Единственное, на что способны демоны – предательства и разрушение. Это в их природе и ничему в этом мире этого не изменить. Единственное, что вообще их связывает – привычка и хороший секс. Общее дело? Пф, ерунда. Не более, чем вынужденная мера, они оба преследуют свои собственные цели и даже планами друг с другом не делятся. И всё равно Кадана хотелось присвоить себе, заклеймить, да хоть на цепь посадить, что угодно, лишь бы оставить рядом с собой этот источник тепла – без него было слишком холодно. В Кармиане играло собственничество и ничего более. Да, Кадана он не любил, но и терять любимую игрушку тоже не хотел.

***

Кадан ушёл бесшумно, как и всегда, Кармиан, погруженный в свои мысли даже не сразу это заметил. Он вернётся. Он всегда возвращается.