Сердце в подарок

      Встретив на удивление доброе утро, Альбедо решил что хорошая мысль пройтись сегодня по окрестностям Гео региона, изучить местную почву, растения и особенности. Решив, что необходимости тратить своё время на завтрак нет, он отправился на прогулку сразу, пока было раннее утро и рассвет только начинал теплиться на горизонте.       Вспоминая последние два дня — изначальная причина прибытия Алхимика в Ли Юэ заключалась в том что его отправил сюда Кейя. Альбедо с Кеей нельзя было назвать лучшими друзьями, но за то долгое время что они знакомы — отчасти привязались к друг другу, год за годом продолжая непринуждённое общение. Возможно на это повлияло то, что они оба были непростыми выходцами из Каэнри’ах или просто столкнулись два брошенных одиночества. И не смотря на то что алхимик был значительно старше самого Кейи, это не мешало второму чувствовать себя куда взрослее и допускать попытки позаботиться как о самом Альбедо, так и о малышке Кли.       Какое-то время назад, после инцидента с фальшивым Альбедо, сам алхимик не заметив того начал уходить в себя всё больше. Поначалу всем показалось, что что-то изменилось и Альбедо стал менее замкнутый, пытался шутить, общался с людьми, но внутри его всё больше терзали тревожные мысли. Поначалу Модштадцы усомнились в нем, а это значило что он так и не смог завоевать доверия людей.       Почувствовав укол страха быть снова отвергнутым, Альбедо стал всё реже появляться в городе, предпочитая изолироваться в лаборатории. Временами его посещали люди, Сахароза приходила посоветоваться в плане экспериментов, Кейя просто проведывал алхимика, Итер заглядывал с просьбой помочь с созданием зелий.       В одно из таких посещений, Кейя и решил предложить Альбедо съездить отдохнуть в другой регион:       — Я слышал есть хорошее местечко — постоялый двор Ваньшу, с красивыми окрестностями. Он как раз будет тебе по дороге до самого города Ли Юэ. Остановись там, проведи недельку, изучишь то что тебя там заинтересует. К тому-же все хвалят местного повара, говорят его свиной суп с бамбуком понравился бы даже самому Гео архонту.       — Я довольно равнодушен к еде, ты же знаешь, не думаю что это имеет какой-то смысл, ехать туда. Лучше займусь экспериментами. — Альбедо равнодушно пожал плечами, возвращаясь к делам.       — Ну нет, я уже договорился с Джинн на твой отпуск, так что выбора у тебя уже нет. — возразил Кейя ставя алхимику ультиматум и продолжая рассказывать слухи — Поговаривают что на самом деле гостиница была построена для отдыха единственного выжившего защитника Якса — Алатуса. Ну и классика, говорят что Ваньшу — идеальное место для встреч и свиданий! Может тебя наконец что-то да заинтересует, дружище.       — Исключено. — сказав как отрезав, Альбедо не стал уточнять что не имеет ни малейшего желания связываться с другими людьми. Никаких лишних эмоций — только спокойствие и сосредоточенность. Тем не менее мысль дать себе небольшую передышку и уехать подальше, нашла отклик в душе алхимика и он решил что может себе позволить отправиться в исследовательскую экспедицию. — Ладно. Я слышал что в Ли Юэ наконец-то открыли Разлом, сняв печать. Это должно быть полезно и интересно в изучении.       Вздохнув, Кейя не стал уговаривать Альбедо всё-таки просто отдохнуть и решил поддержать: — Ну вот, развеешься в этом Разломе, привезёшь много новых идей. Ладно, я сообщу Джинн, так что можешь отправиться хоть завтра.       — Спасибо, Кейя. — Альбедо был искренне благодарен за такую невесомую заботу. И проводив друга, он решил не откладывая начать собирать вещи и следуя совету — отправиться завтра утром.       И вот, время перевалило уже за половину дня, клонясь к вечеру. Поднимаясь на лифте до верхних этажей постоялого двора, путешественник из соседнего региона, отметил для себя, насколько красивый вид открывается отсюда. Он решил что обязательно приступит к зарисовке сегодня же.       Подойдя к стойке регистрации, художник получил ключи от своего номера, слушая необходимую информацию, не удержавшись уточняет:       — Прошу прощения, я хочу зарисовать пейзажи Ли Юэ, не подскажите где можно удобно устроиться с мольбертом, никому не мешая? Желательно на свежем воздухе, чтобы я мог писать маслом.       — Вы могли бы устроиться на главной террасе, но здесь обычно многолюдно, думаю не самый подходящий вариант. Можете попробовать спросить разрешения у постояльца с верхней комнаты, он временами отдыхает на террасе под крышей. Возможно на некоторое время позволит вам порисовать там. Но честно говоря, Господин Сяо не любит шум и чужое присутствие.       — Спасибо за совет, приму к сведению. Хорошего вам вечера.       — И вам, Господин Альбедо.       Пройдя до своего номера, Альбедо оставил вещи, принял душ с дороги и прихватив этюдник отправился на поиск таинственного постояльца Ваньшу. Поднявшись на верхнюю террасу и не найдя там никого, Алхимик решил остаться порисовать и в случае необходимости, просто уйти, если Господин Сяо будет недоволен.       Установив этюдник, Альбедо выдавил необходимые краски, отлил из маленькой баночки растворитель и приступил к зарисовке. Наметил горы, долину, реки, задал цветовой тон, начал прописывать детали… И увлекшись не сразу почувствовал чье-то присутствие рядом.       Осторожно сделав вид, что просто повернулся протереть кисть и угловым зрением ухватив пару деталей снова приступил к живописи.       На дереве позади сидел юноша в фиолетово-белых одеждах, с пугающей маской на боку и невероятно красивыми глазами, сияющими словно кор-ляпис высочайшего качества. Альбедо стоило больших усилий воли не обернуться снова, в попытке рассмотреть взгляд незнакомца. Вдохновение захватило и стало невыносимо терзать сознание мыслью о том что необходимо обязательно запечатлеть этот профиль кистью.       Но Альбедо продолжил делать вид, что всё ещё увлечён пейзажем, дабы не побеспокоить другого посетителя терассы. Так время продолжило лететь всё незаметнее и солнце клонясь к закату искажало цвета всё больше.       Наконец художник закончил этюд и начав собирать краски, отметил, что наблюдавший за ним всё это время парень, исчез также внезапно, как и появился.       Сложив всё обратно в этюдник, Альбедо направился к лестнице и вздрогнул услышав странный стук позади себя. Обернувшись, заметил на месте где только что стоял разобранный мольберт, записку и небольшую веточку цветка Цинсинь. Вернувшись и подобрав находку, Альбедо отметил резкий и не самый разборчивый почерк, но все же смог прочитать записку.

«Очень красиво.»

      Алхимик много раз слышал комплименты от людей, в адрес своего творчества. Однако, наученный своим создателем, что он никчемный и не способен создать что-то хорошее, привык просто, с легкой улыбкой отвечать спасибо, ни разу так и не поверив в правдивость чужих слов.       Но сейчас что-то было не так. Непонятное чувство заставило обратить на себя внимание. От простого кусочка бумаги с парой слов веяло искренностью. И сердце искусственно созданного существа почувствовало что-то кроме постоянной пустоты. Как ни глупо, но на лице расцвела слишком настоящая улыбка, для такого фальшивого человека как он.       Забрав с собой этот небольшой презент, вернувшись в свой номер, Альбедо поставил высыхать этюд и сел на кровать, рассматривая подаренный цветок. Нежные лепестки и желтая серединка, совершенно непримечательная вещица. Но смысл придаёт ей то, кто оставил такой подарок.       Альбедо понял что его природное любопытство нашло новую цель.       Любопытство — самая сильная эмоция или даже чувство, доступное такому «неполноценному человеку» как он. И сейчас оно направило свой взор на того самого, загадочного постояльца верхней терассы постоялого двора Ваньшу, который неизвестной волей судьбы сам обратил внимание на Альбедо.        — Господин Сяо.?       Проговорив чужое имя вслух, алхимик испугался своей же реакции на столь незначительную встречу. Подумав что не должен позволять себе подобной слабости, Альбедо решил что стоит забыть и перестать придавать значение глупостям. Он должен оставаться спокойным и разумным, как приказывала учитель. Никаких лишних эмоций, по неизвестной причине, существующих в искусственно спрограммированном теле.       И несмотря на это решение, цветок с запиской были аккуратно убраны в книгу, чтобы позднее стать памятным гербарием.       Сегодня ночью на него во сне будут смотреть сияющие желтым глаза в прорезях маски. Но почему-то, это совсем не напугает. Словно этот взгляд смог забрать терзавшие разум алхимика тревожные сны.       Проснувшись, Альбедо впервые за долгое время почувствовал себя отдохнувшим. Да, искусственное тело, хоть и сделанное по подобию настоящего, позволяло игнорировать любой дискомфорт. Однако чувство приятной бодрости было почти в новинку, для того, кого всегда заставляли работать на износ. Идеальный человек, вот кем он должен был быть.       Рэйндоттир никогда не понимала любви Альбедо к рисованию. Она учила его алхимии, исследованиям. Тяге к знаниям. А Альбедо гордо приносил очередную зарисовку, тратя свободное время на глупости, вместо исследования материй. Она ругала, отчитывала, но это не привело ни к чему. Юное существо лишь перестало показывать свои работы, но не перестало тратить на это все свободное время.       Учитель заставляла Альбедо стать амбициознее, стремиться к высшей цели, как сама Рэйндоттир, но всё было бестолку. Альбедо тяготел ко всему: к искусству, к науке, алхимии, чтению, всему что он мог изучать, но этого всегда было недостаточно. В итоге, разочаровавшись в своём, как казалось, лучшем творении, Рэйндоттир впрочем без особого расстройства оставила его, потеряв всякий интерес.       — Вещи не приносящие пользы, не имеют ценности.       Эта мысль осталась с Альбедо в наследство от своего создателя. И она же преследует его до сих пор. Алхимик всё время своего существования пытался найти подтверждение своей полезности, смысла продолжать существовать. И много раз ему говорили спасибо за его идеи, изобретения. Те, кому он помог были искренне благодарны, но он продолжал считать всё это мелочью, на которую способен любой.       И мысль о том, что сам Альбедо неполноценный человек — гомункул, изводила и заставляла завидовать, вместе с тем и пугая что однажды он выйдет из-под контроля и уничтожит всё вокруг себя, принося лишь боль и разрушения. И появление клона, ударило в самое больное, показав ему кошмар наяву.