О неудачных шутках

— Мразь! Подлец! Гнида! Щелчок хлыста и последовавший за ним болезненный вскрик раздаётся где-то в правом крыле. Манфред спокойно отпивает из чайного сервиза доставшийся ему от покойной бабушки и смотрит в чистое лазурное небо за окном. Погода сегодня прекрасная. — Стервец! Блядун! Падаль! Что-то с диким грохотом падает на пол, кажется, погоня перешла на второй этаж. Манфред вздыхает. И где Франциска этого набралась? Он, конечно, тоже очень любит применить крепкое словцо когда этого требовала ситуация, но дома он старается сдерживаться. А Фениксу побегать полезно, все-таки, юрист это довольно сидячий образ жизни. В прихожей громко хлопает дверь. — Что здесь происходит?! — удивлённый голос Майлза эхом долетает до столовой, где Манфред решил уединиться. Над головой, даже учитывая высокие потолки, слышен слоновий топот и, похоже, мольбы о пощаде. Майлз тут же появляется в дверном проеме, на его плечах висит расстегнутое пальто. Надо же, знает, где искать. Ответ витает в воздухе. — Как? Хотя, тут больше уместен вопрос как Феникс проболтался, верно? — Ты действительно хочешь знать? — Манфред приподнимает бровь. Будто здесь будет адекватная предыстория. — Не особо, на самом деле. Только не говорите, что это была плохая шутка. — Очень плохая. Майлз тяжело опускается на рядом стоящее кресло и выбирает себе чашку. Они сидят так несколько минут, крики наверху не утихают ни на секунду. — Не хотите ли чего-нибудь покрепче? — Майлз осторожно поднимает взгляд из-под чёлки. — Не увлекался, этот тоже иногда любит пригубить, вас обоих я не потяну. Майлз хмыкает Стук каблуков по лестнице, какой-то треск и визги резко обрываются еле слышными хрипами. Майлз, понимая ужас происходящего, вскакивает и бежит к другу на помощь. — Франциска, отпусти! — Не отпущу! — Франциска, нет! Раздаётся оглушительный звон разбитого стекла и звук падения чего-то тяжелого. Манфред холодеет: неужели опрокинут сервант с коллекцией расписных вручную тарелочек, подаренный матерью на его тридцать первый день рождения? Из Румынии?! Он резко встает, опираясь на трость. Пора заканчивать этот балаган, а то через десять минут на месте поместья останутся одни руины. Гостиная встречает его картиной маслом: вдребезги разбитый сервант с не менее вдребезги когда-то аккуратными красивыми тарелочками грустно лежит на боку, стеклянные осколки усеивают пол, а посреди всего этого великолепия Франциска, использующая свой кнут как удавку на шее трепыхающегося Феникса и Майлз, пытающийся её оттащить. Несмотря на разницу в росте, получается у него плохо. — Закончили! — Манфред грозно стукает тростью об пол, чтоб было слышно даже в саду, — Франциска, немедленно отпусти этого адвоката! Она тут же поворачивается, её глаза горят ненавистью. — Папа, это правда?! Я давно догадывалась, что этот грязный развратиник соблазнил тебя, но теперь он обманом хочет затащить под венец?! — Франциска звучит также грозно, продолжая удерживать кнут на чужой шее. — Я просто хотела ему понятно объяснить, что таким как он тут не место! Он не достоин зваться фон Кармой и никогда не будет! Майлз Эджворт, блять, отъебись уже! — она бьет локтем и попадает Майлзу прямо между глаз. Тот шипит и отшатывается, прижимая ладонь к ушибленному месту. Франциска в свою очередь наконец отпускает бедного Феникса, который, надрывно кашляя, старается уползти под ближайший стол. Прекрасно. — Юная леди, сейчас у нас будет серьёзный разговор. О моих… отношениях с Фениксом Райтом, и о том, как стоит воспринимать все, что он говорит. А также о качестве его шуток. — Но, Папа!.. — Никаких "но"! Франциска сжимает зубы и отводит взгляд, злобно косясь то на распластавшегося на софе Майлза, то на трясущегося под столом Феникса. Манфред осматривает сервант. А тарелочки жалко…