Мастерство контроля

— Ну и чем ты хочешь меня удивить, Мэтт? — с любопытством спросил Билл, откидываясь на спинку стула с сигаретой, дымящейся в пальцах. — Я столько повидал за свою жизнь, что вряд ли обитатели твоего заведения умеют делать то, чего я никогда не видел. Разве что пускают из задниц дым колечками? — Спаси меня сатана, конечно, нет, — ухмыльнулся хозяин борделя. Они сидели в его кабинете, оснащённом многочисленными мониторами, чтобы владелец заведения в любой момент мог полюбопытствовать — чем заняты его «девочки» и «мальчики». Хорошо ли обслуживают клиентов? Публичных домов любой направленности на этой планете было как грязи. Самый придирчивый клиент, если являлся не с пустыми карманами, мог найти извращение на свой вкус. Конкуренция между борделями была огромная. Мэтт Уилсон когда-то был космическим перевозчиком. Официально он возил «белые» грузы — как положено, по договору и со всеми накладными: редкие металлы, полудрагоценные камни, всевозможную электронную технику, роботов, детали. Но помимо этого среди его товаров скрывались и такие, что были запрещены Межпланетной торговой федерацией: галлюциногенная пыльца чёрных маков с Титана, табак с примесью синих водорослей Нептуна, убийственный наркотический нектар высокогорных лилий Плутона. Его подпольными покупателями были многочисленные дилеры, делавшие деньги на торговле иллюзиями. Настоящая космическая мафия. Уилсон толкал товар перекупщикам оптом, а те потом перепродавали его в розницу с огромной накруткой. С помощью этого Мэтт сколотил баснословное состояние, но однажды (то ли случайно, то ли по чьей-то «наводке») попался таможенному космическому патрулю. При обыске часть незаконных товаров была обнаружена. Уилсон получил год каторжных работ на урановых рудниках в созвездии Ориона и штраф в восемь миллионов эре. Правда, ещё пять он заплатил своему адвокату, иначе годом каторги бы не отделался. К счастью, часть прибыли у него хранилась на оффшорных счетах и следствию не удалось до них дотянуться — независимые банки Галлианы не выдавали сведений о своих клиентах. Спустя год Мэтт Уилсон вернулся с Ориона, но к прежней работе зарёкся возвращаться, да и состояние его почти полностью истощилось. К тому же на каторге он подорвал здоровье и пришлось солидную сумму выложить за лечение последствий урановых рудников. С оставшимися у него эре он решил осесть на Таволге — небольшой планетке на пересечении многих торговых путей. Никакими особенными ресурсами она не располагала и была знаменита на всю Федерацию лишь отличным климатом да своими публичными домами, что сделало её Меккой для туристов любого пошиба. Туда являлись утолять похоть все космические путешественники с близлежащих планет и галактик. Что и говорить, расположена планета была удачно, да и предложение полностью покрывало спрос, потому владельцы борделей явно не бедствовали. Эти соображения и заставили бывшего космического перевозчика позариться на лёгкий куш и вложить последние деньги в разрешение на открытие собственного бизнеса на Таволге и строительство ещё одного публичного дома. Однако очень скоро Уилсон понял, что в этом деле царит огромная конкуренция. Владельцы публичных домов из кожи вон лезли, чтобы переманить клиентов других борделей к себе. Кроме того, путешественники и туристы предпочитали известные, знаменитые на всю Таволгу заведения, уже проверенные, со сложившейся репутацией. К новым открывающимся домам терпимости они относились с лёгким недоверием. Конкурировать с фешенебельными борделями было очень сложно, потому что те обладали большим количеством «обслуживающего персонала» на выбор и могли предложить своим клиентам всё, что угодно. Извращение на любой вкус. У них работали даже сирены с Джонатана и эльдийские кентавры, которых особенно любили престарелые богатые туристки. Позволить себе такое Уилсон, конечно, не мог — экзотические создания и их доставка стоили бешеных денег, которых уже не было. Но, осознав, что доходы у него не сходятся с расходами, он принял решение что-то срочно придумать, дабы окончательно не вылететь в трубу. Итогом его выдумки была обретённая известность и то, что теперь, спустя два года, к нему стремился постоянный поток клиентов, ибо в его публичном доме предлагалось нечто такое, чего не было ни у кого другого. Завести же подобное и у себя владельцы других борделей не могли, хотя и стремились. Научиться такой «клубничке» их собственные девушки и юноши не могли, а тем, что работали у Уилсона, тот предлагал такие выгодные условия, что от него никто не уходил. Таким образом Мэтту удалось найти в этой сфере бизнеса свою собственную нишу, которая смогла принести ему солидную прибыль. Как-то раз, будучи по делам в соседнем секторе, Мэтт случайно встретил там старого приятеля ещё по космошколе, где они оба обучались пилотированию. С тех пор их пути давно разошлись — Билл Эванс стал пилотом рейсовых межпланетных космолётов, в то время как Уилсон ушёл в «свободное плавание» и стал звёздным торговцем и перевозчиком. Краем уха Билл слышал о неприятностях, которые выпали на долю приятеля, но в сущности, они никогда не были с ним особенно близки. Словом, Билл в душе посочувствовал проблемам Мэтта, но вскоре и думать о них забыл. И вот три года спустя судьба внезапно столкнула их в одной забегаловке на Таволге. Приятели не на шутку обрадовались встрече, долго сидели, пили местное вино и разговаривали, вспоминая прошлое. Эванс мало изменился за минувшие со дня расставания годы. Всё тот же высокий, худосочный брюнет с пронзительным взглядом тёмно-карих глаз. Говорил он медлительно и был всегда осторожен в оценках. Уилсон, глядя на него, думал, что сам-то он сильно раздобрел за последние годы и его светлые, с пепельным оттенком волосы сильно поредели, хотя ему не было ещё и сорока. Опять же каторга наложила свой неизгладимый отпечаток, заставила посереть кожу и ссутулить плечи. Эванс был не на шутку изумлён, узнав, чем сейчас занимается бывший сокурсник. Сам он был на Таволге в недолгом отпуске. Уилсон настойчиво приглашал его к себе и предложение звучало очень заманчиво, тем более, что Эвансу уже не раз приходилось слышать о борделе «Сладкие пташки» и о его обитателях, якобы предлагающих посетителям нечто такое, чего они не смогут получить нигде более. Билл настойчиво — сначала в шутку, а потом всерьёз — допытывался у приятеля — что это за услуги такие? Но тот, даже порядком захмелев от красного таволгийского, только посмеивался и ничего не отвечал, обещая, что приятель всё узнает сам, когда придёт к нему. В итоге заинтригованный Билл определённо пообещал быть в «Сладких пташках», как только покончит со срочными делами, и действительно через день явился в бордель. Заведение приятно удивило его если не размерами (впрочем, весьма скромными) — то оригинальным дизайном, приятным сочетанием пастельных тонов в отделке. Голографические картины весьма фривольного содержания на стенах настраивали на игривый эротический лад. Дежурный администратор за стойкой встретил его с приветливой улыбкой и узнав, кто он такой — весь просиял, словно увидел самого дорогого гостя, и с почтительным поклоном проводил к хозяину. И вот теперь Эванс сидел у того в кабинете (роскошная мягкая мебель, суперсовременный интерьер), и с интересом озирал многочисленные мониторы над рабочим столом Уилсона. — Мэтт, не томи, — попросил Билл, снова затягиваясь сигаретой. — Я и так уже достаточно заинтригован тем, что слышал от других о твоём заведении. — Ещё бы, — самодовольно усмехнулся хозяин. — Иди-ка сюда, покажу тебе… Приятель поднялся и подошёл ближе к столу. Уилсон ткнул в одну кнопку и перед ними загорелся монитор, установленный точно посередине. Билл с любопытством уставился в него. На широком столе навзничь лежал хрупкий юноша, которому по виду едва-едва исполнилось шестнадцать-семнадцать лет. Довольно красивый, со светлыми вьющимися волосами. Глаза его были закрыты и на щеках розовел едва заметный приятный румянец. С другой стороны стола, ухватив юношу за высоко поднятые и широко раздвинутые бёдра, в зад ему вбивался клиент — мужчина по возрасту раза в три старше, коренастый и обильно поросший волосами по груди, животу и сильным рукам, которые так и хотелось назвать лапищами. Он шумно сопел, наподдавая паренька низом живота. Довольно низко установленная камера показывала, как толстый член почти полностью выходит из сильно раскрывшегося анального отверстия и также быстро исчезает в нём. Массивные тёмные шары, тоже поросшие неопрятными волосами, со смаком шлёпали юношу по расщелине ягодиц. Тот, в отличие от своего клиента, был чисто депилирован. Его кожа отливала белизной слоновой кости. Небольшой аккуратный член, мягко согнувшись, безмятежно покоился на его животе. Билл некоторое время смотрел на эту картину, не понимая, что в ней особенного. Полюбовался на изящного парнишку, на спокойное выражение его лица, на длинные ресницы, на его светлую кожу, которая уже начинала покрываться испариной, наконец, на мужика, долбившегося толстым членом в раскрасневшийся анус… Наконец ещё раз скользнув глазами по мягкому, неэрегированному члену пассива, с какой-то неловкостью хихикнул: — Эй, Мэтт, а твой паренёк, похоже, импотент? Я смотрю, он совершенно не реагирует на своего клиента, словно не в его очко долбятся. Уилсон самодовольно усмехнулся: — Нет, он не импотент, Билли, уверяю тебя. Просто этот мужик тащится, когда видит мягкие члены у своих нижних, когда он их трахает. Но ему важно знать, что у паренька может встать в любой момент, стоит только приказать. То есть, ему важно иметь не импотента, а полностью исправного партнёра, но так, чтобы тот умел в совершенстве управлять своей эрекцией. — Да ладно, — не поверил Билл. — Я понимаю, можно удержаться от того, чтобы не кончить быстро. Но чтобы совершенно не возбуждаться, когда тебя трахают… Это же обычная физиология, тело реагирует на такое рефлекторно. — Что, не веришь? — посмеиваясь, спросил Мэтт. — Тогда смотри, покажу тебе другое видео. Это, правда, запись, но она тоже с Кевином. — Паренька зовут Кевин? — Именно так, — владелец борделя уже открыл папку с файлами и искал в ней нужный. — Вот, запись периода его обучения. Тоже, кстати, любопытная. Для тех, кто понимает… Билл с удвоенным вниманием поглядел на экран. Там в комнате на небольшом круглом постаменте стоял Кевин. Руки его были скованы за спиной наручниками и к тому же стянуты ремнями в районе локтей. Расставленные ноги за кожаные браслеты вокруг щиколоток были пристёгнуты к металлическим скобам в полу. Во рту красовался кляп, застёгнутый на затылке. Но самое главное — у юноши был мощнейший стояк, член торчал почти вертикально, словно его тянули за верёвку. Его раздвоенная головка полностью вылезла из скрывающей её кожицы. Между тем не было заметно никаких признаков эротического воздействия ни на какие части тела юноши. Напротив постамента находилась стойка с песочными часами, в которых почти весь песок уже пересыпался из верхнего сосуда в нижний. Билл заметил, что паренёк не сводит с них глаз. Слюна обильно сочилась у него из-под кляпа, текла по подбородку, груди, животу, капала вниз и уже образовала на полу довольно большую лужицу. Заворожённо глядя на сильно эрегированный член, обладатель которого выглядел так, словно это было самым естественным для него состоянием, Билл тупо спросил: — У… у него что, дилдо засунуто в задницу? — Ничего подобного, — довольным голосом ответил Мэтт. — Он поддерживает возбуждение исключительно силой воображения, и будет поддерживать столько, сколько потребуется. Видишь, уже почти полчаса простоял в таком состоянии. — Но это же невозможно… — растерянно проговорил его гость. — Ты сам видишь, что возможно, — владелец «Сладких пташек» ткнул пальцем в экран. — Он кончит только тогда, когда последняя крупинка пересыплется вниз. Хочешь посмотреть? — Конечно, хочу! — воодушевился Билл. Уилсон перемотал запись на несколько минут вперёд. Они увидели, как освободился от песка верхний сосуд, и тотчас же Кевин, сладострастно изогнувшись в спине, брызнул спермой вперёд и вверх, зажмурив глаза и судорожно стиснув кулаки. — Невероятно, — не веря своим глазам, пробормотал Эванс. — Как можно так владеть… этой функцией? — он сам в этот момент едва не спустил. — Ну, он долго учился. Как я уже сказал, то, что ты сейчас видел, и есть одна из фаз обучения. — Песочные часы… Где ты раздобыл такой раритет? — Достал по случаю на одной планете, ещё когда работал перевозчиком. — А что было бы, разрядись он раньше? — вдруг пришло в голову Биллу. — Или если бы у него член обвис без стимуляции? — Тогда он был бы жестоко наказан, — сухо ответил Мэтт. — Но… разве они работают у тебя по принуждению? Не за деньги? — слегка растерялся Эванс. — Они работают по контракту, в котором чётко расписаны их права и обязанности. Пока контракт не закончился, я могу из них верёвки вить, — Мэтт ухмыльнулся. — Да, при обучении им приходится непросто, зато потом у них от клиентов отбоя нет. Ребятки быстро смекают, как им это выгодно и как правило, после окончания контракта сразу же подписывают со мной новый, на более длительный срок. Билл прошёл к креслу и, усевшись, снова закурил. — Даа, признаться, ты меня удивил, — протянул он. — У меня есть и девчонки с такими же способностями, — доверительно сообщил ему Мэтт. — Хочешь кофе? — Пожалуй… Хозяин борделя нажал кнопку селектора и велел кому-то принести два кофе. — Говоришь, девчонки? — крутя сигарету пальцах, переспросил Билл. — Но как можно их сравнивать с парнями? Ведь девушка легко может симулировать как оргазм, так и его отсутствие. — Да, но возбуждение симулировать невозможно. Ты же знаешь, в чём выражается женское возбуждение? — Спрашиваешь! — Ну вот. Напрягается грудь, соски сморщиваются и твердеют… Лоно начинает выделять смазку. Это нельзя подделать. Верно? — И что? — Девушки, которые работают у меня, также умеют в совершенстве владеть своим возбуждением. А точнее — изолированным возбуждением верхней и нижней половины тела. — Это как?! — вытаращил глаза Билл. — К примеру, возбуждается их лоно, истекает смазкой, хоть сейчас трахай. А грудь при этом остаётся мягкой, расслабленной, невозбуждённой. Можешь тереть её, щипать, кусать… Многие клиенты у меня прутся от такого. Хочешь посмотреть? — Ещё бы! — с энтузиазмом отозвался Билл, туша сигарету и бросая её в пепельницу. Тут как раз раздался деликатный стук в дверь и вошла улыбающаяся длинноногая девушка с затейливой причёской, в коротком передничке и мини-юбке. На подносе у неё стояли две чашечки кофе и тарелка с бутербродами. Она опустила поднос на стол и выпрямилась. Мэтт игриво шлёпнул её по заднице. — Молодец, оперативно. Зайди ко мне потом, когда проводишь гостя. — Да, мистер Уилсон, — порозовела девушка и вышла. Эванс проводил её заинтересованным взглядом. — А она это тоже… умеет? То, о чём ты мне говорил? — Спрашиваешь! — захохотал Мэтт. — Ну как? И тебя это заводит? — Ты обещал что-то показать, — напомнил Билл, протягивая руку и беря чашечку кофе и бутерброд. — Да, конечно, — Мэтт снова подошёл к столу и застучал пальцами по клавиатуре, выводя на экран альбом с имеющимися у него видеофайлами. Гость отхлебнул кофе и одобрительно кивнул. — Кстати, — заметил он. — А твои клиенты знают, что ты их записываешь? — Да зачем же им так напрягаться? — щёлкая мышкой, пожал плечами владелец борделя. — Пусть расслабляются. Но все мои ребятки, конечно, в курсе, что камеры никогда не выключаются. Они знают, что я постоянно за ними слежу и вышвырну, если мне что-то не понравится. Это стимулирует их отдаваться работе с бо́льшим энтузиазмом. Вот, к примеру… Он включил запись. На ней на большом вишнёвом кожаном диване навзничь лежала полногрудая красотка с пышными белокурыми локонами. Длинными ногами она оплетала за талию своего партнёра — мускулистого загорелого парня, стоявшего на коленях и с энтузиазмом врывающегося в её гладко обработанное лоно, поддерживая девушку за бёдра. Внутри неё всё хлюпало, прозрачные соки стекали вниз на диван под её ягодицами. Хорошо была видна девичья грудь, подпрыгивающая при каждом ударе низа живота партнёра. Вытянутые соски с тёмно-розовыми ореолами, довольно большими, действительно находились в невозбуждённом состоянии. Мягкие, крупные, они вызывающе торчали вверх и так и просились присосаться к ним губами. Видимо, это желание с трудом преодолевал и её неутомимый партнёр. Время от времени, приостанавливаясь, он протягивал руки и жадно мял полные упругие полукружия, играл с ними, тянул за соски. Девушка протяжно и чувственно стонала, подаваясь вверх. Потом парень возвращался к своему занятию, с ещё большей энергией принимаясь вклиниваться в податливую розовую плоть, и было видно, что грудь его партнёрши оставалась в том же состоянии — соски не твердели и не сморщивались. С чмоканьем вынув массивный член из обнимавших его нижних губ, парень слез с дивана, прошёл к его изголовью, попутно медленно скользнув ладонью по всему телу девушки, начиная с низа её живота и выше — по высокой груди, нежной шее, подбородку. Влажная её киска ярко блестела в оранжевом свете настенных бра, было видно, как продолжает сочиться из неё естественная смазка. Её партнёр нажал ногой на какую-то педаль под диваном, и это чудо техники плавно приподнялось, а подлокотники опустились и убрались внутрь. Парень запрокинул голову девушки назад, коснулся рукой её губ, и она послушно разомкнула их. Он погрузился в её рот, сразу заполнив его целиком и принялся медленно скользить членом вглубь, до горла и обратно. Та покорно и с видимым удовольствием принимала объёмную игрушку. Иногда, войдя до конца, он замирал, поглаживая её горло, а девушка, высунув язык, щекотала им морщинистые шары. Руками же парень вновь взялся за её груди, тискал и прижимал соски, но они оставались по-прежнему мягкими, точно были сделаны из упругого силикона… — Что, не будем им мешать? — подмигнул приятелю Мэтт и выключил ролик. Билл перевёл дух, обнаружив, как туго стало в джинсах. Пожалуй, он ещё бы посмотрел на такое… или даже поучаствовал. — Понравилось? — проницательно поинтересовался владелец борделя. — На первый взгляд, ничего особенного, но на самом деле за этим стоит большое искусство. Сразу такому не научишься и клиенты, когда распробуют блюдо, то и дело приходят потом за добавкой… Кстати, мои девчонки умеют всё делать с точностью до наоборот. — Это как? — приподнял брови Билл. — А так. Грудь вся сморщена от возбуждения, соски — как деревянные кнопки, а внизу она остаётся сухой, что твоя пустыня. У меня находятся и любители драть девок вот так, наживую, без смазки, глядя на то, как она возбуждена, но ни капли жидкости при этом не выделяет. Вкусы, знаешь ли, у всех клиентов разные, и это их дело, на что они дрочат… — И как тебе пришла в голову эта идея? — подивился Билл, осторожно ставя на стол пустую чашку. — Устроить у себя такую… ммм… специализацию? — Ну, идея не совсем моя. Одна дамочка много лет работала в публичном доме обычной шлюхой, но она была очень целеустремлённой и старалась освоить как можно больше приёмов, сводящих мужиков с ума. Все заработанные деньги она откладывала, мечтая в итоге открыть собственный публичный дом. Но мечта так и не сбылась, для этого требовалось гораздо больше эре. Когда я открыл свой бордель и вскоре начал терпеть убытки, она попросила меня взять её в пай. Обещала сделать наш бордель одной из изюминок Таволги, говорила, что знает «секретное оружие», как победить конкурентов. «Наши парни и девушки смогут делать то, чего не умеет никто на этой планете, — убеждала она меня. — Мужики будут тащиться от этой «фишки» и ходить сюда табунами, сам посмотришь, Мэтт! Правда, потребуется время, чтобы обучить такому, но если ты вложишься в это дело и согласишься подождать всего несколько месяцев, то потом всё окупится». Не знаю, почему я ей поверил. Наверное, потому, что у меня не было другого выхода, иначе меня ждало разорение. Я пообещал, что сделаю её совладелицей, если дела у нас и впрямь пойдут на лад. Она сразу же развила бурную деятельность: лично проверила способности всех работавших у меня «жриц» и «жрецов любви», кого-то выгнала без жалости, кого-то оставила, набрала новеньких и вплотную занялась их обучением. Я не вмешивался, предоставив ей полный карт-бланш. Лишь иногда любопытствовал, чем они занимаются на «уроках», — Мэтт хихикнул. — Несколько месяцев мы просто проживали оставшиеся у меня эре и я часто терзался сомнениями: стоит ли такая рискованная игра свеч? Но зато, когда мы открыли обновлённый бордель и к нам пошли первые клиенты… Их сразу стало столько, что я убедился: не прогадал, всё поставив на карту. Теперь она со мной в пае и по-прежнему обучает новые «кадры». Наши доходы постоянно растут, так что это оказалось весьма выгодным помещением капитала. Мэтт повалился в кресло, сладко, до хруста в суставах, потянулся всем телом и с улыбкой подмигнул приятелю: — Ну что, Билли, хочешь попробовать такой «клубнички», а? Я же видел, как у тебя горели глаза. Тот неуверенно хмыкнул: — Право, я даже не знаю… — Мои ребятки обслужат тебя бесплатно, как моего лучшего друга! — с энтузиазмом уверял его Мэтт. — Бесплатно и по высшему классу! Кого хочешь? Девчонку, или ты по парням больше? — он опять скабрезно захихикал, и Билл вдруг смутился. — Ну, не тушуйся. Уж мне ты можешь сказать всё, как есть. — Я вообще-то по девкам, но… больно мне этот Кевин приглянулся, — неловко признался Эванс, не в силах справиться с искушением. — Кевин? Отличный выбор, — одобрил Уилсон. — Только, видишь ли… — замялся Билл. — Я подумывал о таком и прежде, но меня всегда останавливало… Словом, это заводит, но я никак не мог перешагнуть через свою брезгливость. — Вот по этому поводу можешь совершенно не волноваться, — с безмятежным спокойствием отозвался владелец борделя. — Во-первых, весь мой персонал тщательно обследован и полностью здоров. Я забочусь о безопасности своих клиентов. А во-вторых, парнишки так промываются перед сеансами, что потом из их задниц пить можно, говорю тебе это совершенно серьёзно. — Да? Ну, ты меня утешил, — принуждённо рассмеялся Билл. — Скажи, а может твой Кевин… ну, в общем, чтоб у него сначала совсем не стоял, а потом — сразу колом, и так до конца? Но только чтобы не кончал? — он облизал вдруг пересохшие губы. — О, уже входишь во вкус? — ухмыльнулся Мэтт. — Да не вопрос. Он тренировался удерживать эрекцию, не доходя до разрядки, часами, поэтому конечно, сможет. Но одну услугу ты мне за это всё-таки окажешь, — склонив голову, он с лукавым выражением лица погрозил пальцем. — Какую? — забеспокоился тот. — Разрекламируешь мой бордель всем, кому сможешь. И — милости прошу к нам в любое время!