Ожидание

Лань Чжань всё время думал, что лучше, чувствовать, как бинты на теле пропитываются кровью или же чувствовать, как каждую ночь сердце умирает от боли и тоски. Он никогда не думал, что сможет чувствовать подобное. Любовные страдания всегда казались ему пустым, ненужным грузом на плечах. Так он думал, пока на поймал мальчишку на стене своего ордена. Немногим позже узнав, что тот – вполне себе достойный молодой заклинатель, считавшимся лучшим в своём ордене. Но Лань Чжаня поражали не его способности, сила или что-то, что связано с духовным миром заклинателей. Его поражали живость, горящие огнём глаза и беззаботность, с которой парень влипал в неприятности с первого дня знакомства и вплоть до последнего дня перед их расставанием, когда последнее, что он увидел в тех, некогда горящих глазах, одну лишь всепоглощающую боль, от которой у него самого перехватывало дыхание и сжималось сердце до нестерпимого спазма. Ванцзи жалел лишь о том, что не успел в последнюю минуту поступить как нужно. Как тогда было бы правильно. Он принял последствия неверного решения, на которое просто не отважился в тот момент. Ему просто не хватило решимости признаться в своих чувствах и объяснить рвение притащить несносного Вэй Ина в Облачные Глубины. Увы, сейчас несказанные слова и действия не имели значения. Тот, кого он хотел защитить, покинул этот мир. Лань Чжань каждый день умирал от чувства вины, ничего не ломало так сильно, как ощущение, что он не успел ни сказать, ни сделать. Даже боль от дисциплинарного кнута, ожёг от тавро на груди и сломанные кости не приносили столько ощущения собственной беспомощности. Ванцзи бы предпочёл умереть там, в пещере, пусть как предатель, но он бы защищал Вэй Ина до последней капли крови. Дядя и брат были в бешенстве, но за бешенством скрывалось сочувствие и переживание. Лань Сичэнь каждый день приходил, делал перевязки, заставлял пить все нужные отвары. Лань Чжаню было по большей части всё равно, что будет дальше. Какие последствия ожидают по окончанию его наказания, если его таковым можно назвать. Его часто мучал жар, в бреду его переносило в Безночный город, а дальше как по сценарию. Попытка спасти, расставание и Лань Сичэнь, который сообщает о смерти. Ванцзи просыпался в ознобе, пытался разогнать эти ужасные видения. Он мало спал, отвратительно питался, выслушивал нотации, и так это продолжалось на протяжении нескольких месяцев, пока в одну из таких ночей в бреду, Лань Чжань не увидел перед собой Вэй Ина в постели. Видение было настолько ярким, что он действительно ощутил нежную кожу лица под своей ладонью, почувствовал, как Вэй Ин накрыл его ладонь и с печальными глазами смотрел на него. — Я не хочу, чтобы ты страдал, прекрати издеваться над собой. И это было единственное, что ему причудилось. Лань Чжань очнулся, жадно хватая воздух ртом, слёзы текли по щекам, а внутри снова что-то сжалось с невыносимой болью. Он звал Вэй Ина несколько раз, но на его зов так никто и не откликнулся. В душе поселилось желание покончить с жизнью здесь и сейчас, но это не сделает его героем. Наоборот – клеймо позора точно прилипнет к нему. Лань Чжань долго не мог унять немую истерику, чувствуя боль от незаживших ран от каждого судорожного вздоха, всё тело ломило. На фоне этого удары от дисциплинарного кнута в ночь наказания казались лишь поглаживанием. Утро выдалось ещё хуже ночи, на этот раз пришёл и дядя, и брат, которые в два голоса твердили, что Вэй Ин последний человек в этом мире, из-за которого стоило подвергать себя такой опасности. Он перестал на это реагировать и пытаться что-то доказать ещё на первых порах. Сейчас молча выслушав все гневные речи, Ванцзи позволял помочь ему, послушно пил всё, что ему давали и не говорил ни слова. Так проходили годы, пока Лань Чжань наконец вылечился. Уверенно встал на ноги и заново научился жить, пусть и с огромной пустотой в душе и неспособностью испытывать какие-либо чувства. Он продолжал ждать, что в один прекрасный день жизнь подарит ему шанс вернуть любовь, а вместе с ней и жажду к жизни. В один из дней они с Сичэнем прогуливались в сторону старого сада, около дома их покойной матери. Обсуждали будничные проблемы, обучение юных учеников, дела ордена и приближение осени. — Рад видеть, что ты смог перебороть себя и жить. — Если бы не случай одной ночью, я бы не стал. – Цзэу-цзюнь встретил его вопросительным взглядом. — Не важно. Главное, что стало всё как прежде. Вечера Лань Чжань проводил исключительно в полном одиночестве. Листая тетрадь с записями Вэй Ина ещё со времён обучения в Гусу. Ванцзи пересматривал записи, с печалью вспоминая те дни. Таких дней больше не будет, его рядом нет, а чувство потери с каждым днём поедало всё сильнее. Ванцзи решил, что будет ждать. Неважно, сколько лет пройдёт, он вернёт себе его. А даже если нет, то после смерти воссоединение всё равно произойдёт. Он тешил себя этой мыслью, иногда с горечью думая, что не о такой жизни он мечтал с юных лет, жизнь подарила ему намного больше. Он познал все стадии боли всего-то за каких-то несколько лет. Это сделало его сильнее, мудрее и сейчас учит терпению. Прикрыв глаза, Лань Чжань мечтал, как стиснет в объятиях Вэй Ина, скажет всё, что будет на сердце. От этих мыслей в груди щемило, а надежда загоралась с новой силой.