дешёвая драма

      Лиле ничего не хотелось на собственный День рождения. Деньги были, время было, были друзья, были родственники, но ей всё равно ничего не хотелось.       Если ей что-то нужно, она купит это в любой другой день. В любой другой день сможет съездить к родным или собрать компанию.       Не хотелось не потому что сезонная апатия или отвратительная погода - ей даже не хотелось выходить из дома лишний раз. Работа-магазин-квартира.       Может, она бы обрадовалась, если бы кто-то наколдовал для неё пару дней как в сентябре — тёплые, с долгим днём и красивыми закатами. Но в начале ноября вряд ли это произойдёт само. А магии не существовало.       Да, для учителя сольфеджио в музыкальной школе она была на редкость неромантичной натурой.       Романтика из её жизни ушла в год, когда ушла Джулия.       О ней Лиля вспоминать не любила, но постоянно использовала в качестве временной отметки: год, когда её чуть ли не уволили с работы из-за депрессии, когда она перестала чувствовать любовь, когда перестала коротко отрезать волосы и отпустила их ниже плеч, хотя после расставаний принято обратное, и много чего ещё неприятного.       Обвинить во всём Джулию было самым простым, даже принимая во внимание то, что она прекрасно понимала, что это было вообще не так. Но это было легче и проще. Тем более, а что та ей сделает? — они же в разных городах. Уже лет как тринадцать. Скоро будет круглая дата.       Думать о Джулии она ненавидела ещё и потому что с тех пор, как они расстались, она никого себе не нашла. Именно в такой формулировке. Потому что в тридцать два в России иного говорить не принято. Потому что.       Чёртова Джулия.       В каждом, с кем Лиля пыталась выстроить отношения, было что-то как у Джулз. Улыбка. Знак зодиака. Размер одежды. Предпочтения в чём бы то ни было. Цвет волос. Причёска. Аксессуары. Духи. Манеры. Она никогда даже не пыталась полюбить кого-то, она лишь хотела вернуть прошлое.       Даже если прошлое не хотело к ней возвращаться.       Особенно, если не хотело.       А она настойчиво пыталась.       Как же она всё-таки ненавидела Джулию.       А себя она, видимо, не уважала от слова совсем.       И вообще, это была идея её младшего брата.       Малой вырос внезапно умным. Не то, что бы она была глупой или кто-то из родных, просто его воспитанием и образованием никто толком не занимался, ничего от него не ждал и вообще, вырос и вырос.       За неделю до Дня рождения Женёк предложил вызвать проститутку. Так как Джулию он худо-бедно запомнил, знал, кого искать. Предложил и ей посмотреть, одобрить. Но Лиля не стала. Женя сказал, её даже тоже зовут Джулия. Ну, как зовут. Та женщина тоже называла себя Джулия.       Ей было сперва тревожно, а потом стало плевать.       Но сейчас снова было тревожно.       В квартире было прибрано, в холодильнике стоял торт, на столе ждали два бокала и бутылка вина, ещё не открытая. Сама она нервно каждую секунду поправляла край короткого платья, чтобы то не было таким коротким. Чтобы она по привычке выглядела прилично, хотя о каком приличии шла речь, когда она ждала девушку по вызову?       В дверь позвонили. Времени думать и бояться не осталось. Сейчас она будет взрослой и смелой, встанет и откроет дверь — не вежливо заставлять человека ждать. Тем более, ей ещё много всего объяснять. Потому что у неё не самые обычные запросы. — Джулия. Я к Вам, да? — прозвучало беззаботно и даже немного холодно. — Да, — робко отозвалась Лиля. — Для мужа? Или, быть может, для сына?..       Проститутка посмотрела на неё. Взгляд тёплых карих глаз скользнул по ней. От макушки до пят. Задержался на глазах, губах, руках, коленях. Снова на руках. И обратно на глаза. — Лиля?       Ох, блять. Блять. Пиздец. Блятьблятьблять. Блять. Блять. Пиздец. Блять. Бляздец.       Джулию зовут не как угодно. Джулия — это Джулия. Не просто какая-то Юля, которая тащится от всего, что не русское. А Джулз.       Юля была Юлей для учителей в школе, была Юлией в документах. Для одноклассников и Лили она всегда была Джулией. Всегда так представлялась, с первого класса. И без всяких возражений её так называли. Джулия — так Джулия. Джулия Гренцер или Юлия Гренцер звучало одинаково неплохо. Куда лучше, чем у всяких Милен или Снежан Картошкиных.       Чёртова Джулия. — Джулз.       Всё пошло не по плану.       И вот не могла она просто вызвать проститутку, выпить с ней по бокалу вина, поесть торт, поболтать о чём-нибудь, потанцевать, быть может, и стыдливо попросить лечь вместе на расправленный диван и обнять. Ничего больше.       И из всех возможных проституток в городе-миллионнике она умудрилась встретить свою бывшую. Забавно.       Неловко. — Знаешь, я подумала о тебе, когда оказалась в этом районе.       Было бы очень гадко ответить что-то вроде а я подумала о тебе, когда решила вызвать проститутку. Потому что это было бы ложью только на половину. — Ага.       Хотелось спросить, раз ты подумала обо мне, ты бы написала потом? Или это так и осталось бы в твоей голове? — Давай пальто.       Джулз сняла пальто, шапку и шарф, сунула их в рукав и начала разуваться.       На ней было длинное платье изумрудного цвета и серьги с массивными жемчужинами. — Ну, и что мы будем делать теперь? — спросила она, хотя вопрос следовало бы задать Лиле. — Делай то, что обычно делаешь с клиентами. — Ты издеваешься? — Ещё не начинала.       Повисла пауза, а потом они друг другу улыбнулись. Будто им снова по двадцать, и они, как идиотки, стоят посреди самого неромантичного места и вот-вот начнут целоваться. — Обычно не пью и не ем с клиентами. Обычно меня не кормят. Выпивать отказываюсь. Поэтому меня ведут сразу в спальню. Но это ты. Я знаю тебя. И вряд ли ты вызывала проститутку, чтобы её отравить.       Справедливо. Травить ни в чём не виноватую девушку она не собиралась. — Сказали, звонил парень. Твой друг? Или муж? — Брат. — Серьёзно?       Когда они некрасиво расстались, Женёк был мелким и тупым. Бесячим и любопытным. В общем, самый обычный младший брат. — Ага. Сейчас ты его не узнаешь.       Говорить им было не о чем. Точнее, нечего друг другу сказать. Наговорили уже. Лилю это до сих пор задевало и она не могла об этом просто забыть или перерасти. Интересно, Джулию это тоже гложет? — Торт будешь? — Буду. И вино доставай.       Она послушно доставала из холодильника птичье молоко и бутылку изабеллы, пока Джулия мыла руки. — Всё ещё помнишь, какой я люблю?       Думаешь, я сама не могу такой любить? Думаешь, всё в этом мире вертится вокруг тебя, дорогая? Не слишком ли много ты о себе возомнила?       Да. Всё ещё помню, какой ты любишь. И никогда не забывала.       Но вместо ответа неопределённо повела плечами.       Бокалы уже стояли на столе. Она, будто они и не расставались, наполнила их вином на половину. — С Днём рождения, Лиль. — Ты ещё не забыла, когда он?       Когда они были вместе, Джулия постоянно о нём забывала. Но не беда, она сама была подарком, и если они просто проводили этот день вместе, это было здорово. Она дарила подарки при следующей встрече и просила прощения. Так что злиться было не на что. — Честно? Забыла. Но вряд ли ты бы купила вино и торт и поделилась бы ими с проституткой просто так.       Чёрт. От неё это прозвучало как-то особенно жалко. Да, Лиля давно знала, что она жалкая, так что и тут она злиться не могла. — Ну да. — Твоё здоровье, дорогая.       Звон оглушил. Любой звук казался слишком громким. А к происходящему она уже давно относилась как к какому-то фильму.       Вино было крепковатым. После пива, которое она брала обычно — непривычно изысканным.       Джулия разрезала торт. И, кажется, выглядела счастливой. Как когда-то.       Ели молча. Интересно, с кем-то незнакомым, она бы тоже молчала? Наверное, нет. Спросила бы, какой самый странный или необычный День рождения был у её гостьи. А там бы разговор пошёл сам.       Джулз не была кем-то. К Джулз были конкретные вопросы. Много вопросов, часть из которых начиналась с «Как, блять..?». Но спрашивать о таком всё равно было не по себе. — Хочешь о чём-то поговорить? — Джулия умела читать мысли. По крайней мере, Лиля всегда была для неё открытой книгой. — Нет. В смысле, хочу, но не буду. — Ну смотри. Мне-то не сложно. Ты не первая любопытная.       В ответе не чувствовалось боли. Это не трагичная история. Когда они были вместе, Джулия любила секс и не любила мужчин. Наверное, в этом даже была какая-то логика. Потому что проституция — не о сексе. О власти, может. — И о власти тоже. О жалости. О жадности. Иногда людям просто нужно, чтобы кто-то поднял им самооценку и сказал то, что они хотят услышать. В этом нет ничего такого. — А со мной — это о чём? О жалости или о жадности? — О глупости. Ты серьёзно не смогла найти кого-то, кто бы дал тебе это? Или не искала?       Будто кто-то обхватил горло Лили руками и сжал. Или это слова душили её изнутри?       Мне не нужен просто кто-то! Хотелось сказать ей. Но она не могла. Пить вино получалось куда лучше. Всё это время Джулия испытывающе на неё смотрела. Лицо строгое. Ждала ответа. — Нет, хотела попробовать что-то новое в жизни.       Ложь.       Та покачала головой. Ответ неверный. — Не, ну так не интересно. Чем хоть всё должно было закончиться? — Тебе это не понравится. — Не решай за меня. Ну. Страстным сексом, после которого ты бы плакала часа два? — Нет! Я бы просто попросила её полежать со мной рядом и пообнимать меня. — Ты стала ещё сентиментальнее, чем раньше, — задумчиво произнесла Джулия.       И по тому, с какой интонацией она это сделала, нельзя было сказать наверняка, хорошо это, или нет. — Ты как бы смотри, можем и сексом заняться, если хочешь.       Конечно, тебе же не принципиально, с кем, зло подумалось Лиле.       Вино быстро ударило в голову. Можно было бы и согласиться. Выпить ещё немного — и она не вспомнит ничего, кроме самого факта, что у них был секс, ни единой детали. — Хочу. Но нет. — Брезгуешь? — шутливо поинтересовалась Джулия. Последний кусочек торта исчез с тарелки, а она провокационно облизала вилку. — Нет. Просто мне кажется, это не то, чего я действительно хочу. Но если тебе самой хочется, то можем что-нибудь придумать. — Ты — именинница. Сегодня я делаю только то, чего хочешь ты. Так что бери бутылку и идём обниматься.       Лиля так и сделала. Вообще, любви хотелось. Но не хотелось торопиться — у них меньше часа. Не хотелось потом оставаться одной. Продлевать проститутку у неё никакой заначки не хватит.       Сперва они сели. Руки Джулии закинули ноги Лили на свои колени. Она их медленно гладила. Как когда-то давно. Обе молчали. Став пьяной, Лиля поняла, что вопросов к Джулз у неё нет.       За окном начало темнеть, а комната из-за тёмно-фиолетовых штор совсем погрузилась во мрак. И всё ещё больше начало напоминать сон.       Она не могла отследить поток собственных мыслей, почти не двигалась, было немного жарко даже в коротком платье. Но она не снимет его.       Рука, явно не принадлежащая ей, поднялась вверх по бедру к трусикам. И Лиля ничего не сказала. Ничего не сказала, просто физически не могла, когда Джулия поцеловала её в губы. И когда прижала к себе. — Ты там заснула, что ли? — та её мягко потормошила за плечо.       Хорошо, что это было лишь воображение. — Нет, просто задумалась, — ага, и замечталась. — Ну-ну. Ложись нормально. Я забыла, что ты быстро пьянеешь.       И сама легла рядом. Теперь Лиля чувствовала её грудь, дыхание и биение сердца. Сосредоточиться было нужно на чём-то одном, потому что всего сразу было слишком много. Невыносимо. Как обычно. Сладко и невозможно устоять. — Ты же в курсе, что час уже прошёл? — Да. И что? Мне с тобой хорошо. Не хочу уходить.       Так не уходи, хотелось сказать Лиле. Но это было бы эгоистично — у Джулз теперь своя жизнь. Если бы захотела вернуться, то вернулась. — Хочешь, я оставлю тебе свой номер. Можем видеться, как раньше, когда в университетах учились.       Да, она может оставить номер. И это будет очень мило. Но ничего как раньше уже не будет.