Их первый раз

В этот день Иваизуми проснулся по-особенному бодрым, несмотря на то, что за окном шел дождь. Сегодня был его выходной, поэтому глаза он раскрывал не спеша, наслаждаясь каждым темным утренним вздохом. Барабанило по окну не по-детски, поэтому первым действием, которое он совершил в этот день, было взять телефон и открыть диалог с ненавистным капитаном. Так вышло, что они планировали сегодня прогуляться и съесть по рыбке тайяки, но погода будто подарком наградила его возможностью отказаться от этой затеи. На включенном экране высветилось неприятное: - Доброе утро, Ива-чан~ Ива-чан закатил глаза как можно дальше за орбиту и открыл диалог. - Сегодня слишком херовая погода, не находишь? Предлагаю устроить наши посиделки в другой раз. Ответ пришел почти мгновенно: - Я боялся, что ты так скажешь, но и сам боюсь испортить свою причёску в такой ливень, поэтому разумно поддержу тебя, Ива-чан~. Иваизуми выдохнул. Больше всего ему не хотелось, чтобы его стали уговаривать не отказываться от планов, однако он подозревал, что такой нарцисс, как Ойкава, действительно главной причиной отказа от затеи считает риск испорченной прически. Теперь можно спокойно провести день, не отказывая себе в удовольствии позавтракать чуть дольше обычного. Ойкава проснулся рано и даже без будильника. Он очень надеялся и грезил о сегодняшнем дне, поэтому впал в ступор, услышав дождь за окном. Да не просто дождь, а почти бурю. Его любимый ас вряд ли согласится в такую погоду куда-то идти, да и ему не хотелось портить свою укладку под таким ливнем. Однако, все же подгоняемый надеждой о том, что существуют зонты и такси, он написал приветственное: «Доброе утро, Ива-чан~». Отложив телефон в сторону, он подошел к зеркалу и начал свой каждодневный обязательный ритуал по восхвалению себя любимого. - Я самый прекрасный капитан во всем США, и не только в игре, но и внешне. Ничто не пошатнет моей уверенности в этом. И, немного поразмыслив, добавил: - И Ива-чан рано или поздно тоже в этом убедится. Зачем-то Ойкава попробовал немного переуложить волосы, однако результат совсем его не устроил, и он вернул все назад, мысленно недоумевая, зачем он вообще начал это делать. Завтрак прошел спокойно. Тоору как обычно ел вареные яйца с зеленью и беконом (жареные яйца он не любил, а вот бекон обожал, из-за чего приходилось перебиваться вареными яйцами для вкуса), а затем уселся в любимое огромное мягкое кресло и взял телефон в руки. Через минуту пришло сообщение от Иваизуми. Конечно же, он захотел отказаться от сегодняшней прогулки, из-за чего Ойкава сам себе состроил грустные глазки, но сразу написал ответ. И, кстати, Иваизуми снова не назвал того по имени, да и вообще никак не поздоровался. Ну неужели совсем плохо к нему, капитану, относится? Ойкава отложил телефон и решил заняться остатками работы, которую он взял на дом из офиса. Несмотря на то, что он все еще играл в волейбол в команде мирового масштаба, ему приходилось заниматься и бумажной волокитой, чему он уделял по возможности мало внимания, ибо терпеть не мог бюрократические и офисные тонкости. Но, тем не менее, Ойкава человек ответственный, и если это тоже входит в его обязанности, то он будет это делать. Через два дня у Иваизуми снова случился выходной, в этот раз незапланированный. Часть его команды, которую он тренировал, отпросились на этот день по делам, поэтому тренировку решили перенести на другой день, устроя всем интенсив. Иваизуми проснулся с чувством, будто этот день пройдет не совсем так, как он бы хотел проводить свои выходные. И правда, в телефоне висело непрочитанное сообщение от Ойкавы. - Доброе утро, Ива-чан~ Я случайно узнал, что у тебя сегодня выходной, поэтому может вечером все-таки заглянем в нашу любимую забегаловку и съедим по паре тайяки?~ Ну конечно, случайно он узнал. Иваизуми выгнул бровь на этом слове, после чего немного раздраженно вздохнул. Причин отказать капитану не было, ведь погода стояла на удивление прекрасная, поэтому он начал писать: - Не самое доброе утро, учитывая, что на носу соревнования. Но причин отказываться не вижу. Ты на тренировке сегодня? Там же, где и обычно? Ответ также последовал незамедлительный: - Да, Ива-чан, там же, где и обычно. Сегодня закончу в 7. Ты зайдешь?~ - Да, зайду, будь готов в 7:20, пожалуйста. Хорошо, до вечера еще уйма времени, в целом выходной не так уж и пострадал. Хотя как раз вечера Иваизуми любил больше всех остальных частей дня. Именно по вечерам он мог абстрагироваться от мира и сам себе что-нибудь подумать. День он решил занять не самыми замысловатыми делами - сходил на пробежку, после - в магазин за продуктами, затем порадовал себя чтением волейбольных новостей, а затем и недавно начатым романом, и как раз за последним делом его настиг вечер. Вечер, который он с самого открытия глаз этим утром хотел посвятить компьютерным играм, но вместо этого удовольствия вынужден был начать собираться на «свиданку» с Ойкавой. На самом деле у них сохранились дружеские отношения со школы, несмотря на то, что долгое время они жили в разных странах, да и относился Иваизуми к Ойкаве неплохо, однако очень многое в последнем раздражало его спокойную натуру. Например, такие вот незапланированные вылазки, где капитан стопроцентно будет говорить о себе и успехах своей команды. Иваизуми надел цветастые шорты и такую же майку, а на ноги решил нацепить свои самые легкие кроссовки с носками-подследниками. Взглянув напоследок на себя в зеркало, он вышел. Ойкава уже ждал его у ворот клуба, в котором проходили его тренировки. Только завидев Иваизуми, он нацепил самую обворожительную улыбку из всего своего арсенала улыбок и двинулся навстречу. - Ива-чан, я так соскучился за несколько месяцев! Нам надо стараться почаще выходить и общаться, не чужие ведь люди. - Придурок, слезь с меня. Он поставил Тоору на ноги после того, как тот почти повис на нем, и они направились в закусочную Юзо, что находилась примерно в трех кварталах от зала. Удивительный человек этот Ойкава, он смог уговорить свою команду переехать в США и играть за американскую сборную только для того, чтобы иметь возможность изредка встречаться с Хаджиме. Ну не глупость ли? - Как проходит твой неожиданный выходной?~ - До этого момента он был идеален, Дурокава. - Ну вот опять, не по имени, а дурацкой кличкой, которую сам придумал в старшей школе. - Ива-чан, ты же знаешь, меня обижает это обращение.. - В следующий раз произнесу его помягче, если хочешь. - Ты совсем не ценишь нашу дружбу! - Если бы не ценил, то свалил бы от тебя домой в Японию. Почему ты вообще переехал в США? Тебе же не нравилась эта страна. Да еще и умудрился всю команду уболтать переехать с тобой. - Ива-чаан, я же говорил, что хотел быть ближе к тебе, а команду было не очень трудно уговорить, у нас многие грезили об этой стране. А с любыми неприятными моментами можно и сладить. - Врешь как дышишь. Невозможно сделать столько всего, только бы быть ближе к одному единственному человеку. - Как видишь, вполне себе возможно! - Ойкава попытался перевести взгляд Иваизуми на себя, наклонившись в бок и попав в поле зрения последнего. - Да и как я могу не смочь? Я же всесилен, и тебе это прекрасно известно! Иваизуми ничего не ответил, попытавшись снова закатить глаза как можно дальше вверх. Но на Ойкаву не взглянуть не смог. - Как дела у вашей команды? Я слышал, что многие попросили взять отгул на сегодня из-за Дня Независимости. - Да, отпросились кстати только американцы. Как и я, все остальные не считают этот праздник достойным выходного. Но отказать я не мог, у нас ведь тоже есть свои традиции, и я уважаю здешние. - Но мне все равно кажется, что американцам только дай повод отдохнуть, они им непременно воспользуются. Иваизуми позволил себе ухмыльнуться. - Тут ты чертовски прав. Остаток пути они заняли бессмысленным разговором о планах Ойкавы на команду и самочувствием Иваизуми в роли тренера сборной. Войдя в помещение Юзо, оба вдохнули привычный аромат японского стритфуда. Вот чем действительно хороша Америка, так это тем, что тут есть хорошие рестораны национальной кухни очень многих стран. И эта забегаловка была почти лучшей во всей Америке. Здесь сохранили традиционный интерьер, и вкус блюд очень напоминал родную Японию. Помимо запланированных тайяки они взяли еще две порции такояки и одну порцию данго на десерт. Для попить было решено взять по стакану пива. Ели молча (Иваизуми благодарил богов за этот подарок в виде заткнутого рта Ойкавы), однако после еды от Тоору последовало настолько неожиданное предложение, что если бы Иваизуми ел, то поперхнулся бы до смерти: - А может попробуем кое что запрещенное? Глаза Хаджиме полезли на лоб. - Я извиняюсь?.. - Ну, мы же взрослые люди. - Капитан наклонился к самому уху аса и как можно более томно прошептал - я знаю одного человека, который бы смог на вечер нам кое-что обеспечить. - Ойкава, ты в своем уме?? Пропустив суть вопроса, Ойкава про себя высоко и радостно подпрыгнул от упоминания своего имени. Это предложение явно того стоило, а уж если Иваизуми согласится (а если немного надавить, то по-любому так и будет), то этот вечер будет лучшим вечером во всей вселенной. - Да, в своем. На нашем самочувствии это мало как скажется на следующий день, обещаю. И только один раз. - Чего ради я должен соглашаться на такое идиотское предложение? - Хотя бы ради интереса. Неужели ты не хочешь узнать, что там, за гранью обычного понимания? - Не хочу, придурок. Только не так. - Но я все равно планировал сегодня так и отдохнуть, поэтому даже если ты откажешься, то я.. - ОЙКАВА! Это было настолько громко, что другие посетители обернулись на шум. Видимо узнать, не нужна ли помощь, потому что в голосе Иваизуми звучала почти ярость. А Ойкава снова расплылся в своем сознании от звуков своего имени. Он что, сегодня хочет исчерпать весь лимит произношения его имени на всю жизнь вперед? - Хаджиме-чан~, не злись. - Довольство было очень трудно замаскировать. - Я всего лишь хочу попробовать максимум в этой жизни, тем более спускаться в эту яму у меня планов не было. И это один из пунктов. А кому я еще могу довериться и спокойно попробовать это, как не с тобой? - Дурокава, нет. Я же четко выразил свое мнение. - Ну хотя бы побудь со мной, вдруг мне станет плохо.. - Не придуривайся, не надо это тебе. Откуда у тебя вообще эта мысль появилась? - Тебе вкратце или поподробнее? - Ты же не умеешь вкратце, выкладывай. - Иваизуми злился, и злился очень сильно, однако любопытство о таком настолько пересилило нежелание слушать болтовню Тоору, что он согласился выслушать. - В Аргентине как-то раз я шел с тренировки.. - Ближе к сути. - Так это и есть суть, не перебивай, Ива-чан. - Ойкава собрался с мыслями и продолжил - Шел я как-то с тренировки. День не очень задался, и я думал, как бы мне эффективнее отдохнуть. И выхожу значит за первый поворот, а мне навстречу идет девушка, слегка пошатываясь и смотря в небо с улыбкой. Я сначала подумал, что она просто пьяная, но, когда она прошла мимо, я не почувствовал даже намека на перегар. И на трезвую она не была похожа, ведь следующей моей мыслью было «а вдруг она просто опьянена мечтами о парне». Слишком у нее были расширены глаза и слишком нетрезвая улыбка украшала ее милое личико. Тогда я и вспомнил, что в Аргентине очень развита наркоторговля, как и во многих странах Южной Америки. И тогда я подумал: «А что такого она видит в этом небе и почему так улыбается?» Примерно с этого момента я и задумался, что хочу узнать сам. Как-то так. Когда Ойкава окончил свой словесный высер (Иваизуми не мог назвать это по-другому), Хаджиме прописал себе сильнейший фейспалм, на который только мог рассчитывать. - И это единственная причина? - Ты не понимаешь, у нее был настолько расслабленный и умиротворенный взгляд! Конечно я тоже хочу узнать, каково это. - Твой интерес ко всякой херне однажды тебя погубит, идиот. Ойкава улыбнулся. Он видел, как в Ива-чане борются два противоположных чувства. Он понимал, что тот у него на крючке. Осталось немного потянуть за леску. - Я не предлагаю тебе упарываться со мной, хотя бы побудь рядом на случай чего. Воцарилось недолгое молчание. - Ты идиот, Дурокава. Полнейший кретин. Но если ты и так собираешься это делать, то мне будет спокойнее, если делать это ты будешь в моем присутствии. Тоору чуть не взвизгнул. Манипуляция удалась. - Но предупреждаю сразу - я ничего пробовать не стану, понял? Ни-че-го. - Понял, понял, Ива-чан. Тогда дохлебываем пиво и едем? - Что ж ты за человек такой.. К драг-дилеру они поехали на такси. Ради соблюдения осторожности высадились на пару кварталов дальше от пункта назначения, по совету продавца. Идти старались закоулками, благо в 21 веке придумали навигаторы в телефоне. Подойдя к нужному дому, Ойкава оставил Иваизуми на улице, а сам вошел в парадную и, найдя нужную квартиру, постучал. Дверь открыли не сразу, предварительно спросив пароль, которым Ойкаву снабдили знакомые. Оказавшись внутри, ему посоветовали не разуваться, но Ойкава бы и не стал, потому как сразу с порога его встретила лужа блевотины. Поборов рвотный рефлекс, он пошел за человеком, никак не представившимся, вглубь квартиры. Человек выглядел отвратительно - грязная рваная кофта свисала мешком, вся в непонятных пятнах, на ногах, пораженных грибком - сланцы. Картину дополняли измазанные непонятно чем красные шорты и свалявшиеся и явно очень давно не мытые волосы. Помещения были полутемные, грязные, с порванными обоями и отслоившимся местами линолеумом. Злачное местечко. В воздухе стоял запах перегара, немытых ног и еще чего-то, от чего жутко чесался нос. В нужной комнате их встретил человек, валяющийся на полу в позе Христа-спасителя. В одной руке его был зажат шприц, другая рука была перетянута чуть повыше локтя ремнем. Ойкава мысленно пожалел этого человека, ведь помимо того, что он вколол себе героин (как предположил капитан), он еще и лежал в луже подсохшей блевотины. Впечатление от этого было не то, что отвратительное, а вырывающее душу, зловонное, густое и мерзкое. - За чем пожаловал? - Мне порекомендовали кислоту, однако название я забыл. Вроде как самая.. популярная должна быть. - При слове «популярная» Ойкава немного замялся, не уверенный, правильное ли слово употребил. - Должно быть лсд. - Да, так его назвали. А можно уточнить, что это такое? - Оо, юнец, в первый раз, по всей видимости, в это залез, я прав? - Человек, который был проводником Тоору в этом сумасшедше-мерзопакостном месте, широко улыбнулся и даже усмехнулся. - Да, в первый и, надеюсь, в последний. Привыкание вызывает? - Только если психологическое. Физически никакой ломки от одного раза не будет, а вот ощущения, которые ты испытаешь, могут и очень понравиться. Ты ведь не местный? - А это имеет значение? - Ойкава напрягся, а этот тип рассмеялся. - Нет, не имеет. Ради интереса спрашиваю, не подумай ничего. Еще один вопрос есть. Употреблять будешь тут? - Нет! - Тоору настолько быстро ответил, что вызвал еще один приступ смеха. - Дома, на улице, где угодно, но не тут. Человек сразу посерьезнел. - На улице не вздумай, крышу снесет не хуже героина. Уж лучше до дома доберись, а если не терпится, то в такси закинься. Человек отвернулся к шкафчику, открыл один ящик и начал выбирать пакетик. Потом повернулся. - Употреблять один будешь? - Дайте на двоих, на всякий случай. - Оо, даму решил угостить? - Типа того. Человек усмехнулся снова и снова отвернулся. Ойкава старался не дышать и не смотреть по сторонам. То, насколько ему было некомфортно, словами не описать. Через минуту человек снова повернулся. - Доза на двоих. - Он протянул Ойкаве пакетик с двумя маленькими обрывками марок. - Знаешь как употреблять? - На самом деле нет.. Человек снова засмеялся, и Ойкава понял, что еще его смущает в этом человеке - почти полностью выпавшие черные зубы. - Употреблять внутрь. Одна марка на одного человека. Засунь ее под верхнюю губу и держи примерно минут пятьдесят. Кислота должна впитаться в слизистые, поэтому не ешь и не пей ничего в это время. Судя по твоему виду, ты человек деловой, за это время можешь подготовить работу на завтра и похавать на сегодня. На еду иногда пробивает. После пятидесяти минут глотай марку для лучшего эффекта. Концентрацию даю среднюю. Лучшая кислота в округе. А, и еще.. - он снова отвернулся, на этот раз за телефоном, который лежал на тумбочке и совершенно не вписывался в ту разруху, в которой находился, - держать будет часов 7-8, лучше не планируй ничего на утро, отоспись. Под этим делом ты вряд ли уснешь. Вопросы? - Вроде никаких.. Хотя нет, есть. Это вся доза? Так мало? Человек снова рссмеялся, вгоняя Ойкаву в еще большее неудобство чем то, в котором он и так находился. - Поверь, этого вполне достаточно. Марки пропитаны кислотой очень хорошо, не ссы. Этого более чем достаточно, тем более на первый раз. - А я не заражусь от них ничем? И снова смех. Такой жуткий и хриплый, будто из фильма ужасов. - Еще не случалось такого. Да и заражаются вообще-то через кровь, а не слизистые, все норм. - Сколько с меня? - Сделаю небольшую скидку, раз первый раз, еще и две марки сразу. 27 долларов вместо 30. Ойкава осторожно полез в карман за деньгами - он заранее подготовил наличные - отсчитал 27 долларов и вручил парню. Вот еще, что его смутило - по этому человеку очень трудно сказать, какого он возраста. - Держите. И спасибо. - Давай там, братух, оттянись как следует. Если тебе торкнет в голову и ты увидишь в девчонке нимфу, стоять будет как кол. - Он снова засмеялся, а Ойкава, состроив подобие улыбки, забрал пакетик и двинулся к выходу. Выйдя на улицу, первое, что он сделал - вдохнул свежего воздуха как можно глубже. Иваизуми быстро подошел к нему и раздраженным шепотом почти закричал: - Ты че так долго, придурок? Я тут уже думал входить самому и вытаскивать тебя. - Погоди, Ива-чан, дай отдышаться. - От притока свежего воздуха закружилась голова и Ойкава согнулся пополам, перебарывая подступающую к глазам темноту. - Вызывай такси домой. Сидя в машине, Ойкава незаметно от водителя достал пакетик и решил, что если ехать не так уж долго, а брать будет нескоро, то он закинет марку сразу же. Иваизуми, заметив, чем занят Ойкава, ударил того по руке, от чего Ойкава чуть не выронил марку. - Ауч, аккуратнее, Ива-чан, я знаю, что делаю. - Совсем сдурел? - Яростным шепотом наорал на него Хаджиме. - Я знаю, что делаю. До дома добрались спокойно (если спокойствием можно назвать злобное фырканье Иваизуми), Тоору открыл калитку, затем парадную, после чего они поднялись на этаж и вошли в дом. Как только они зашли в квартиру, Ива-чан не вытерпел: - Ты совсем больной?? В такси?? Ты хотел, чтобы мы присели в место, не столь отдаленное, сразу же? - Ива-чан, водителю могло показаться, что я жвачку жую, не кипишуй. А штука эта берет долго, так что у меня еще куча времени до эффекта. - Ты полный кретин, Дурокава. Полнейший. Иваизуми, не став слушать Тоору дальше, гневно протопал на кухню, чтобы налить себе воды. Тоору же прошел в гостиную и уселся на диван, переигрывая сцены из той квартиры в своем мозгу. Минутой позже к нему присоединился и Иваизуми, все такой же злой, но уже держащий себя в руках. - Ну и? Как впечатления. И из Ойкавы полилось описание тех нескольких минут, которые он провел в той квартире. С каждым предложением Хаджиме морщился все больше до тех пор, пока его лицо не превратилось в подобие изюма. Окончив рассказ, Тоору выдохнул и поправил слезшую со своего места марку. - Ну и пиздец, конечно. - Полнейший, Ива-чан. Там я убедился, что это первый и последний раз в моей жизни. Ни за что не позволю себе опуститься на это дно. - Это даже ниже, чем дно, Тоору. Ойкава замер. По имени Иваизуми называл его всего несколько раз в жизни, и те были только в детстве. По его телу пробежала теплая волна мурашек. Все-таки приятно слышать свое имя из уст любимого человека. - Получается, сейчас ждем? - Я подумал, что ты… можешь и передумать… - Неожиданно для себя Ойкава очень быстро поднял эту тему. - Я же говорил - нет. - Но мне обещали чуть ли не райское наслаждение! К тому же я навел у этого человека справки о привыкании, и он сказал.. - Нет, Дурокава. Нет, нет и нет. Я не идиот. Этот человек мог наговорить что угодно, лишь бы ты не сбежал в последний момент. Он ведь даже не представился! - А многие продавцы тебе свое имя говорят? - Ойкава неожиданно стал смелее и куда напористее. - У обычных продавцом хотя бы бейджи с именами висят, придурок. Я сказал нет. - Но мне одному будет скучно~ - Тоору состроил самые жалобные глазки за всю свою жизнь. Больше никому и никогда он такого не сделает. - Не будет, тебе же обещали космический эффект. - Вот именно! Раздели этот космос со мной, умоляю. Я же не зря отдал деньги за две марки! - Зря, видимо, если не подсядешь. Следующие пятнадцать минут прошли в уговорах, которые ознаменовали сдачу Иваизуми в плен Тоору. Тот неожиданно проявил все свои ораторские способности и привел столько аргументов, что в конце концов Иваизуми не нашелся, что на них отвечать кроме как «ты придурок или что?». Да, этот хитрый манипулятор смог разжечь неподдельный интерес. - Только один раз и только потому, что ты меня достал. Зачем я вообще поехал?.. - Хаджиме ворчал как дед, пока Ойкава, не дослушав вопрос, радостно побежал в прихожую за пакетиком. - Засунь под верхнюю губу и ничего не ешь и не пей минут пятьдесят, после просто проглоти - Тоору воодушевленно наставлял своего друга, пока тот недоверчиво смотрел на кусок картона в руках. - А ты уверен, что тебя не наебали? - Хаджиме очень устал за вечер изображать из себя культурного, да и стесняться тут было некого. А маленький кусочек бумаги был подозрительно мал и обычен. - Нет, я уже потихоньку чувствую, как оно наступает. Немножко по-хорошему кружится голова и немного двоится в глазах. Хаджиме впервые за очень долгие годы посмотрел Ойкаве прямо в глаза, долго не отрывая взгляд от зрачков, которые уже начинали расширяться, и посмотрел так, будто в душу хотел заглянуть - а не кривят ли ей, произнося эти слова? Ойкава чувствовал, что оно наступает. Прикинув, сколько времени прошло, он решил еще минут пять подержать марку во рту, после чего сглотнуть для пущего эффекта. Однако он начинал проявляться уже сейчас. Кожа на лице Ива-чана начала.. двигаться? Причем двигаться не так, как обычно движется кожа под влиянием мышц, а закручиваясь в круги. Белки глаз друга вдруг стали очень плавно двигаться, а в волосах будто играл ветер - казалось, что они колышутся. Ойкава не сдержался и запустил свои пальцы в эти волосы. - Ты че делаешь, придурок? - Иваизуми наблюдал за обмякающим Ойкавой с беспокойством, недоверием и… интересом. Он никогда не видел наркоманов и не знал, нормально ли то, что происходит. - Просто твои волосы.. - Капитан говорил медленно, будто смакуя слова. - Твои волосы… будто на ветру… колышутся… - Ты в порядке? - Хаджиме немного начал переживать и взял в руки телефон. - Я? - Ойкава опустил свой взгляд темных глаз на уровень глаз аса и улыбнулся. - А кто это… Я?.. Если мы обо мне… То я в полном… порядке… Только думать тяжеловато… - Я понял, отдыхай. Если будет становиться хуже, обязательно скажи. - Да… Я столько всего… Хочу сказать… Тебе… - Молчи, тебе уже давно пора отдохнуть от разговоров. Иваизуми начал гуглить эффекты от лсд и немного успокоился, увидев, что расслабление тела и разума тоже входят в их число. Чуть ниже было выделено жирным шрифтом: «Возможны галлюцинации, общее изменение сознания. При передозировке - тошнота, рвота, общая слабость в теле, микроинсульт. Доза передозировки..» Хаджиме отложил телефон. Он не очень хотел знать, какова доза передозировки, учитывая, что на него тоже скоро подействует кислота, и его сознание также будет отделено от тела. Иваизуми боялся панической атаки на этом фоне и просто доверился судьбе. Когда у Иваизуми начал проявляться эффект, он понял, что Тоору все это время гладил его волосы и тупо улыбался. - Ты.. как? - Хаджиме постарался максимально четко и достаточно громко задать вопрос, потому что на стенах начали плясать огоньки закатного солнца. Причем плясать в прямом смысле. - Просто… Обалденно… Твои волосы… Такие мягкие… - Ойкава все также тупо улыбался и гладил друга по голове. Иваизуми вдруг резко понял, что тоже хочет попробовать погладить волосы Ойкавы. Он отдал приказ руке приподняться до уровня головы Ойкавы (что было не очень высоко, ибо Ойкава сполз по дивану вниз) и дотронулся до волос. Они были похожи на шелк. Натуральный цвет волос капитана вдруг показался таким… густым и наполненным жизни, что Иваизуми задержал на них взгляд настолько надолго, что казалось, будто прошла целая вечность. А спустя эту вечность и перевел взгляд ниже, на уровень глаз Ойкавы и обнаружил, что его взгляд также направлен в глаза аса. И он увидел всю живость этих глаз впервые. Казалось, будто они не блестели так никогда, как блестят сейчас. В них было целое море - нет, океан - разных эмоций и чувств. Хаджиме вдруг осознал, что ни один человек на Земле не дарит ему столько теплоты и уюта, как этот раздражающий капитан перед ним. А еще он понял, что действительно скучал за ним. А еще он понял, что рука сама по себе слезла и теперь гладит кожу на лице Ойкавы. А еще он понял, что наклоняется к его лицу сам. А затем ощущение сухих губ на своих взорвало его мозг бурей эмоций. Тепло и холод, сухость и влажность чужого рта заполнили все его сознание. Его мозг не успевал обрабатывать всю информацию, которую он получал, поэтому он решил им не пользоваться и доверить себя ощущениям, закрыв глаза для полного погружения в них. Неожиданная сладость чужих губ, которую он почувствовал впервые в жизни, опьяняла и раскрепощала его одновременно. Он не знал, сколько времени они целовались, однако по тем же ощущениям прошло не менее двух-трех вечностей. Когда он смог оторваться от нового наркотика, он сразу нашел глаза Ойкавы. Ойкава плакал. Он и сам не знал, почему, однако в то же самое время прекрасно понимал: спустя годы страданий от одиночества в окружении неинтересных ему людей, он пришел домой. По-настоящему пришел домой. Туда, куда ему было суждено прийти. В голове взрывались галактики, мир шел кругом, эффект наркотика, кажется, усилился тысячекратно от одного простого факта: Ива-чан, его дорогой Ива-чан, сорвал его розу. Он украл его первый поцелуй, а Тоору всю жизнь ждал, когда же случится это ограбление. Мир больше не станет иным, ведь они скрепили свои узы, прошедшие с ними сквозь года, одним простым действием. Ойкаве было стыдно и хорошо одновременно. Настолько хорошо, что если бы его сейчас пришли убить, он бы умер без сожалений. Хотя нет, одно бы осталось - он оставил Хаджиме одного. И Ойкава решил, что в жизни больше никогда не оставит этого человека, как бы тот не упирался. Только не после сегодняшнего. - У тебя… слезы? - Хаджиме честно старался вспоминать слова, и пока что получалось. - А? Ойкава поднес руку к своим глазам и вытер влагу. Но это не сильно помогло, ведь через пару секунд слезы снова начали скатываться по щекам, и он никак не мог на это повлиять. Тогда он почувствовал, что уже Иваизуми вытирает их. - Ты точно в порядке, Ойкава? Снова всепоглощающая волна мурашек окутала Тоору с ног до головы. В этот раз его имя произнесли осторожно, будто пробуя его на вкус перед тем, как отдать ему свое предпочтение. - В полном… Ты даже не… Представляешь… Насколько я… В порядке… - Наркоман облезлый. Иваизуми усмехнулся, чем заставил улыбнуться и Ойкаву. А затем это переросло в негромкий, но продолжительный смех обоих. - Что ты чувствуешь? - Что мир уходит у меня из под ног… Когда я слышу твой смех. И когда цепляю… Твой взгляд… Тоже. И когда ты случайно меня… Касаешься. И когда… Говоришь со мной. И.. - Ладно, ладно, я понял. Хватит болтать. - Иваизуми потер глаза и снова уставил свой взгляд в глаза Тоору. - Я бы чего нибудь сладкого поел. - На столе есть конфеты и печенье… А в холодильнике мороженое. - Отлично… Иваизуми не без труда встал и тут же сел обратно - Давно не было… Черных точек перед глазами… - Аккуратнее… Пожалуйста… - Да-да. Иваизуми снова аккуратно встал, постоял для уверенности еще одну вечность, которую Ойкава наблюдал за его руками, и двинулся на кухню. - Возьми и мне… Пару конфет. - Хорошо. Иваизуми так долго не было, что Ойкава уже было хотел кричать, не потерялся ли он там, но не был уверен, выдержать ли его связки эту затею или нет. Однако на деле прошло всего полминуты. - Держи. Они начали уплетать сладости. Иваизуми взял все перечисленное и поставил на журнальный столик перед ними. Начали с мороженого, потом заели конфетами, на конец осталось печенье. - Может посмотрим… Что-нибудь необычное? - Спустя немного времени подал голос Ойкава. - Например? - Хм… - Тоору задумался еще на одну вечность. Он не смотрел на аса, и поэтому не мог видеть, что тот наоборот рассматривает каждую деталь в нем. - Например.. - Давай лучше посмотрим.. Друг на друга пока что… Ойкава, насколько это было возможно, быстро повернулся в сторону друга и, с небольшим удивлением сначала, а затем с радостью, поддержал эту затею. - Но музыку.. Я бы включил… - Включай. Ойкава начал искать телефон. Это продлилось еще пару вечностей, пока он не вспомнил, что оставил его в куртке. - Он… Там. - Ойкава неопределённо указал пальцем в сторону прихожей, и Иваизуми пошел сам. Вернувшись обратно и отдав телефон Тоору, Хаджиме лег и начал гладить волосы капитана. Тот вечность искал подходящую песню, перед этим еще вечность ища иконку музыки на рабочем столе телефона, и в конце концов включил Genesis - Grimes. Началась ритмичная и одновременно спокойная мелодия. Ойкава убавил громкость на телефоне и лег поудобнее. Хаджиме, приложив немного усилий, лег рядом так, чтобы можно было продолжать свою волосяную медитацию, и они погрузились в мелодию. Она обволакивала их тела полностью, никогда в трезвом состоянии они так не воспринимали музыку, как она ощущалась сейчас. Девушка начала петь, это показалось им голосом ангела. Когда мелодия разогналась, они физически ощутили свободу и печаль, которую эта песня старалась передать. My heart I never feel I never see I never know… И это случилось снова. Только в этот раз они одновременно подались вперед для того, чтобы смять губы прямо перед собой. Это продолжалось бесконечное количество вечностей. Они разгонялись и замедлялись, смакую друг друга, будто вкушая пищу из ресторана с несколькими звездами Мишлена. Только здесь угощение было куда желаннее и дороже, нежели вся еда, что существует на планете. В какой то момент Иваизуми понял, что рука Ойкавы Тоору уже давно не у его головы, а где то внизу. Он не собирался противиться, а скорее тайно этого желал, ибо сам, даже под влиянием наркотика, безумно стеснялся таких действий. Все-таки он пока еще девственник. Ойкава сначала неловко поглаживал мышцы под майкой, потом, поняв, что можно сделать так, чтобы было удобно обоим, приподнялся на локте, затем аккуратно залез на Иваизуми сверху, задрал эту самую майку и начал с бесконечной нежностью водить по телу руками. Он ведь тоже ни с кем не спал в жизни, поэтому и сам мало представлял, что реально нужно делать. Но через вечность он почувствовал, что все делает правильно. Вздымающийся бугор под ним чуть сзади явно говорил о том, что его здесь ждали. Ойкава стал еще смелее и, не без помощи Иваизуми, снял с него майку. Перед ним предстало тело, которое он досконально изучал глазами на протяжении всей жизни, но впервые находился к нему так близко и не без возможности изучить уже руками. Он обводил каждую мышцу, каждый холмик снизу вверх, пока не добрался до сосков и не замялся. Тогда он поднял глаза на Хаджиме. Все внутри пылало. Разгоралась буря эмоций и желаний. Руки сами по себе поползли вверх по ногам. Ну на кой черт он остановился на самом интересном? Дурокава. Иваизуми прерывисто дышал, временами выпуская тихие хрипы, больше похожие на стоны. Он не знал, слышит ли это Ойкава, но это не то, о чем он сейчас хотел думать. Он хотел узнать, что скрывается под футболкой. Каково это на ощупь. Оказывается, он столько лет тайно желал друга, что сейчас, когда шанс предоставлен, он не знает, с чего начать. Решил начать сразу со всего. Гладкие ноги Ойкавы (он их бреет или это депиляция?) уже здорово сводили с ума, а то, к чему он двигался выше, будоражило воображение еще больше. Его руки достигли резинки шорт и пошли выше. Его встретил рваный выдох. Он на правильном пути. Запястья поползли еще выше, ловя выдохи. Бедренные кости, талия.. Твою мать, как же она великолепна.. Ребра, и, наконец, он и сам добрался до точки Х. И понял, почему Дурокава замер на самом интересном. Иваизуми поднял взгляд и поймал взгляд Ойкавы, вопросительно выгнул бровь и, получив еще один рваный выдох-стон, завел указательные пальцы на соски. Теперь это уже не выдох-стон, а почти крик-стон. В шортах все лопалось от напряжения, но Иваизуми не спешил. Он резко, насколько позволяло тело, сел и оказался прямо напротив того, что желал сейчас больше жизни. Язык, который вылез изо рта сам по себе, стал обводить ареолы сосков, забирая себе стоны и хрипы, приватизируя их и будто ставя на них метку. Хаджиме все еще не спешил, хотя тело готово было взорваться от желания. Никогда на трезвую голову он бы не позволил себе такого. Руки Тоору обвили шею аса, болтаясь сзади, а бедра двигались сами по себе. То, что вытворял этот черт, нельзя было назвать первым разом. А может это опьянение так на них подействовало. Однако факт есть факт - Тоору тек как сучка с вполне себе приличных действий друга. Руки Иваизуми, изучавшие его спину и лопатки, медленно но верно спускались в низ, пока Тоору уже был готов сам спустить себе в шорты. Бедра толкались все настойчивее, пока руки, заползающие под резинку тех самых шорт Ойкавы, добирались до его ягодиц. - Постой секунду… Я.. Кое-что.. Хочу достать… - Что? - Хаджиме замер от внезапно прорезавших стоны и вздохи слов. - У меня.. Кое-что.. Есть… Хочу это… использовать… Ойкава поспешно сполз с Ива-чана, пока окончательно не потерял над собой контроль, добрался (как - непонятно) до шкафа и достал оттуда.. наручники и кляп. - Откуда это у тебя? - Хаджиме.. охуел. Знатно охуел. Других слов и не подберёшь. - Долго рассказывать. Вот. Ойкава передал вещи асу и поспешно занял прежнюю позицию. - И как мне это… использовать? - Иваизуми растерялся. - Ну а как еще… Если не по назначе… нию. Дабы прервать возможное затягивание разговора, Тоору накрыл своими губами губы аса, и через вечность руки вернулись на место. Эти прелюдии продолжались еще какое-то время, пока Ойкава не обнаружил, что футболка с него уже снята, а одна рука внутри кольца наручников. Это еще больше подогрело его (хотя куда еще больше), он завел руки назад и дождался, пока вторая рука будет закована, и спустился языком к шее Хаджиме. Тот резко выдохнул и сжал чужие ягодицы своими руками настолько сильно, что получил очень громкий и продолжительный стон в ответ. Они были готовы. Иваизуми приподнял на руках Тоору, выбрался из-под его ног и взял в руки кляп, сидя напротив. Напоследок сорвав еще один горячий поцелуй с губ, он подарил им резиновый шарик, закрепив его сзади. Немного отодвинувшись назад, он понял, что сейчас взорвется от возбуждения. Ойкава Тоору, капитан одной из лучших команд по волейболу в мире, красавчик, ради которого многие девушки мира готовы продать подруг, сидел сейчас напротив него, накачанный наркотиком, с горящими, почти умоляющими глазами, сильнейшим стояком, кляпом во рту и наручниками за спиной. Все, это предел. Грубовато, но аккуратно Хаджиме положил свой объект обожания на живот и устроился сзади. Он давно уже обнаружил в стеклянном ящике журнального столика презервативы со смазкой (Ойкава точно к чему-то готовился, вот придурок), поэтому тратить время на поиски не нужно было. Ойкава давно был готов ко всему, осталось только взять. Быстро сняв шорты с трусами с Ойкавы, Иваизуми задал последний вопрос: - Ты готов? Помычи, если да. В ответ помычалось то, чего он ждал. - М маммо момом. Больше нет пути назад. Впереди только он. Хаджиме открыл тюбик, выдавил немного смазки на пальцы и, найдя анальное отверстие, с небольшим удивлением обнаружил, что готовить долго не придётся - тело все сделало за него. Он аккуратно ввел первый палец, получив стон, от которого он и сам захотел оказаться на месте Тоору. После недолгого движения он присоединил второй, получив еще более сладкие стоны, чем раньше, затем третий, после чего он уже с большим трудом держался сам, слушая, как его лучший друг, всю жизнь желанный, стонет от его действий. Внутри Ойкавы горело самым жарким огнем, срывая последнюю цепь самообладания внутри Хаджиме. Он аккуратно надел презерватив одной рукой, пока другой продолжал поступательные движения, ловя все более громкие и откровенные стоны. Перед глазами плясали черти, стены шатались, стоны, казалось, поглотили разум полностью.. Всё - наркотик и возбуждение - смешалось. Он вошел сразу, как только вынул пальцы. Сначала полголовки, затем она вся, затем, такими же поступательными движениями, какие он выдавал рукой, проталкиваясь все дальше, ловя каждый стон и ставя на нем свою печать, он постепенно оказался полностью внутри. На одну вечность замер, наслаждаясь ощущением тесноты, провел пальцами по позвоночнику, заставив друга выгнуться, а затем медленно, но на всю длину, продолжил трахать Ойкаву Тоору. Капитан утопал. Как физически, так и душой, не желая, чтобы это когда-то прекращалось. Он уже на грани того, чтобы кончить, однако руки за спиной, и член трется об диван, создавая не самые приятные ощущения. Словно услышав их, Хаджиме приподнял бедра Ойкавы чуть выше и обхватил его член своей рукой, продолжая движения и присоединяя к ним ритмичную дрочку. Они будто были рождены друг для друга. Размер Иваизуми идеально подходил для Ойкавы, от чего колени последнего расползались все шире и шире, утопая в бесконечной вечности удовольствия и возносясь к звездам. Он не мог не стонать с самого начала и не собирался заканчивать делать это. Руки Хаджиме постепенно поняли, что наручники надеты не просто так, и стали оттягивать за них руки Ойкавы назад, доставляя тому мазохистское наслаждение от боли и прикосновений. Постепенно темп ускорился настолько, что Тоору было трудно устоять на коленях. Ему было некогда думать, как Ива-чан может удерживать равновесие, его тело было занято принятием члена и издаванием стонов, да таких громких, что если бы соседи и стали стучать по батарее, то их бы не услышали. Это определенно лучше всего, что они когда либо испытывали. Это было приятнее самой трудной победы и самых хороших моментов. Они обрели единение, к которому стремятся все люди на планете, и ощутили, что значит быть ближе к Богу. Ойкава кончил три раза, синхронизировав последний с финалом Хаджиме. Однако последний не торопился выходить из Ойкавы, замерев внутри и пустив свои руки вверх по спине. Ноги дрожали, Тоору знал, что завтра ему будет не до тренировки (как бы вообще от нее отказаться на денек?), но ловил каждый момент наслаждения, продолжавшегося несколько вечностей подряд. Время вообще потеряло всякий смысл, он существовал только в удовольствии и принятии того факта, что наконец-то все случилось, и случилось так, как этого хотел Ойкава. Наконец Иваизуми вышел из Ойкавы и, сняв презерватив, упал на спину рядом с ним. - Ты живой? - Раздалось после недолгого молчания, необходимого, чтобы перевести дух. - Мм ммм мм мммм.. - А, точно, прости. Иваизуми помог Ойкаве подняться и снял кляп, выловив еще один продолжительный поцелуй, в течение которого честно постарался снять наручники. - Ключик.. От них… На столе… - Рвано выдохнул Тоору. Когда все формальности были решены, они пошли в душ. Однако все произошедшее сегодня их настолько утомило и размазало, что это был нежнейший душ в жизни обоих. Никаких продолжений и даже намеков, они просто помогли друг другу привести себя в порядок, обмениваясь ощущениями от все еще продолжавших свое действие наркотиков и вышли в спальню. - Почему мы не добрались даже сю… ТВОЮ МАТЬ, ЧТО ЭТО? - Хаджиме подпрыгнул и попятился назад от противоположной входу стены. На ней в рамке висела фотография их старой школьной команды, по размеру не очень большая, но единственная на стене. Ойкава глянул в ее сторону и, похолодев от ужаса, тоже попятился назад, не издавая ни звука. Под действием наркотика лица, изображенные на фотографии, расплывались, создавая кошмарные образы. Люди были похожи на вышедших из концлагерей, худых и изможденных голодом и наказаниями. Видимо, Иваизуми увидел их точно также. - А давай… вернемся и поспим на диване, а? - Предложение, от которого в нынешних условиях невозможно отказаться. - Д-да, п-пожалуй.. Ужас, который они оба испытали от открывшейся картины, заставил их немного протрезветь. Они сели на диван молча, закрыв дверь в комнату на замок. Ойкава прижался к Ива-чану, подрагивая от страха, а Хаджиме, в свою очередь, обнял его, также ища утешения. Спустя еще одну вечность оба почувствовали, как их клонит в сон. Укладываясь под плед, Ойкава мельком заметил, что настенные часы показывали 3:27 утра, а на фоне тихо играла Sweater Weather - The Neighborhood. И, уже в более спокойной обстановке, они быстро отключились. На утро Ойкава встал первым. Тело немного саднило, но не критично. Сна потребовалось всего два часа, поэтому он смог встать ровно по будильнику. Он повернулся к Иваизуми и замер, боясь того потревожить. Утренний Ива-чан - это отдельное ответвление искусства. Его закрытые глаза, приоткрытый рот и разбросанные по дивану руки дарили ощущение спокойствия и умиротворения, которые должен дарить дом. Точно. Он, Ойкава Тоору, дома как никогда ранее. Честно говоря, он боялся будить Ива-чана. Отчасти потому, что не знал, какой он после пробуждения, отчасти потому, что боялся, что тот разозлится, что он не дома, отчасти потому, что боялся, что он скажет по поводу произошедшего вчера. Их держало порядка шести часов к ряду, и капитан не знал, помнит ли Иваизуми все произошедшее также хорошо, как он сам. Однако тому нужно было ехать на работу, поэтому Ойкава собрался с духом и разбудил Ива-чана. - Доброе утро, Ива-чан~ - Уже? Ненавижу утро, отмените работу сегодня, пожалуйста. - Я не могу этого сделать~ Тебе нужно встать~~ Иваизуми что-то промычал в ответ и разлепил глаза, сразу поймав взгляд Ойкавы. Не произошло ничего из того, чего боялся капитан. Эти глаза встретили его теплом. - Доброе утро, Тоору.