На костях цвилизации

      Моно озирается, разглядывая опасно накренившиеся стены домов, втягивает носом затхлый сырой воздух. Шестая тоже напряжена, вслушиваясь в мёртвый гул дождя, что каплями отбивал такт, известный лишь ему одному. Здесь царил вечно присущий Городу мрак и разруха.       Судьба вернула их туда, откуда всё и началось. Откуда они бежали, но отлично понимали, что они не смогут всю свою жизнь прожить в бегах, что всё вернётся на круги своя. Шестая слегка касается его плеча, заставляя обратить на себя внимание.       — Тебе страшно?       Его голос был тихим, напряжённым, почти не слышимым в шелесте дождя, но она поняла его. Он берёт её за руку, успокаивающе поглаживая большим пальцем чужую ладонь. Такая горячая и живая в сравнении с их окружением.       — А ты сам как будто не боишься.       И она была права. Ему тоже было страшно вновь сталкиваться с этим.       Бледный Город опустел за столько лет, но это не означало, что его все покинули. Наоборот, все тянулись туда, спешили на зов Башни, но умирали в страшных муках. Башня пожирала саму себя, прося просветлённых о помощи, но никто не мог помочь, починить разорванную связь, от чего она бесилась и уничтожала монстров, которых она породила, чтобы хоть немного дольше продержаться в этом миру. Хрупкие кости, рвань, остатки гниющего мяса устилали переулки, по которым ещё изредка бродили жители, но после стольких лет, проведённых за стенами Города, это совсем перестало быть чем-то страшным, пугающим и опасным. Они уже не дети. Они не беззащитны. Город породил и их.       Их пугала лишь Башня.       Моно поправляет тяжёлый походный рюкзак, одёргивает Шестую, медленно выдвигаясь вперёд. Вернуться сюда ради одного незаконченного дельца было непростым решением, нежеланным. Убегать от проблем куда проще, да? Подумаешь, может, всего-то пришлось бы побегать ещё лет двадцать, прежде чем Башня падёт — малая доля времени, малая цена для человечества после тысячи циклов. Но слишком большая цена для них самих. Для них двадцать лет — это целая вечность. Прямое вмешательство было необходимостью, долгом.       Он слышит, Бледный Город будто шепчет каплями дождя: «Ну наконец-то ты вернулся». Апофения, не более, но ему становится жутко, холодно в груди, заставляя на миг замереть, прислушиваясь к утекающим в стоки воды.       — Не медли, нас ждут.       Их ждут… и в Городе, и за ним. Идея была на столько абсурдна, что отпустить их в одиночку никто не смог. Но и дойти с ними до самого финала не могли. Обычным людям непосредственная близость с Башней не сулила ничего хорошего.       Рюкзаки были необычайно тяжёлыми, неприятно давили на плечи, оттягивая их и замедляя и без того их не быстрый путь. Но они шли вперёд, дорога уже не казалось ужасно длинной, какой она была ранее, когда они были совсем ещё зашуганными детьми или потерянными подростками. Они медленно, но верно двигались к цели, изредка оставляя на стенах метки из несмываемой краски, чтобы при обратной дороге было проще ориентироваться.       — Что мы будем делать после? — этот вопрос был больше схож на риторический, но Шестая ужа давно привыкла к его манере речи.       — Вернёмся домой и выспимся. А дальше куда захотим. Думаю, мы уже сделали достаточный вклад в возрождение человечества, чтобы уйти хотя бы в длительный отпуск.       Моно усмехается, утвердительно кивает. Отдыха им и в правду не хватало. Но перед ним нужно было сделать последнее дело…       Башня была хорошим ориентиром. Если Бледный город больше не казался таким огромным, с домами, будто для великанов, то башня словно выросла, стала ещё выше, ещё больше кутаясь в дождливом тумане, но ей это не помогало спрятаться от внимательных глаз, что вновь и вновь в лабиринте улиц находили нужную, неустанно приближаясь к злополучной цели.       Они выходят на последнюю главную улицу, медленно приближаясь к Башне. Никого. Шестая хмыкнула: как-то неподобающе их встречают, лишь дверь приоткрыта, озаряя розоватым светом малое пространство вокруг себя. Но она не убирает пистолет в карман, наоборот, крепче сжимает, когда Моно стаскивает с себя рюкзак и ставит его около стены, выпотрошившая его содержимое. Взрывчатка. Чертовски много взрывчатки, что ранее людям была нужна в промышленных и военных отраслях, да и нынче была дорогим монополизированным ресурсом с высоким спросом.       Моно вереницей выкладывает взрывчатку, обходя Башню по периметру. Им удалось приобрести самое мощное, поэтому разнести всё здесь должно к тем ещё чертям после одного точного выстрела. Временные механизмы слишком сильно устарели и восстановить не было никакой возможности.       Шестая снимает свой рюкзак и, перекинув через плечо винтовку, удобнее закрепив ремни на теле, слегка приоткрыла дверь и ногой толкнула рюкзак внутрь на пару метров.       — Всё готово?       Моно обеспокоенно смотрит на неё, но кивает, накидывает обратно на плечи свой рюкзак, подходя к ней ближе и захлопывая дверь Башни. Выбор уже давно был сделан.       Они быстрым шагом отходят назад, Шестая вскидывает на плечо винтовку, прицеливаясь. Руки дрожат от предвкушения и страха перед будущей неизвестностью. А если они ничего этим не добьются?       — Даже если ничего не выйдет, я всегда буду рядом, — Моно всегда знал, что ей нужно сказать.       Шестая утвердительно хмыкает, на миг задерживая дыхание перед выстрелом, что был слишком громким для этого Города. Она жмурится от яркой вспышки, несвойственной Бледному Городу, чувствует, как Моно хватает её за руку и в спешке тянет подальше от этого злополучного места, пока оно не подорвалось и не развалилось окончательно.       Это победа?