Сердце Феникса

1

      Елена и Гермиона добрую половину ночи ночи не спали — строили предположения относительно того, кто мог бросить в Кубок имя Гарри.       — Он не мог сделать этого сам. — авторитетно заявила Гермиона в самом начале разговора.       — Наверное, ты права. — кивнула Елена.       — Я взяла это с того, что… Так. Ты разве не будешь спорить? — подозрительно уставилась Грейнджер на подругу.       — Нет. — пожала плечами Елена. — Он не хотел участвовать. Сказал, в этом году без него.       — А вот не вышло. — с досадой припечатала рыжеволосая и вскочила с кровати, принявшись ходить по комнате.       — Что ты мечешься, как раненый тигр? Успокойся. Сядь. — не терпящим возражений тоном прикрикнула на подругу Форестер.       Гермиона села.       — Я думаю, что он не знал. В смысле, Гарри не знал, что его имя бросили в Кубок. — уже спокойнее высказала предположение Гермиона.       — Наверняка. Мы все видели его лицо. И это было вовсе не самовлюблённое или довольное лицо.       — Скорее ужасно удивлённое. — согласилась Гермиона.       — И к тому же напуганное чуть ли не до полусмерти. — поддакнула Елена. — Мне кажется, туда его имя бросили, чтобы подставить.       — И я так думаю. — с жаром закивала Гермиона. — Кто хотел бы подставить Гарри?       — Да кто угодно. — пожала плечами Елена. — Каркаров. Снегг. Малфой. Куча ненавидящих его слизеринцев.       — Из этого можно сделать только один вывод.       Девушки посерьёзнели и взглянули друг на друга, в унисон говоря:       — Кто-то хочет убить Гарри.       — Вернее, любым доступным способом от него избавиться. И не замарать при этом свои руки. — добавила Гермиона.       Они ещё несколько часов, словно герои в детективном сериале, гадали, предполагали, придумывали версии, отметали версии, искали аргументы и доказательства. Легли девушки только в четвёртом часу.       Утренний разговор Гермионы с самим Гарри ничего не прояснил. Вопросов стало едва ли не больше — парень был нервный и расстроенный. Ещë в более худшем свете дело предстало, когда Елена узнала версию того произошедшего с точки зрения Рона. Он был уверен, что Поттер предал его и сохранил в тайне факт того, что ему удалось «пролезть впереди всех».       — Как ты можешь так говорить! — изумилась Елена. — Он же твой лучший друг!       — Видимо, не такой уж и лучший. — сварливо буркнул Рон, буравя взглядом спину Гарри.       — Дурак ты, Рон. — в сердцах припечатала девушка и отошла от Уизли, который неожиданно надменно вскинул брови и поджал губы.       Елена только грустно вздохнула — вот так ломаются даже самые лучшие дружеские отношения. Было неуютно и стыдно за поведение Рона. «Мерлин, почему козёл — он, а стыдно мне?» — подумала Елена. Тут она заметила в углу гостиной Фреда и Джорджа. Подошла к ним и задала тот же вопрос, что их младшему брату:       — Привет, ребят! Как вы думаете, кто бросил в Кубок имя Гарри?       — Это соц-опрос? — поинтересовался Фред       — Можно и так сказать. Ну и?       — Кто, как не сам Гарри, бросил своë имя в Кубок? — пожал плечами Джордж.       — Жаль, что он нам не сказал, как это провернул. — добавил Фред.       — Всё, иди, Елена. Иди-иди! — махнул ей рукой Джордж, отгоняя. — Мы заняты важными делами.       — Очень важными! — поддакнул Фред.       — Ой, ну прямо бизнесмены! Важные! — передразнила их Елена, улыбаясь. — Пока, ребят.       — Пока, Форестер. — в унисон ответили близнецы и углубились в какие-то подсчёты.       «Да уж… Не на такое мы с Гермионой надеялись.» — подумала Елена и пошла искать подругу.       Масла в огонь подливали и сделанные кем-то из слизеринцев за рекордно короткие сроки значки с надписью «Седрика поддержим, он настоящий чемпион» при нажатии сменяющейся на «Гарри Поттер, ты смердяк, задавала и дурак». Но последней каплей стало интервью в пророке, взятое у Гарри Ритой Скиттер.       Изначально оно задумывалось как статья о Турнире Трёх Волшебников, снова возобновлённом спустя триста лет… Но в результате получилась статья, в которой о состязании говорилось мало, а большая её часть сводилась к описанию жизни Гарри Поттера. Кроме того, его фотография занимала чуть ли ни половину первой страницы. Статья занимала добрую половину «Пророка» — она помещалась на первой, второй, шестой и седьмой страницах. Посвящена писанина Риты была только Гарри, имена чемпионов Шармбатона и Дурмстранга были перевраны, а имя Седрика Диггори не упоминалось вовсе. Как и все творчество Скиттер, статья содержала крупицу правды и кучу выдумок, причём не самых лестных. После того, как студенты Хогвартса прочитали статью, она стала очередным поводом для насмешек над Гарри.       Елена не разделяла точки зрения Рона, Фреда с Джорджем и большинства остальных учеников. Она помогала Гарри, как могла. Старалась отвлечь его от дурацких предположений Рона и от насмешек со стороны людей, составляла компанию за обеденным столом, даже покрывала его прогулы заклятием двойника. Она так в нём наловчилась, что однажды на Истории Магии искусственный близнец Гарри написал конспект лучше, чем у Гермионы. Его выдавали всего лишь ужасно быстрые перемещения пера по пергаменту, но замечен этот недостаток был только недовольно поджавшей губы Гермионой и самой Еленой.       А в одну пятницу, спустя три долгие недели, плотину из отчуждения и терпения Гарри прорвало. Всë напряжение, накопившееся в замке, вырвалось наружу. Драко вновь решил, что имеет право доставать Поттера. Малфой, уверенный в своём превосходстве, даже кинул в него одно заклятие, но не тут-то было — на этот раз выскочка недооценил сторонников своего врага. В ответ на его заклинание профессор Грюм, появившийся словно из ниоткуда, превратил Драко в белого хорька. Бывший мракоборец заставил его немного попрыгать, отчего выражение на мордочке зверька стало совершенно жалким. Девушке не было его жаль, но всё же хорёк — это слишком. Хотя… Елена не смеялась вместе с гриффиндорцами, но и не пыталась заступиться за парня — себе дороже. И в конце-то-концов, она ведь ему никто. Прослыть сердобольной предательницей не хотелось. К тому же, Малфой был неправ. Он должен был это понять.       Казалось бы, куда уж хуже? Но не тут-то было. На следующий день случилась ещë одна неожиданность. Елена с Роном пошли к Хагриду в гости, и лесничий по секрету (который, скорее всего, уже не был таковым для многих) показал им то, что будет на испытании в первом туре.       Это были драконы. Огромные, пышущие яростью и огнëм ящеры сидели в перевозных клетках с толстыми решётками. Вокруг них суетились какие-то люди, они пытались, судя по всему, усмирить своих вспыльчивых подопечных. Елена насчитала четыре дракона, то есть по одному на каждого чемпиона.       В своëм прошлом она встречалась с драконами всего один раз, когда её семья ездила с семьёй Рона в Румынию, к Чарли. Там девушку поразила не столько различность древних рептилий между собой, сколько объединяющая всех драконов неудержимая агрессия.       Однако тут, вырвав Елену из воспоминаний, Хагрид ушëл, потянув друзей за собой.       — Мерлиновы трусы… — выругался Рон. — Я и не знал, что всё будет настолько… Хм…       — А я говорила, что ты дурак. — констатировала Елена, упершись взглядом в спину лесничего.       — Я-то да! Но ведь это все знают! Ты почему мне не сказала, что там можно умереть? — попытался оправдаться парень.       — Гермиона об этом тебе говорила, я об этом тебе говорила, Гарри об этом тебе говорил и всевозможные истории из прошлого об этом тебе говорили. Но ты не пожелал услышать нас. — всё так же задумчивым голосом парировала Елена.       — Но я ведь… — начал было Рон, однако тут его перебил Хагрид.       — Ты правда дурак, Рон. — басом загудел лесничий. — Иди, скажи Гарри, что я его звал!       — Точно. — осипшим голосом пробормотал Уизли и ретировался в направлении замка.       — Так ты специально не позвал Гарри? Чтобы помирить их с Роном? — удивилась Елена и вскинула глаза на Хагрида.       — Ну да. — пожал могучими плечами лесничий. — Мне уже надоело, что Гермиона разрывается между ними.       — Да, согласна. — кивнула Елена.       — Ладно, Лен, бывай. На чай не зову, поздновато уже. — махнул рукой лесничий и скрылся в своей избушке.       — До встречи, Хагрид. — попрощалась она и неспешно побрела вдоль опушки леса.       Погрузившись в размышления, волшебница не заметила, как сильно углубилась в лес. Когда она очнулась и оглянулась вокруг, тропинки нигде не было видно, как и замка. Девушка слегка напряглась и, ради безопасности, превратилась в огромного белого волка. С прошлого года она заметно окрепла — зверь, в которого Елена перекидывалась, был больше любого из обычных волков. То, что она была в облике животного, позволило девушке лучше слышать и чувствовать, поэтому она мгновенно поняла то, чего не заметила в человеческом обличии — прямо тут, рядом с ней, кто-то есть.       И тут из кустов вышел единорог. Сердце пропустило несколько ударов. Она не была уверена, что это тот самый, но всë подтвердилось, когда благородное создание заговорило.       — Здравствуй, Елена. Как твоë самочувствие?       Девушку поразило то, что единорог не открывал рот. Только спустя пару мгновений она осознала, что его голос звучал не снаружи, а у неё в голове.       — Неплохо, спасибо. Ты напугал меня. Тогда и сейчас.       «Мерлинова борода, это… Чёрт. Как же… Чёрт…» — неслись мысли у неё в голове.       — Прошу прощения. — девушке показалось, что единорог улыбнулся.       — Это правда? То, что ты мне тогда предсказал. — поспешила спросить она.       Красавец махнул головой, и волшебнице показалось, что у него в глазах мелькнуло нечто пугающее.       — Понимаешь, девочка моя, будущее изменчиво. Возможно, что я тогда и ошибся. Но единорог предсказывает чью-то судьбу раз в столетие. И это сбывалось всегда, кроме одного раза.       — Но ты можешь посмотреть будущее и сказать точно, правда ли это? Просто я… Никто не хочет терять то, что дорого. Я не могу не надеяться… Пожалуйста. — единорог взглянул девушке в глаза и она поняла, что он ответит за секунду до того, как слова прозвучали в её голове.       — Твоя судьба не явственна, как, впрочем, и чья угодно в нашем мире. То, что произойдёт, чаще всего зависит от твоих решений. Но не это. Есть лишь одна вещь, которая изменилась с того дня. Теперь я вижу, какие способности ты получишь. Возможно, это связано с тем, что ты полюбила кого-то и больше не желаешь скрыть свои мысли ото всех. Но я вижу лишь силу. Чистую, необузданную, первозданную силу, несущую равновесие. С еë помощью будут наказаны виновные, спасены невинные. Однако, как я и сказал, ничего не даëтся бесплатно. Первая часть пророчества неизменна. Ты утратишь то, что больше всего любишь.       Он замолчал и уже было собрался уходить, но Елена собралась с силами и окликнула его. Остался один важный вопрос. Она должна узнать…       — Постой. Зачем всё это? Это вообще правда?       Единорог не обернулся, но в голове девушки прозвучал ответ       — Пути судьбы неисповедимы. Если мы встретились, значит, так суждено. Не задавай вопросов, ответы на которые получать не стоит. Прощай.       Несколько минут она просто стояла в ступоре, а потом, не превращаясь обратно, побрела к замку. Теперь дорога была видна — волком девушка куда лучше ориентировалась в пространстве. Начался мелкий дождик. Лапы промокли, шерсть скаталась и стала бурой, но Елена не обратила на это ни малейшего внимания.       Девушка вернулась в спальню далеко за полночь, хотя с Хагридом и Роном они встретились у хижины в шесть вечера. После этих событий она не могла ни есть, ни спать больше недели. Просто ходила по школе, всё больше начиная походить на одно из приведений. Кончилось это тем, что она загремела в больничное крыло с нервным истощением за день до первого испытания и не смогла пойти на него.       Помфри очень ей сочувствовала. Мадам решила, что это у бедняжки из-за парня и кляла неизвестного ей молодого человека всеми известными словами. Елена не стала разубеждать — было бы сложно объяснить, что произошло на самом деле.       Неожиданно, однако после первого состязания её пришëл поддержать Драко. Елена немало удивилась, когда, едва проснувшись, увидела возле себя блондина. Не в его характере это было — думать о ком-то, кроме себя.       — Привет, Драко. Ты что тут делаешь? — зевнув, спросила она.       Он ухмыльнулся и закатил глаза, но ничего не ответил, поэтому Елена продолжила.       — Мы не друзья и тем более не любовники, — на этих словах девушки улыбка сошла с лица Малфоя, уступив место досаде, — Вроде даже не очень хорошо общаемся. Зачем ты пришëл?       После затянувшегося на несколько минут молчания он всё же ответил.       — И тебе доброе утро, Елена. Спишь долго. Я прождал тут два с лишним часа. Наш уважаемый чемпион Седрик Диггори просил тебя проверить, он беспокоился. Просил передать привет. Кого, кроме меня, он мог послать? Правильно, никого. Я лишь должен передать нашему чемпиону, как ты, и у меня мало времени.       Девушка внутренне скептически хмыкнула — как это, а кто же ждал два часа, пока она проснётся? — но не стала произносить этого вслух и нарушать только-только возникшее между ними взаимопонимание. А он всё продолжал говорить.       — Вижу, что ты в состоянии осмысленно вести диалог и говорить простые предложения. Так что отвечай, и я пошëл. Ты как?       Елена усмехнулась, теперь уже в открытую. То, как Малфой осмелился врать ей в глаза, было просто умилительно. Ведь она провела семь лет жизни с братом и научилась распознавать ложь очень неплохо. Причём Драко, в отличие от маленького Джона, однозначно не обладал талантом к вранью. Малфой явно пришëл сам. Но девушка не стала его разочаровывать в правдоподобности услышанного и сказала только, что в она порядке. Услышав это, Малфой натянуто улыбнулся, попрощался и ушëл.       «Странно, » — подумала волшебница, оставшись в одиночестве. — «На кой хрен я ему сдалась?»

2

*Спустя две недели*

      Елена полностью восстановилась после нервного потрясения только спустя две недели. За это время её успели навестить и Гермиона, и Фред с Джорджем, и использованный Малфоем, но действительно волнующийся Седрик, и помирившиеся Гарри с Роном. Даже эльф-домовик Форестеров по имени Арнольд несколько раз навестил её, принося в каждый свой визит гостинцы из дома. Скуто, сова Елены, прилетала по утрам с Ежедневным Пророком и почтой. Настроение девушки под бдительным присмотром целительницы окончательно улучшилось, и Мадам Помфри выписала свою подопечную с прощальным напутствием — ни в коем случае не открывать своë сердце «этим эгоистам» в течение как минимум месяца.       Вокруг только и говорили, что о Святочном бале. Елену ещё никто не пригласил — свободных друзей мужского пола было не так уж и много, и большинство из них уже заполучили себе девушек, пока она лежала в больничном крыле. Оставались Гарри с Роном, но данные экземпляры совершенно не занимали себя вопросом партнёрши на балу. Правда, и в планы Елены входило пока только подтянуть зелья и трансфигурацию. Всё-таки пропущенные шесть восемь занятий по каждому из предметов давали о себе знать. Девушка очень удивилась, когда Снегг согласился, пусть и вкратце, но всё же преподать ей пропущенный материал — это было совершенно не похоже на профессора зельеварения. Но зато Макгонагалл выдала дополнительные задания, над которыми девушка просидела четыре вечера. При этом декан Гриффиндора отметила, что нужно грамотно распределять своё время, не отвлекаться на мелочи и сосредоточиться на чём-то одном. «В противном случае подобные инциденты будут происходить часто, особенно в следующем году перед экзаменами в рамках СОВ.» — сверкнув глазами, заявила профессор.       В один прекрасный день ничего не подозревающая Елена завтракала в большом зале, когда буквально в пяти сантиметрах от её тарелки с тостами, яичницей и беконом приземлилась Скуто. Елена подскочила от неожиданности. Сова щёлкнула клювом и протянула лапку с письмом, тем временем запустив вышеупомянутый клюв в стакан хозяйки с тыквенным соком. Елена отвязала конверт и дала ей кусочек бекона, на что птица благодарно ухнула и полетела в совятню. Она сотворила заклинанием и налила себе новый стакан сока, а затем отпила, задумчиво глядя на конверт без отправителя и обратного адреса. Девушка убрала письмо в сумку, решив прочесть после занятий.       Это был весьма рискованный ход, потому что после обеда у их курса по плану должен был быть уход за магическими существами. И выживание на этих занятиях становилось всё большей проблемой, по словам Симуса Финнигана. Как выяснилось, за время болезни Елена пропустила многое. Соплохвосты, две недели назад по длине не превосходившие, к счастью, двадцати дюймов, уже выросли до неполных семидесяти. При этом никому, включая самого Хагрида, не удалось выяснить, чем же они питаются. Мало того, теперь они ещë и искрили с одного конца. На этом занятии соплы чуть не сожгли сумку Елены. Но пострадавших гриффиндорцев было довольно много, поэтому Мадам Помфри, пока лечила их, несколько раз поблагодарила мать Елены за рецепт чудесной мази. Сама девушка, стараясь не кантовать обожжённую до мяса в нескольких местах руку, только кивала и ждала своей очереди.       Вечером Елена ушла с ужина пораньше, чтобы в одиночестве прочитать письмо. Что-то ей подсказывало — оно не предназначено для чужих глаз.       «Здравствуй, Елена. Я хотел бы пригласить тебя на бал» — она усмехнулась. Человек, видимо, очень застенчив. — «И не думай, я не стесняюсь тебя пригласить лично. Это письмо — лишь способ назначить встречу. Приходи сегодня на астрономическую башню в восемь вечера. Поговорим. Твой поклонник»             Елена глянула на часы. Было семь.       «Успею. Как раз дойду» — подумала она и, не переодеваясь, покинула спальню.       Когда она поднялась на башню, часы показывали без трёх минут восемь. Девушка облокотилась на перилла и посмотрела вниз.       — Роскошный вид, правда? Я рад, что ты всё же пришла, Ленка. Ты подумала над моим предложением?       Елена вздрогнула и обернулась. Немногие называли её этим уменьшительным, но в то же время дразнящим именем — друзья знали, что оно ей не нравится, а враги и не думали об этом.       — Драко? Но ведь ты…       Парень усмехнулся и продолжил её фразу:       — Из Слизерина? И что? Или ты хотела сказать «ненавидишь всех гриффиндорцев»? И при чëм тут это? Я что, не могу пригласить на бал красивую девушку? Даже если она учится на неуважаемом мной факультете?       Он вопросительно посмотрел на свою собеседницу. В это время в голове Елены нёсся нескончаемый поток мыслей:       «О, Мерлинова борода! Что же такое происходит? Мне согласиться? Или не надо? А если соглашусь, что ребята подумают? Рон ведь будет меня презирать. И Гарри… Хотя нет, он и Гермиона поймут, наверное. Ведь это не навсегда. Просто один вечер.»       В конце-концов девушке удалось собрать мысли в более-менее уверенную кучу и она, не показывая внешних признаков волнения, ответила почти спокойно:       — Спасибо за комплимент. Да, я пойду с тобой. Не могу сказать, что уверена в степени удовольствия, которое я от этого испытываю… Правда, выбирать мне особенно не приходится. Но всё же поставлю тебе условие. Это никак не отразится на моих отношениях с Гарри, Роном и Гермионой. Ты не посмеешь разрушить нашу дружбу за один вечер.       — Ваши «отношения» зависят только от вас самих и ни в коей мере от меня. — пожал плечами парень и добавил, не сдержав победной улыбки: — Я пойду, комендантский час через тридцать минут.       Парень пошёл было к выходу, но в последний момент повернул к девушке голову и, словно невзначай вспомнив, нарочито небрежно проговорил:       — Ах да. Будь, пожалуйста, красивой. Не потерплю рядом с собой замарашку. — заметив, как Елена открывает уже было рот, чтобы разразиться гневной тирадой, он поспешно закончил: — Уверен, что тебе не будет так уж сложно, ты даже в обычные дни выглядишь прекрасно.       С этими словами он окончательно ушëл, а девушка ещë минут десять стояла и смотрела на звëзды — ей не хотелось столкнуться с ним снова. Это было бы слишком для одного дня.

**Спустя некоторое время Елена и Гермиона собирались на бал.**

      — Я всë понимаю, Ленни, правда. Тебе не с кем было идти, а тут Драко с этим таинственным недопризнанием. Конечно, ты согласилась. И думаю, что Гарри тоже всë поймëт. — Гермиона покивала головой, крутясь перед зеркалом, а затем, закусив губу, добавила: — Только вот попробуй теперь это всë Рону объяснить. Наш самый умный мальчик ведь даже и слушать ничего не захочет.       Елена была полностью солидарна с подругой. Гермиона хоть и только-только услышала её историю, но сразу поняла, что именно нужно было сказать для поддержки. Грейнджер, определённо, была самым классным человеком из всех, кого знала Елена. Однако в этот момент этот «самый классный человек», собирая волосы, ошарашил Форестер ещё одним заявлением.       — Думаю, пришло время сказать тебе, что я пойду на бал с Виктором Крамом. — заявила она будничным тоном, поправляя шпильку в волосах.       У Елены глаза на лоб полезли. Значит всë-таки не показалось тогда, возле Кубка огня, что между ними что-то будет. А Грейнджер продолжила, как ни в чём не бывало:       — Помнишь, как он всë ошивался в библиотеке, когда мы с Гарри там были? Так вот… Это он ради меня, представляешь! Но никак не мог застать одну. И вот он как-то ко мне подходит и говорит… — в этот момент Елена примерила свои любимые серёжки, но Герми это привело в ужас: — Стой, стой, стой, стой! Кто же так делает! Не носи эти серги из обсидиана! Прости, но ты выглядишь, как приведение. Белое платье, тёмные волосы, чёрные серьги… Бррр. Ещë и волосы в пучок собрала! Нет, ну кто так делает! Давай, помогу.       С этими словами Гермиона взяла переодевание подруги в свои руки. Выудив из чемодана Елены шёлковое красно-оранжевое «огненное» платье со словами «Покажем ему, на каком ты факультете!», она помогла девушке его надеть и одобрительно кивнула головой, любуясь результатом. Затем, усадив Елену на стул, занялась причёской. При помощи палочки Гермионы некоторые пряди свились в прекрасную корону из кос, а оставшиеся волосы легли на спину тёмным водопадом. Затем с помощью магии Грейнджер сделала лёгкий макияж им обеим.       — Гермиона, ты просто обязана научить меня своим косметическим заклинаниям! Я так шикарно не выглядела со времён выпускного в детском саду.       Рыжеволосая волшебница хихикнула и кивнула головой. В дополнение образа она дала Елене подвеску с опалом из своего арсенала.       — Тебе она сейчас больше подходит, чем мне! Не спорь. У меня ещё есть. — ответила Гермиона, прервав все возражения девушки.       Сама Грейнджер надела очень изящное струящееся платье и собрала непослушные волосы в красивую причёску ещё до того, как занялась переодеванием подруги.       Когда Елена спустилась с лестницы, она сразу направилась к Большому залу, так как времени до начала почти не оставалось. Там её уже ждал Драко.       — Привет, Лена. Шикарно выглядишь. Я в тебе не ошибся. — кивнул парень, окинув её чуть ли не хозяйским взглядом.       На что она в ответ беззлобно, но с ухмылочкой, парировала:       — Спасибо. Это всë благодаря Гермионе. Ты ей должен спасибо говорить. Хотя, наверное, после того шикарного удара кулаком ты ей не то что «спасибо», вообще ничего не скажешь.       Парень смолчал, но был явно задет. Он подал девушке руку, и они прошли в зал. Позже, когда бал уже был открыт, и все понемногу начали танцевать, Драко галантно протянул своей партнёрше руку и спросил:       — Можно пригласить тебя на танец?       Елена, естественно, подала свою в ответ и нарочито небрежно уронила «Да, я с удовольствием.» — стараясь не подавать виду, что сердце стучит как бешеное. Первый в её жизни танец с настоящим парнем! От этого кожу холодили приятные мурашки.       Они направились к середине зала. Играл вальс. Первые пару мгновений молодые люди подстраивались в ритм. Драко танцевал очень хорошо. Было сразу видно, что специально учился и преуспел в этом. Медленный темп музыки постепенно ускорялся. Одна его рука на талии, вторая, нежно сжимающая её горячую ладонь, взгляд серых глаз, в которых она явно могла утонуть… Все ощущения вместе заставляло сердце девушки выпрыгивать из груди, а дыхание предательски сбиваться. Она ещё никогда не испытывала подобного. Хотелось, чтобы это волшебство никогда не заканчивалось.       Но танец всё-таки завершился, и пара присела возле стола с напитками. Драко всё так же галантно подал девушке бокал с соком. Она отпила из него, выравнивая сбившееся дыхание, и посмотрела парню в глаза. Он не отвёл взгляда и начал говорить:       — Ммм, Елена… Я хотел тебе предложить одну вещь. Мы с тобой давно знакомы, и я подумал, что мы… Что ты… Ты станешь моей девушкой?       Волшебница сначала оторопело на него уставилась. Мозг запоздало отметил, что этот парень, вообще-то, заклятый враг её лучших друзей. Тысячи мыслей в один миг пролетели в голове. Но всё чётче вырисовывалась одна. «Он мне нравится, незачем это отрицать. Если это ловушка, я пойму. Ничего плохого не случится, я уверена.» И в этот миг ответ сам вырвался:       — Да, я буду рада попробовать.       Во взгляде Драко промелькнуло что-то, но настолько мимолётным оно было, что девушка сочла это буйством воспалённого воображения. Тем временем парень задал ей именно тот вопрос, который и должен был, по всей логике событий…       — Можно тебя поцеловать?       — Да. Да, конечно. — с замирающим сердцем кивнула Елена.       Ничего, кроме такого простого и лаконичного ответа ей не пришло в голову. Да и не требовалось, собственно говоря, никаких пышных речей. Слова только мешают понимать друг друга, как известно.       Он медленно накрыл её губы своими, давая привыкнуть. Затем углубил поцелуй, сделав его тягучим и сладким, точно мёд. Отстранился, нежно заправив прядь волос девушке за ухо. Провёл ладонью по щеке. В это мгновение все мысли в голове Елены смешались, и она вновь прильнула к его губам, на этот раз более раскованно и страстно. Через минуту они отстранились друг от друга, тяжело дыша. Голова девушки постепенно прояснялась, и чувства уступали место рассудку.       «Что же я делаю…» — эта мысль стала для неё ушатом холодной воды и мгновенно отрезвила. Всё произошло слишком быстро.       — Драко, это было прекрасно, и своего решения я не изменила, но…       — Тебе надо побыть одной? — понимающе наклонил голову парень.       — Да, если ты не против. — кивнула Елена, обозначив намёк на улыбку краешком губ.       — Конечно, иди. Встретимся завтра.       Он коротко поцеловал Елену на прощание и ушёл, оставив девушку наедине с тучей невесёлых мыслей и вопросов без ответа. Всё праздничное веселье и эйфория куда-то исчезли. Она вдруг ощутила, что в украшенном льдом зале очень холодно.