Все закончилось весной

Шёл по небесам, был весёлым и простым Знаешь, я и сам будто умер молодым Верил в чудеса, они превратились в дым Так бы и сгорел, если бы не ты

Слабый солнечный свет пробивался сквозь хмурое московское небо, будто пытаясь прибавить сил парню, чей пустой взгляд уже два часа был уставлен в потолок спальни. По комнате давно ходил сквозняк, и, по-хорошему, ему бы встать и закрыть окно, потому что, если к тому пиздецу, который происходит в его жизни и голове, прибавится еще и воспаление легких, он точно выйдет из этого же окна вообще без малейших мыслей. — Эмиль, ты решил заморозить мне все цветы? -Аля залетела в комнату, яростно кидаясь в парня всем, что попадалось под руку, — Что за хуйня? Ты издеваешься надо мной, я уехала к родителям всего на час, ты что решил отморозить себе все на свете? — Мне не холодно.- коротко отрезал он, рассматривая очередную трещину в потолке.Честно говоря он уже давно ничего не чувствовал, ни холода октября, ни чувств, ни эмоций, ничего. А нет, только если тяжелейший камень в груди, который уже полгода давил на лёгкие, иногда расширяясь до таких размеров, что даже на улице Иманову было проблематично вдохнуть. Единственное о чем, практически каждый день, думал парень, почему этот камень не убьет его наконец, чтобы больше не мучиться, чтобы больше точно не чувствовать ничего. — Ты стебешься надо мной? -фыркнула девушка, захлопывая с грохотом пластиковую раму, — Когда ты последний раз пил таблетки, Эмиль? — Они мне не помогают.-пробормотал парень, фокусируя взгляд на блондинке, — Я в порядке, Аль. Хватит париться за меня. — Ты не в порядке. Ты помнишь, что сказал психотерапевт? Он блять положит тебя в диспансер, если ты не начнешь пить эти ебучие таблетки! Ты хочешь испортить жизнь мне и своей маме, я понимаю тебе уже похуй на себя, но за что ты так с нами?! — Я не просил тебя оставаться со мной.- прошептал Иманов, наблюдая за Алей, которая заходилась в тихой истерике, уставив полные слез глаза в окно. Эти истерики уже знатно подзаебали Эмиля, когда полгода назад он вернулся домой с панической атакой и кровью Масленникова на сбитых костяшках рук, Аля правда помогала. Помогала принять, то что человек, который значил для парня всё в его блядской жизни, просто выбросил его в мусор, помогала успокаивать первые истерики и панические атаки ночами, ходила в аптеку за успокоительными и пыталась накормить, она не дала ему закопать себя заживо, она правда помогала. Тогда. Но далеко не сейчас. Она не знает его. Она не знает ничего из того, что на самом деле происходило между ним и Димой все эти годы. Она не знает ничего. И самое страшное, что Эмиль даже не помнит, зачем тогда начал эти отношения с ней, то ли чтобы самоутвердиться, то ли чтобы показать старшему, что не зависит от него, то ли чтобы сделать ему больно. Только больно теперь самому Иманову и никому больше. Очень больно. И он не знает что блять делать с этой болью, потому что он сам все это натворил, в том что сейчас происходило виноват он и только он. Он и его блядский неугомонный язык.

***

april

— Иманов, сука подъем! -дверь в комнату с грохотом ударилась о стену, впуская злого Масленникова, — Сученыш, ты что блять творишь?! Ты хочешь меня по миру пустить?! — Диман, что случилось? Может я посплю сначала? Че ты орешь с самого утра? -фыркнул Эмиль и перевернулся на другой бок, сильнее кутаясь в одеяло, пытаясь спрятаться от темноволосого. Единственное, что он до тех пор не запомнил, что спрятаться от злого Масленникова невозможно. В своей агрессии он мог достигнуть пика по щелчку, и тогда под горячую руку мог попасть любой. В такие моменты в офисе все прятались по углам и своим комнатам, а лучше убегали по делам на пару часов. Но в этот раз все было совершенно иначе, Эмиль понял это слишком поздно. — Я ору? Нет, я не ору, я в бешенстве.- выплюнул старший, запуская руку в волосы. — Дим, сядь сюда, -тихо проговорил парень и похлопал рядом с собой по кровати, — Что случилось? В чем я виноват? Масленников молчал, не пытаясь даже сдвинуться с места, казалось он собирал последние капли здравого смысла, чтобы не выгнать Иманова из офиса со всеми его вещами прямо сейчас. — Что было вчера на стриме? — На каком? -Эмиль спал два часа, ему искренне сложно было понять, что от него хотят. — На твоем блять, что за хуйню ты там нес, почему мне с самого утра звонит адвокат Егора Крида и просит выгнать тебя из Лиги, а иначе нас засудят на несколько миллионов? — Не может быть….- прошептал младший, запуская руки в отросшую челку, сон ушел, кажется вместе с будущим, — Дерьмо. Я найду деньги, слышишь? Не надо за меня платить ничего. Дима усмехнулся, в один момент, будто, превращаясь в совершенно чужого незнакомого человека. Человека с которым у Иманова не было никакого прошлого и не может быть будущего. — Не нужно никаких денег, Эмиль. Суда не будет, тебе придется на ближайший год залечь на дно. Я не выгоню тебя официально, но для всех ты прекращаешь свою деятельность на неопределенный срок. — Ты шутишь? -в груди внезапно образовался гигантский ком. — Нет. Сейчас я, абсолютно и первый раз в жизни, максимально серьезно, -грубо отрезал Дима, опускаясь на компьютерный стул, — Я поменял пароль от твоего канала.Все видео, что были отсняты ранее, Чернец отмонтирует и выпустит. Если ты не будешь выебываться и сделаешь их рекламу, то все деньги от этих видео пойдут тебе, я не возьму ничего. Потом ты запишешь официальное видео о том что уходишь и можешь остаться у нас как монтажер. — Ты делаешь мне подачку, да? -выплюнул Иманов, доставая из-под кровати чемодан, и без разбора закидывая туда вещи из шкафа, — Я виноват, я двуличная сука, но ты сам знаешь, как я отношусь к Егору, и я никогда не скрывал того, что я терпеть его не могу. Знаешь, если всех кто его ненавидит, он так прикроет, то артистов не останется. Мне все равно на мой канал, и то что ты сейчас забрал у меня все что я любил, меня больше задевает, что ты, человек который являлся для меня центром вселенной, сейчас просто выбрасываешь меня, как ненужную шавку. — Эмиль, остановись.- Дима встал, перекрывая путь к чемодану, — Я не выгоняю тебя, я хочу тебя проучить, чтобы ты понял, где ты находишься, и почему иногда лучше промолчать. — Так вот, я не хочу здесь больше находиться, слышишь? Ком в груди становился все больше и больше с каждой секундой, начиналась паническая атака, и показывать ее Масленникову не было никакого желания, хотелось крушить и орать, хотелось ненавидеть его, но даже в состоянии адской злости Эмиль был на это не способен. — Я не хочу тебя больше видеть.- сквозь зубы процедил Иманов, и оттолкнув старшего, бросил в чемодан остатки вещей, — Я столько лет жил ебаной слепой надеждой, но не получал ничего, я решил уйти в работу, но ты не дал мне и этого. Ты забрал у меня всё. В комнате воцарилась тишина, младший молча застегнул чемодан, приняв окончательное решение оставить свой компьютер здесь, потому что вернуться сюда за ним у него просто не хватит сил. Масленников пустым взглядом наблюдал за этими хаотичными сборами, и в момент, будто окончательно озверев, схватил парня за руку и толкнул к стене. — Ты сам в этом виноват! Не надо винить меня! — Отпусти.- прошипел Эмиль, до боли сжимая руки в кулаки, и через секунду занося их над лицом старшего. Он не считал удары, которые наносил, он просто бил, со всей силы бил, чтобы хоть на грамм передать Диме все те эмоции, что чувствовал последние несколько лет и чувствует сейчас. Дверь в комнату закрылась с оглушающим хлопком, оставляя внутри все то, что было дорого Иманову.

***

— Эмиль, такими темпами, ты же убьешь себя.Ты хочешь в психушку? Ты хочешь чтобы у тебя забрали права на все что только можно? -будто совсем обессилено прошептала Аля, вытирая рукавами худи слезы с лица. — Хватит лезть в мою жизнь, я устал! Не ты, ни психиатор твой ебаный даже на толику не понимаете, что у меня в голове! Чем мне должны помочь сука таблетки?! Они не прибавят мне сил жить, они не вернут меня на несколько лет назад, чтобы я не ввязывался ни во что это.- прошипел Иманов, хватая со стула худи и направляясь к выходу, ему надо проветрить голову. Октябрь давал о себе знать, на улице было так же мерзко, как и в душе, сигаретный дым путался в смуглых волосах, выжигая в легких желание уехать подальше из этого ада, из этого города, где буквально каждый район напоминает о прошлом. С каждым днем в Москве, парень находил все больше триггеров, которые мешали жить, начиная от района Хорошево-Мневники, офис в котором Эмиль провел лучшие годы своей жизни все еще находится там, только самого Иманова там больше никогда не будет, и заканчивая собственной машиной, не упоминая уже Харлей, который закрыт под семью замками в гараже вместе со всеми подарками от Масленникова, возможно когда-то у него хватит сил все это продать. Сейчас, единственное на что у него хватает сил, это снять сигнализацию с машины и завести ее, прикурив вторую сигарету. Истерика нарастала, и в таком состоянии ему бы не садиться за руль, но если он сейчас не поедет хоть куда нибудь, начнется паническая атака, ее успокоить самостоятельно не получится точно. Горячие слезы потекли по щекам, когда парень уже выехал на мкад, хотелось выть и кричать, хотелось разбить эту машину к херам, чтобы больше не видеть тех воспоминаний, чтобы больше не ощущать запаха этого диффузора, который когда-то повесил на зеркало заднего вида Дима. Эмиль выбросил его ещё полгода назад, но запах все еще упорно стоит в носу, вызывая тошноту и слезы каждый раз, стоит парню просто подойти к автомобилю. Каждый сантиметр этой машины будто был пропитан Масленниковым, будто принадлежал ему, Дима любил эту машину даже больше чем свою Импалу, часто он уходил сюда работать с позволения Иманова, это было единственное место, где он чувствовал себя спокойно. Даже рядом с Эмилем. Они проехали на ней тысячи километров, они спали в ней, работали, и могли разговаривать часами, они были здесь счастливы. Вообще редко, где Эмиль мог чувствовать себя счастливым, Дима давал ему это чувство ложного счастья, хоть и постоянно забирал его назад. Вообще их отношения с самого начала имели странный подтекст, с самого первого дня знакомства. Жестокое чувство привязанности к Масленникову парень почувствовал через три дня, скулил от разлуки с ним через неделю, физическое желание касаться постоянно появилось через месяц. Он на полном серьезе даже думал о привороте, и том, что над ним кто-то жестко пошутил, ну не было у него такого ни к одной девушке, да и на парней раньше он никогда не смотрел. Это был просто Дима. Который давал ему сил дышать, который стал для него миром, и который, как казалось Эмилю, отвечал ему тем же. Легко не было, да и переспали первый раз они по пьяни, что Масленников потом полностью отрицал, первого поцелуя не было, был сразу первый секс. Потом второй, третий, чаще всего Дима прокрадывался к нему ночью, когда офис спал, или если там не было вообще никого. Они шкирялись по углам, как школьники, а потом хихикали с этого как дети. Они были счастливы. Эмиль никогда не чувствовал подобного, кризиса ориентации не было, по крайней мере у него. Дима, чаще всего, отрицал вообще все. На людях они были, едва ли что, близкими друзьями, но каждую ночь он стабильно засыпал на груди Масленникова. Это устраивало каждого. Они ссорились и мирились по десять раз на дню, в одну такую ссору Эмиль и написал Але, предложив встретиться, он не думал, что все выйдет настолько серьезно, он просто хотел позлить своего парня друга. (Да, они в первую очередь были лучшими друзьями, а потом уже зажимались по ночам). С Алей было приятно, все вопросы от окружающих по поводу его ориентации отпали, она была милой, и, кажется, действительно любила Иманова. Только у Эмиля в ответ к ней не было ничего.

***

january

— Дима, что ты делаешь? Нас же могут увидеть, давай я машину переставлю, дурак.-сквозь поцелуй засмеялся младший, переплетая пальцы с пальцами Масленникова. День рождения Эмиля и Али был в самом разгаре, гости веселились внутри лофта, кто-то выходил покурить, кто-то просто подышать на улице. Дима приехал на вечеринку поздно, самолет задержали, да и если подарок для Эмиля у него был готов уже три месяца назад, то для Али у него не было ничего. Пришлось задержаться. Но приклеился к Иманову он через минуту после того, как вошел в здание, тут волноваться не о чем, все по часам. Через пять минут и три шота, поцелуи спустились с щеки на шею и, казалось, сегодня Масленникова не волновала ни сотня человек гостей, ни девушка, у которой тоже был день рождения. Он не видел своего парнядруга три дня.Пришлось срочно спускаться в машину к Эмилю. — И тогда нам больше не придется скрывать все это? -в серо-голубых глазах плясали черти. — Ты хочешь все рассказать? — Я очень много думал над этим в этой поездке, и пришёл к выводу, что наши друзья должны знать, мы поступаем подло, что скрываемся от них.- прошептал Дима, будто боясь нарушить созданный ими купол. — Когда ты хочешь им рассказать? -куда-то в шею выдохнул Иманов, оставляя поцелуи бабочки на линии челюсти старшего. Кажется он знал каждый миллиметр его тела наизусть. — Это мы решим позже, я ужасно скучал, солнце.-проговорил Масленников, увлекая парня в поцелуй и перетянул его к себе на колени, — Блять я становлюсь зависимым, я совершенно не мог сосредоточиться и начать делать дела без тебя рядом. Что ты делаешь со мной? Эмиль засмеялся сквозь поцелуй, запуская руки под футболку своего парня, порхая пальцами по бледной коже. Сердце Димы готово было выпрыгнуть из грудной клетки, он давно не чувствовал себя так правильно счастливым. И плевать, что сейчас, кто угодно мог заглянуть в машину через лобовое стекло и увидеть их, он хотел остаться в этом мгновении навечно. — А я тебя приворожил, ты не знал? -прошептал младший, оставив маленький поцелуй в уголках любимых губ, — Все, тебе не отвязаться от меня никогда. — А я и не хочу.- проговорил Дима, заглядывая в карие омуты. Кто говорил, что в карих глазах нет эмоций? Эти глаза он мог читать днями и ночами, — Знаешь, я тебе никогда этого не говорил, но я кажется влюблен в тебя. У Иманова перебило дыхание, он ждал этих слов два года, вот вам и подарок на день рождения, вот вам и счастливые моменты жизни, примите, распишитесь, но вместе с тем было дико страшно, что утром при всех, Дима снова будет делать вид, что ничего не было. — И ты хочешь сказать, что завтра с утра ты не откажешься от своих слов? -нахмурился младший. — Нет. Завтра утром мы поедем в офис и расскажем все ребятам. Я устал все это скрывать, мне хочется обнять тебя при всех с утра, мне хочется в поездках официально ночевать с тобой, а не переплачивать за два номера, только чтобы никто ничего не заподозрил. Да блять мы уже сколько лет с тобой вместе, почему мы вообще вынуждены от кого-то что-то скрывать? — Дим? -тихо проговорил Эмиль куда-то в шею старшему. — Да. — Я тоже влюблен в тебя.

***

Они так ничего никому не сказали. Утром снова появились какие-то проблемы, а потом все благополучно забылось, как и те чувства, что были между ними все эти годы. Все просто, Масленников человек-слово, но только если это не касается отношений. Из воспоминаний выдернул стук в окно, уже смеркалось, и только сейчас Эмиль понял, что все это время ехал непонятно куда, только на мышечной памяти. Часы показывали шесть вечера, он шатался по Москве четыре часа, вообще не отдавая отчета своим действиям. Все было очень плохо. Стук в окно повторился, уже настойчивее и громче. Общаться с кем-то не хотелось совершенно, но кто знает, что он мог сделать в таком состоянии, может он сбил кого-то. За окном стоял охранник. Охранник здания офиса в котором работает Масленников. Он приехал туда, откуда бежал все это время. — Эмиль, это вы? Я вас долго не видел здесь, вы что уезжали? -весело проговорил знакомый мужчина в форме, нажимая на пульт чтобы поднять шлагбаум и впустить парня во двор. — Да я вроде как уволился.- будто в себя пробормотал Иманов, заезжая на свое парковочное место. Да, в этом дворе оно у него было, он арендовал его сам, где-то год назад, но перестал платить уже как пять месяцев. — Уволился? Странно. Это место все еще принадлежит вам, я думал это вы за него платите. — За это место все еще платят? -нахмурился парень, фокусируя взгляд на Импале напротив. — Да. В списке на пропуска на октябрь вы тоже есть.-проговорил мужчина и протянул через окно сложенный в несколько раз лист. Искать логическое объяснение этому не было сил. Его инициалы все еще были прописаны родным знакомым корявым почерком сразу после «Масленников Дмитрий Андреевич». Ком в груди с каждой секундой становился все больше и больше, хотелось немедленно уехать отсюда, но это будет слишком странно перед охранником, который и так понял, что на разговоры Иманов сегодня не настроен, и с интересом, ушел наблюдать за ним внутрь здания. Все плохо, все очень плохо. Окна на седьмом этаже приветственно светились и единственное о чем молил парень, чтобы сейчас никто не вышел. Кончик сигареты зажегся ярким пламенем, руки тряслись, он искренне не понимал, что здесь делает и почему все еще не уехал. Начиналась истерика, Импала напротив отпечаталась на сердце, и сейчас это изображение будто начало гноиться. — Блять, какой же ты кретин, Эмиль, зачем ты вообще сюда приехал, что ты хотел здесь увидеть? -фыркнул он, положив голову на руль, — Черт. Фары напротив загорелись и сразу погасли, кто-то снял сигнализацию с машины, хотелось провалиться сквозь землю. Из подъезда выскочил Сударь, и открыв переднюю дверь, начал что-то искать в бардачке, Иманова трясло так сильно, что пришлось затушить сигарету. Он будто подглядывал за тем, что не имеет права больше видеть вообще. Видимо не найдя того, что нужно Никита фыркнул и поднял взгляд на Эмиля, нахмурившись еще больше. — Блять.-только успел проговорить парень, как Сударь уже направлялся к его пассажирскому сидению. — Эмиль, чувак, ты что здесь делаешь? Почему не поднимаешься? -от него пахло все так же, дорогим парфюмом и Чапманом с вишней. Эмиля передернуло. — Я случайно заехал, уже хотел уезжать.- руки тряслись то ли от холода, который запустил в машину Никита, то ли от проебаной психики. — У тебя все в порядке? — Ничего у меня не в порядке, все предельно плохо. У меня все хорошо, у вас как? Как Даник, Чернец? -в глазах стояли слезы, которые он снова и снова глушил. — У Даника все отлично, Артем вот только вернулся из Казахстана, сам понимаешь, нужно было его спрятать.- проговорил парень, улыбнувшись уголками губ. — Ну отлично, я наверное поеду, прости. Господи, как же он ненавидел себя в эту секунду, Сударь делил с ним комнату пол года, они буквально спали на одной кровати, ели из одной тарелки, ближе Никиты, в начале его карьеры, у него не было никого, а сейчас он поступает как последняя мразь. В принципе, как всегда. — Эми, что случилось у вас с Димой тогда? -тихо проговорил парень, будто пытаясь сморгнуть пелену с глаз, — С тех пор, как ты ушел, он совсем слетел с катушек, он не спит, мы до сих пор заставляем его есть. Он работает днями и ночами. — Он вам ничего не рассказал? -пальцы отбивали похоронную мелодию по рулю. — Он сказал, что ты ушел из-за конфликта с Кридом, и что тебе нужно разобраться со своими делами, какими делами, Эмиль? — Он все правильно сказал, что ты хочешь от меня услышать? -воздуха категорически стало не хватать. — Вы же были не просто друзьями, да? -видно, что никому из них не был приятен этот разговор. — Мы были коллегами. Просто работали вместе. Ничего больше. — Мне не говорить ему, что ты был здесь, да? -выдохнул Никита, выходя из машины. — Да, пожалуйста. Я не хочу, чтобы он знал об этом.- Эмиль впервые за долгое время смог улыбнуться, хоть и из-за благодарности. Помахав на прощанье, парень скрылся за подъездной дверью, а Эмиль наконец ударил по газам. Усталость валила с ног, хотелось залезть под одеяло и провести там ближайшую вечность.

***

july

— Эмиль, вас ведь беспокоит, что-то совершенно иное. Мне кажется вы здесь не из-за прекращения своей деятельности, так? -проговорила пожилая женщина, поправляя очки. — Может быть.-пустой взгляд гулял по большому окну в кабинете, почему все психотерапевты любят такую вычурную обстановку? — Что значил для вас Дмитрий? Он появляется в анамнезе обрывками, будто вы пытаетесь убрать воспоминания о нем подальше. — Он значит для меня всё.-тихо проговорил Иманов, встречаясь взглядом с врачом, — Так много, что я сейчас не знаю как мне жить, потому что моя душа все еще живет там, рядом с ним. — Он знает об этом? — К сожалению, да.- он горько усмехнулся, хотелось курить. — Вы говорили с кем-то еще об этом? -она продолжала изучать Эмиля взглядом, будто он не ходит к ней уже три месяца. — Только вам предоставилась эта замечательная возможность узнать об этой недоистории любви. — Вы же понимаете, что пока ваш разум все еще находится в прошлом, вы не сможете выбраться в настоящее? — А вы думаете я хочу? -прошептал парень, пытаясь сковырнуть болячку на костяшке, — Мне здесь больно, я не хочу быть здесь. — Я понимаю, но это не навсегда. Всегда есть выход и вы должны его найти. Вам нужно поговорить об этом с кем-то кроме меня. Обещайте мне. — Обещаю.

***

Поговорить с кем-то оказалось сложнее чем он думал, вернее совсем невозможно. Таблетки не помогали.