И мне по прежнему больно
Я хотела утонуть В твоих больших голубых глазах (они как моря) Но так боялась что ты не поймешь И не решалась рассказать (всю правду) Как сильно бьется там внутри Когда ты рядом не со мной (не со мной) И если ты мне не достанешься, Не доставайся другой И я иду по дороге Несу твое тело в огромном мешке И мне по прежнему больно Но, главное, что уже не больно тебе
Санзу нес на спине окровавленное тело, хотя и сам был весь в крови. Такемичи окончательно потух.А точно он потух только сейчас? Или намного раньше?
Санзу знал ответ. Он потух, как только сказал те самые слова...— Я помогу тебе, Харучиё! Обязательно! И мне наплевать на твоё прошлое и настоящее!
Ему не стоило доверять бывшему Акаши, ему не стоило любить его, ему не стоило идти за ним куда угодно, и точно не стоило говорить эти слова...— Я люблю тебя! — Будем всегда вместе? Я тебя не брошу... ты ведь меня не бросишь? — Хару.. дурачок. Я же говорил, что пойду за тобой хоть на край света. — Мне не нужен никто, кроме тебя. Правда.
***
Поправив холодное тело, которое так и наровилось упасть из трясущихся рук, несущего. Акаши всего трясло, словно листок. Такой холодный...А был ли он когда-то тёплый, будучи рядом с таким психом?
Вопрос ударяющий по хлеще пули. Казалось, он умер ещё до встречи с Санзу. Да, наверное, это так... или нет... или все же из-за него...?Когда он потух? На его руках? Или задолго до этого? От его рук? Или от чужих рук? А может от своих собственных?
Харучие отчётливо помнит того немного пугливого и побитого парня на собрание Тосвы. Тогда он ещё был живым... таким... красивым и всегда готовым придти на помощь всем... А дальше он и не помнит. Он следовал за Майки, не обращая ни на что внимания. А потом пришёл он и стал...Его прекрасной королевой... Его личным солнцем... Его личным наркотиком лучшего сорта... Самым особенным, такого не найти нигде... Его успокоительным... Только его...
Он стал для Харучиё всем. Слишком быстро заняв место выше Манджиро. Для него он стал намного больше, чем когда либо был Сано. И если бы у него был выбор... он бы убил Майки, не задумываясь.
***
Он аккуратно кладет хрупкое, слишком холодное для живого, тело на кровать и укрывает его пледом в попытке согреть. — Это не конец этого мира, но... Спи, мой любимый... Слёзы живого мужчины катились по щекам, пока он тихо напевал колыбельную, обнимая труп и слегка качая его, будто пытался убаюкать, успокоить, как будто не он был готов утонуть в боли, а труп. — Жизнь... твоя.. прошла. — Ты был рождён и ты жил.. — Может, ты споешь мне песню надежды? Голос все сильнее дрожал и немного заикался. — Н-наавсегда... — Прими... эти с... слёзы... — Как слова новой любви... — Спасибо тебе за счастливые дни в моих мечтах. — Я благодарен за то.. что мы встретились здесь.— Навсегда...
***
Таблетка за таблеткой. Он уже съел смертельную дозу... умереть от передоза не так уж плохо, да? Хотя было бы лучше просто застрелиться, но разве имеет он право так легко умереть? Такемичи всегда было наплевать на себя... он терпел Санзу, он продолжал его любить, несмотря на всё, что он сделал. Он сам этого захотел и сам потух...Его потухшее милое солнце...
Он виноват в этом. Он потушил свою королеву. Ему тут не за чем оставаться... он должен умереть. И попасть в ад, пока его милый будет в раю.
***
— Мы нашли его мёртвое тело у него дома. Рядом лежал труп Ханагаки. — Значит, он предал короля ради королевы, — послышался задумчивый ответ из трубки телефона. — Этого следовало ожидать. Жаль, конечно, Санзу был полезной пешкой.Пускай ты мне делаешь больно Но мне все равно И так каждый раз (и вновь, и снова) Я иду по дороге И на каждом билборде Я вижу тебя И мне плевать, что ты делаешь больно Ведь мне все равно И так каждый раз И я иду по дороге И на каждом билборде Я вижу тебя
