Растратчик милый, расточаешь ты.

Глаза юноши резко открылись. Сердце начало стучать, ещё не закончив с тем приливом адреналина. Тот все ещё был готов убегать и сталкиваться со всем вокруг, но его движения сковывали наручники, привязавшие его к кровати. «Где я?» - отдалось эхом в мыслях. Ома не мог сосредоточить взгляд на одном, ведь его взор панике метался по комнате, пока в виске не закололо. — С-с-с.. — Зашипел юноша, устало опрокинув голову назад. — Почему именно со мной происходит такая чертовщина? — Потолок не мог ему ответить, к сожалению. На выдохе вернув голову в обратное положение, Кокичи попробовал высвободиться из наручников, сложив руки в лодочку, но давить они стали от этого ещё больше. Парень начал осматриваться в поисках чего-то, что могло бы открыть или сломать их. Кокичи лежал на двуспальной большой кровати, низкие потолки и солнечные лучи пытающиеся проникнуть в комнату сквозь плотные шторы. На тумбочке стояла настольная лампа, что еле-еле вытягивала из себя энергию на освещение. В комнате было прохладно и сыро. Кокичи предположил, что вероятно он находится на чердаке, довольно..скудно обустроенном. Опустив взор на свою ногу, тот вытянул её из аккуратно накрытой на нее простыни. Она была полностью замотана в белоснежный и свежий бинт. Боли не было, но затекла она знатно. — Чёрт…— Стиснув зубы, тот попробовал помассировать ногу, еле дотягиваясь до неё. Вдруг послышался звук надвигающихся шагов, Кокичи вновь одолел страх. Он накрыл простыню на ноги, и лег на подушку, прикрывая дрожащие веки. — Ома-ку-ун. — Раздался слащавый голос из двери. Юноша зажмурился, словно не хотел слышать или видеть человека, что окажется на той стороне. Скрип, и дверь открылась. Кокичи не мог подсмотреть, так как неудачно лёг, повернув голову к окну. — Всё ещё спишь? — По хозяйски оглядев комнату, парень подошел ближе к лежащему Кокичи, держа поднос в руках. Отложив его на тумбу, следом выключив лампу, тот сел на корточки, коснувшись оголенного плеча Омы. — Проснись. Открывать глаза фиолетоволосому совсем не хотелось, уж темболее отвечать. — Проснись.. — Повторил вошедший голос. — Проснись..Ома-Кун..Просыпайся! — Незнакомец стал с паникой трясти парня, умоляюще вскрикивая. Кокичи хотел надеяться, что этот зов медленно преобразуется в родной, и наконец проснется. Однако тот же голос, и те же холодные руки оставались с ним. — Я же всё правильно сделал.. — Отчаянно прошептал тот, исследуя тело. — Кокичи! — Что? Хриплый шёпот заставил незнакомца замереть. Продолжающаяся тишина дала понять, что парень совершил ошибку…ответил этому маньячине, он же прикончит его. — Ха-ха..Я так рад, что ты жив. — Его голос дрожал то ли от радости, то ли он ещё не отошел от нашедшего его страха. Половицы заскрипели, парень медленными шагами прошел к окну. Наконец Кокичи мог видеть его, то есть его тёмный силуэт. — Холодновато тут, да? Руки незнакомца коснулись штор, Ома задержал взгляд на нём, его тело расплывалось и тут же собиралось воедино. Одним резким движением обжигающие лучи заполнили собой пространство, стало светло. Кокичи зажмурился. — Хорошая погодка. — Незнакомец весело усмехнулся, словно его волнение как рукой стёрло. — Через минут 10 станет намного теплее! Надеюсь, ты не простыл? Он не поворачивался, гипнотизирующий голос обволакивал парня, качая его на своих впивающихся в рёбра когтях. Эта обыденность и между тем таинственность заставляла фиолетоволосого сходить с ума. — Я ещё не подготовил твою комнату, извини. Обещаю, скоро закончу. Я не ожидал, что всё случится так скоро.

Комнату? Мою комнату? Что случится?

Хотелось вцепиться в его лицо, впиваться ногтями в глаза пока он всё не расскажет. Как же бесит. Какого чёрта ты такой загадочный? Господи, прекрати. — Всё хорошо? — Террорист стоял уже в 5-то сантиметрах от лица Кокичи, закрывая собой проникающие лучи. Ома, открыл раздражённые глаза.

Тело пронзило сотнями лезвий, особенно гортань. По щекам медленно стекали горестные капли слёз, от осознания того, что он рядом, что он жив, и что он делает.

— Сайхара-чан. — Прошептал юноша, глотая воздух. — Я здесь, Ома-Кун. Теперь же всё сходится, безумно знакомый голос, выпирающие кости, даже его безумие, всё было очевидно.. ..Растрёпанные волосы. Нежная, измученная улыбка. Чуткие, жёсткие пальцы. Хотелось вновь коснуться его бледной, холодной щеки, как тогда. Но почему же ты делаешь это? Слёзы накатили новой волной, Кокичи нервно засмеялся, измучено касаясь своего лица запотевшей ладонью. — Теперь мы снова можем быть вместе. Никто не помешает нам, ни общество, ни полиция, ни Кайто. Дрожащая рука Шуичи нежно гладила парня по голове, будто бы убеждая того. — Кайто…погиб? — Тихо спросил Кокичи. Голова начала понемногу трескаться, пульсирующая кровь в ушах била по мозгам. Сайхара, помедлив, холодно процедил. — Да, погиб. Глаза юноши потускнели, он судорожно выдохнул, пока его влажные ресницы подрагивали, смахивая с себя слёзы. — Ну-ну..Не плачь, Ома-Кун. Нам ведь и вдвоём хорошо. Его приторные, утешающие слова были такими же родными, как и стоящий в воздухе страх. Кокичи вдруг встрепенулся, исподлобья глянув на Шуичи. — Дай мне уйти. Сайхара удивленно захлопал глазами, так же робко, как и в совместные школьные дни спросив. — Что? — Я хочу домой.. — Домой? — Шуичи нервно усмехнулся, находя слова Кокичи глупыми. — Но это и есть твой дом! — Это не мой дом. — Ома перевернулся на спину. Вздохнув, он оглядел комнату.— Не мой. Похититель приподнялся, взор прошелся по Кокичи, пальцы сжались в кулак. — Ты снова собираешься оставить меня?! — Сайхара-чан… — Юноша устало глянул на того, вновь почувствовав прежнюю атмосферу напряжённости. — Ты не уйдёшь. Дыхание Шуичи сбилось. Солнце скрылось за облаками, в комнате вновь стало темно. — Я столько всего сделал ради нас..Ради тебя. Мы так долго ждали тебя! Ома-Кун. Кокичи с ужасом наблюдал на медленно сходящим с ума парнем, кончики пальцев подрагивали, а голова всё больше ныла от внутренней, сжавшейся в комок боли. Сайхара томно выдохнул, капли пота стекали по его фарфоровому лицу. Расправив плечи, он обратился к Оме. — Поешь, я приготовил тебе такояки. Кокичи бросил взгляд на поднос, одиноко стоящий на сырой тумбочке. Такояки уже остыли. Может ли он доверять Шуичи? Мог ли он подсыпать что-то туда? Парень только сейчас ощутил безумный голод. Он мстил, за всю растраченную на эмоции энергию. — Ох! - Сайхара встрепенулся, с нескрываемой радостью воскликнув. — Я покормлю тебя! Подскочив с места, он взял рядом лежащие палочки, и взяв один остывший шарик, приблизил ко рту юноши. — Сайхара-чан. — Да? — Ты жив?