Запретный плод сладок

      Стоял глубокий вечер. Девушка шла по длинным коридорам Академии, спускаясь в подземную часть, где располагались комнаты «особо интересных» учеников. Её лицо не выражало никаких эмоций — привычка, часто спасающая Лизу в различных ситуациях. И сейчас было бы неловко, попадись она кому-нибудь высокой должности. Дойдя до нужной двери, она постучалась два раза быстро и три раза с перерывом в пару секунд — их тайный шифр, (который не был так уж необходим, ведь никто другой сюда не заходил). Ручка медленно опустилась, и Лиза толкнула дверь, мягко прошла в тёмную комнату.       — Ты поздно, — грозно прошептал Дотторе на ухо девушке. От столь любимого властного голоса кожа Лизы покрылась крупными мурашками, а внизу живота появился приятный спазм.       — Задержалась в библиотеке, — шепнула Лиза, но сразу поняла, что этим лишь развеселила Дотторе. Ох, сейчас ведь начнётся.       — Снова влезла во что-то опасное? Сколько на этот раз отдала за «силу»?       С тех самых пор, как Лиза коснулась той злосчастной книги со всевозможными знаниями, Дотторе не упускает ни единого момента, чтобы не поиздеваться над ней. Да, она поступила опрометчиво, однако её ошибка не была ошибкой, а лишь ещё одним испытанием, которое она готова преодолеть. Хотя сейчас забивать голову такими пустяками явно не хотелось. Перед ней стоял самый непредсказуемый ученик Академии, которых она встречала за последний год. Он красив и умён, а его характер с каждым разом всё сильнее притягивал к себе, унося куда-то далеко, в самую Бездну. Однако Лиза была готова оставить всё, лишь бы окунуться в этот омут разврата и похоти. Снова и снова ощущать эти горячие руки на своём теле…       — Ты отвлеклась, — хмыкнул Дотторе и впился зубами в шею Лизы, оставляя болезненно сладкий укус на нежной коже. Девушка сжала губы, стараясь вести себя тише, однако она прекрасно понимала, что её попытки разобьются чуть позже, когда они окажутся в постели.       — Жду не дождусь, как ты войдёшь в меня, Дотторе.       Лиза до безумия любила вести эту игру. Сперва они медленно будут пробовать друг друга, испытывать на прочность, после чего сломаются, однако это не будет чем-то плохим, наоборот, они погрязнут в наслаждении. Улыбка Дотторе искажается в неприятный оскал, хотя Лиза всё ещё считает её самой прекрасной из всех, что она видела. Возможно, лишь она одна могла разглядеть истинную красоту безумца. По крайней мере, это мысль возбуждала и стягивалась тугим узлом внизу живота.       Мантия спадает с плеч Лизы, и она остаётся в одном нижнем белье, которое так нравилось Дотторе. Фиолетовый цвет сочетался с ярко-зелёными глазами девушки, а кружева в виде роз идеально отражали её натуру — нежная и красивая снаружи, но такая колючая и ядовитая на самом деле.       — Я надеюсь, никто не видел тебя такой?       — Сомневаешься? — вопросом на вопрос. Игра всё также продолжается. Раньше они вели счёт, но быстро поняли, что это бесполезно.       Дотторе грубо схватил Лизу за бёдра руками и поднял, прижимая к своему телу. Девушка не растерялась и обхватила торс мужчины ногами. Такая близость сводила с ума особенно из-за того, что член Дотторе упирался в намокающую промежность девушки. С её губ сорвался тихий стон, сладко растекаясь по телу мужчины. Лиза не собиралась ждать, пока они дойдут до кровати, и жадно впилась в губы Дотторе, кусая и проводя по ним языком. Она словно хотела в полной мере ощутить всё то, что Дотторе мог предложить, а, возможно, даже больше этого. Оба были жадными и ненасытными до мозга костей. Оба не желали проигрывать, забираясь друг другу в самую душу. Дотторе опустил Лизу на кровать и лёг сверху, прижимаясь к ней всем телом. Они целовались, сплетали языки в страстном танце, кусали губы, оставляя после себя небольшие ссадины и царапины. Им нравилось ощущать эту боль. Так они могли продолжать свою ложь, ведь «боль не даёт забыться и сотворить нечто глупое». Дотторе провёл рукой по пышной груди девушки и сжал её, желая слышать больше стонов. Он хотел быть ближе. Хотел чувствовать больше.       — Ты сегодня активнее обычного, — с трудом выдавил из себя Дотторе, вместе с тем медленно расстёгивая лифчик девушки, пока та покрывала шею мужчины мокрыми поцелуями. — Что-то случилось?       — Беру от жизни всё и сразу, — усмехнулась девушка, но вскоре продолжила: — Хватит задавать вопросы. Тебе не идёт это.       Лиза отстранилась и стянула с себя бельё, кинув куда-то в сторону. Она посмотрела в глаза Дотторе, в попытках разглядеть в алом взгляде то, что так его беспокоит. Но его как и всегда невозможно прочесть. Сколько бы раз Лиза не утопала в этом чистейшем безумии, ей всё также оно неподвластно.       Во взгляде алых глаз заплясали черти, не предвещая ничего хорошего. «Опять отвлеклась», — так и читалось в них. Дотторе наконец-то снял и свою одежду и вновь нагнулся к груди, которая теперь была полностью открыта для него, и по очереди облизнул возбуждённые соски кончиком языка. Сжал одну грудь ладонью, а ко второй прижался губами, оставляя лёгкие укусы. Лиза извивалась под Дотторе, выгибалась к нему навстречу, прижималась к его бедру, просила большего. А он продолжал её изводить, делал всё медленно, но грубо, чтобы удовольствие проникало под самую кожу и оставалось там надолго. Лиза протянула дрожащие руки к волосам мужчины и внезапно сжала их, протяжно застонав, когда Дотторе сомкнул зубы вокруг её соска. В глубине души она ждала этого, и Дотторе знал об этом, но до последнего оттягивал момент, издеваясь. Девушка подняла голову мужчины за волосы и с мольбой в глазах посмотрела на него. Её подрагивающие брови, тяжело вздымающаяся грудь, затуманенный взгляд и покусанные губы говорили сами за себя, и каждый раз Дотторе срывался от таких видов. Он не может ничего с собой поделать, когда эта чертовка так сексуально смотрит на него и тихо произносит его имя своим нежным голоском.       Дотторе прижимается к её губам и зарывается одной рукой в спутанные длинные волосы девушки, пока та с жадностью исследует спину и грудь мужчины, слегка царапает, оставляет свои метки, мягко сжимает руки, притягивая к себе ближе. Отстранившись, Дотторе с минуту смотрит в никуда, словно решается, однако они оба уверены, что ничто не сможет повлиять на их ночь. Он садится на колени и берёт обеими руками бёдра Лизы, подсаживается ближе, прижимается своей эрекцией к промежности девушки. Было время, когда Дотторе старался быть нежным, спрашивал можно ли, готова ли она, но буквально пару недель спустя, и все вопросы отошли на второй план, передавая своё место лишь страсти и любви, как бы сильно они не старались её отрицать. Лизе надоело просто лежать и ждать, сгорая от желания, она приподнимает бёдра, размазывая смазку по члену, и старается своими силами получить удовольствие. Дотторе лишь с огоньком в глазах смотрит на это жалкое представление, с его губ срывается лёгкий смешок, а Лиза уже чуть ли не хнычет от снова провалившейся попытки.       — Хватит это. Прошу, — не сдерживается девушка и напрямую умоляет мужчину, чего от неё редко дождёшься. Она была слишком гордой, чтобы о чём-то просить Дотторе, безумного «доктора», но иногда он не оставлял ей другого выбора.       — Меня забавляет это.       — Тогда посмотрим, как ты будешь веселиться, когда я уйду…       Если Лиза и хотела сказать что-то ещё, то Дотторе попросту не дал ей возможности, резко войдя в неё во всю длину. Девушка выгнула спину и зажала рот рукой в попытках удержать собственный голос, который мог не ограничиться одними лишь стонами. С Дотторе ей сложно было контролировать ту себя, которую мужчина словно разбудил из долгого сна, ту себя, которая не стыдилась сказать что-то похабное, от чего потом Лизе-я-вообще-то-лучшая-в-Академии-Минчи было до невозможности стыдно. И теперь каждую ночь её «тёмная» сторона вырывалась наружу, выпрашивая встречи с Дотторе. Он приручил её, если можно так сказать.       Скомканные простыни, мокрые от пота и смазки, неприятно липли к коже, пока мужчина двигал бёдрами и крепко держал Лизу за талию. Комнату наполнили громкие стоны и всхлипывания, тихие ругательства и гортанное рычание. Если на этаже кто-то и был, то от него точно не ускользает шумная симфония, ведь звукоизоляция здесь была просто отвратительная. Иногда Дотторе замедлялся, но лишь для того, чтобы перевести дух, и через пару лёгких толчков он снова начинал глубоко и грубо входить, наслаждаясь шлепками и стонами, что прекрасно сочетались друг с другом. Тем временем Лиза совсем не знала, куда ей деться. Чувствовать в себе Дотторе, упиваться этим нескончаемым безумием и проваливаться с головой в наслаждение. Она уже и не могла думать. Дотторе пробрался в её голову, обосновался там и пустил свои ядовитые корни. Но Лиза не была против, наоборот, она старалась быть ближе к этому чувству, держалась за него всеми силами.       Когда Дотторе начал замедляться, отдавая предпочтение глубоким толчкам, Лиза поняла, что долго не продержится, и дрожащей рукой потянулась вниз, чтобы немного помочь себе, но, к её удивлению, Дотторе схватил запястье и вытянул над головой девушки. Он нагнулся к её уху и тихо прошептал сладким хриплым голосом:       — Кто тебе разрешал себя трогать? Ты кончишь тогда, когда я скажу.       От одного только голоса, что от непрерывных рычаний и стонов слегка сел, Лиза готова была провалиться во множественные оргазмы с головой, но ей всё ещё недостаточно. Точно также и Дотторе не хватало. Он сжал запястье, от чего потом наверняка появится синяк, и укусил и так израненную шею, тут же слизывая капельки крови. Металлический вкус остался на его губах, который ему безусловно нравился. Ему вообще много нравилось странного. Например, одна ведьма, обворожившая его в их первую встречу. Иначе он не понимал, почему с тех самых пор одаривает её своим вниманием и разделяет с ней свою постель. Других причин и быть и не может. Вот и сейчас Дотторе вновь пытается «подарить» ей сладкое наслаждение укусами, оставляя их на шее, плечах и груди. И Лиза принимает это, с трудом приподнимая бёдра, толкаясь навстречу, чтобы услышать новое ругательство из уст Дотторе и получить очередную метку, которая после будет отзываться лёгкой болью и приятными воспоминаниями.       Решив больше не мучать Лизу и себя, Дотторе схватился за бёдра девушки и постарался ускориться, но получалось плоховато — его то и дело пробирала сладкая дрожь, говоря о скорой разрядке. Он тяжело выдохнул и сбивчиво проговорил:       — Можешь… да… о чёрт… — его былое самообладание и надменность улетучились сами собой куда-то далеко, оставив после себя странно нежного и беззащитного Дотторе. Однако эти бессвязные слова дали Лизе зелёный свет, и она наконец дотронулась до себя, чтобы прыгнуть с головой в этот сладкий омут наслаждения.       — Дотторе… — невольно сорвалось с её губ, что случалось не так часто, и сразу же последовал протяжный стон. Лиза закрыла рот свободной рукой, укусив костяшки, но это ситуацию не улучшило, наоборот, лишь продлило оргазм. От открывшегося вида и чудесного голоска мужчина не смог продержаться дольше. Он резко вышел и нагнулся над Лизой, дрожа всем телом.       Успокоившись, пара медленно раскинулась на большой кровати. Лиза убрала мокрую чёлку со лба и взяла со стола салфетки, чтобы вытереть «безобразие» со своего живота. Дотторе привёл дыхание в норму и лежал, наблюдая за действиями девушки. Никаких мыслей не было, лишь спокойствие и умиротворение.       — Ты останешься? — Этот вопрос был не нужен. Лиза всегда остаётся. Залезает под одеяло, хоть оно мокрое и грязное, прижимается к груди Дотторе и тут же засыпает. Без лишних слов. Они тоже не нужны. Только Дотторе. Только невысказанные чувства.