Labyrinth

      Куроо и Бокуто были дебилами.       Все это знали: Фукуродани это знали, Некома это знали, Цукишима это знал, Куроо и Бокуто сами это знали. И Кей уже, если честно, начал сомневаться, что Тецуро и Котаро притворяются. Надо признать, он уже привык думать, что эта сладкая парочка просто родилась такой: у них обоих что-то было такое в заднице (потому что именно там у этих двоих находился мозг), что шептало на ухо каждый день, каждую минуту, каждую секунду, что прямо сейчас надо завернуться в волейбольную сетку и ползать по залу, как гусеница; что надо выучить азбуку Морзе, чтобы переговариваться так, чтобы никто другой не понял; что прямо сейчас надо заорать песню Кэти Пери во всё горло, когда они потерялись в толпе и не могли найти друг друга. Куроо и Бокуто родились придурошными, тупыми и бесконечно авантюрными. Если они когда-нибудь что-нибудь воровали, то это точно не потому, что у них был какой-то злой умысел. Если они когда-нибудь что-нибудь воровали, то это лишь потому, что им было интересно, как быстро приедет полиция, или как выглядит тюрьма, или они просто поспорили друг с другом.       Кажется, никто уже и не сомневался, в том, что Куроо и Бокуто сумасшедшие, потому что, оставив этих двоих наедине на пять минут, каждый знал, что вернётся к разрушенной комнате, испорченной еде с рожицами на ней, следам от ботинок на потолке и, скорее всего, увечьями на телах Котаро и Тецуро. Повезёт, если на этих двоих будет пара синяков, не повезёт, если окажутся переломаны кости. Акааши рассказывал, что однажды пошёл с этими двумя гулять, а они припёрлись в кафе в женских платьях, потому что умудрились проспорить друг другу (Кейджи ушёл из того кафе сразу же, как увидел на Бокуто розовое платье принцессы и тиару в волосах). Кенма же рассказывал, что однажды Бокуто и Куроо танцевали при нём на машине польку, за что потом оказались в тюрьме, из которой Козуме и Акааши доставали их. А в другой раз (и это уже Кенма с Кейджи оба рассказывали) Тецуро и Котаро так поссорились, играя в Монополию, что чуть не подрались (в процессе спора они разбили вазу, уронили цветочный горшок, разлили сок и кидались друг в друга чипсами).       В общем и целом, Цукишима не сомневался лишь в одном – Куроо и Бокуто конченные идиоты, с которыми лучше не связываться.       Как же так получилось, что они стали друзьями? Это сложно объяснить. По большей части это не было решением Цукишимы, просто Куроо и Бокуто сами придумали себе сказку в голове, где этот молчаливый и язвительный блокирующий становится их лучшим другом, один Будда знает почему. Эти двое просто оккупировали пространство вокруг Кея: ходили везде за ним в лагере, ели вместе, на тренировках подходили и даже создали общий чат, чтобы делиться шутками, песнями и фотографиями. Шутки были несмешные. Песни были неплохими (парочку Цукишима даже добавил в свой плейлист, но никто не должен об этом знать). А вот фотографии… ну, в них не было ничего особенного. Большую часть времени Бокуто просто присылал фото Акааши, восхищаясь своим связующим, а Куроо присылал фото Кенмы, говоря, какой он милый (словно тот был его домашним животным, честное слово, а не человеком). Хотя были и другие фотографии: Котаро делился фотками закатов, собак, птиц, деревьев, цветов, а Куроо присылал свои завтрак, обед и ужин, хвастаясь количеством белков в пище.       В любом случае, составляющая этого чата была неважна. Важно было то, что Цукишима и сам не заметил, как вместо язвительных комментариев стал писать, «хорошая песня», или «это просто дерево, Бокуто-сан, оно совсем не похоже на жирафа», или «дай Кенме спокойно поиграть в приставку, Куроо», или «вы не можете тренироваться допоздна, нужно отдыхать». А после, когда пролетело время, Кей и сам стал присылать шутки, музыку и изредка фотки (хотя это было очень и очень редко, но всё же случалось). Тецуро и Котаро работали на пару, поэтому им так хорошо удалось приучить к себе Цукишиму, вызывая не закатывание глаз, а снисходительную улыбку. И вот уже Кей сам подталкивает Куроо и Бокуто к сумасшедшим действиям, потому что ему кажется это смешным, а в итоге получает злобный взгляд от Акааши. Или от Кенмы. Или от них вдвоём.       Но вот чего Цукишима не может терпеть в Бокуто и Куроо по сей день, так это слепую веру в то, что Кей и Ямагучи будут отличной парой.       Это началось давно. Дело в том, что Тецуро и Котаро увидели, как Цукишима и Ямагучи ругаются в лагере и как после этого блондин пришёл тренироваться лишний час. Именно тогда Бокуто и Куроо решили, что Кей и Тадаши встречаются, потому что якобы только партнёр мог вдохновить злобного и пассивного блокирующего что-то сделать. Когда Цукишима объяснил будущим друзьям, что это совсем не так, что у него к Ямагучи исключительно дружеские чувства, Тецуро и Котаро не остановились: каждый раз, видя в лагере Кея и Тадаши вместе, они громко кричали, «тили-тили тесто, жених и невеста» (что, по мнению самого Цукишимы, было в высшей степени тупостью), проходя мимо, они специально толкали блондина так, чтобы он налетел на Ямагучи, а, когда Тадаши приходил на их тренировки, чтобы позвать Кея ужинать, Куроо кричал Бокуто, «смотри-ка, женушка пришла забрать муженька!» И неважно, как много раз Цукишима говорил им прекратить. Неважно и то, что Акааши с Кенмой уже сотню раз сказали, что это слишком, потому что Тецуро и Котаро не собирались останавливаться.       Цукишима думал, он верил, что, когда они уедут из лагеря, это закончится, но потом мало по малу он стал сближаться с Куроо и Бокуто и они (как же странно это произносить) стали друзьями, и тем для шуток стало ещё больше. Когда Кей пересылал смешные видео с собакой Ямагучи, Тецуро и Котаро, конечно, не могли промолчать, что это их общий ребёнок, и ситуацию не делал лучше тот факт, что блондин и впрямь был тем, кто придумал для пса имя. Когда Цукишима писал, что пошёл на пробежку, естественно, друзья не могли удержаться от смешков, что Кей будет пробегать дом Тадаши, и вы представить себе не можете, как взорвался их общий чат, когда Бокуто и Куроо узнали, что блондин каждое утро бегает вместе с Ямагучи. Когда Цукишима писал, что идёт на тренировку, Бокуто и Куроо не удерживались от комментариев, предостерегая друга, чтобы тот не слишком заглядывался на голого Тадаши, и, конечно, после этого взгляд Кея всегда был прикован к телу товарища. Когда блокирующий говорил, что обедает, поэтому не может ответить на сообщения друзей, Бокуто и Куроо, конечно же, спрашивали, не обедает ли Цукишима с Тадаши, и это было подло, что они всегда были правы. А когда блондин присылал фото, как делает домашнее задание, Тецуро и Котаро всегда углядывали на фотографии футболку Ямагучи, или его волосы, или его тетрадь, или печенье, которое Тадаши приготовил специально для друга (и вы даже представить себе не можете, сколько на эту тему было шуток).       Цукишима пытался прекратить это, честно пытался. Поначалу он просто просил прекратить. Потом стал избегать любого упоминания Ямагучи. В конце концов его язвительная натура стала лезть из всех щелей, и он стал указывать на то, что как-то уж слишком часто Куроо упоминает Кенму и зависает с ним почти постоянно, а Бокуто вообще не может удержаться от фотографий Акааши, делающего совершенно обыденные дела. Это не помогло. Тецуро и Котаро будто бы вообще не слышали его подколок, пока Цукишима не стал открыто шутить про то, что Кенма и Акааши жены Куроо и Бокуто соответственно. Упоминал ли Кей, что Тецуро и Котаро непроходимо тупые? Так вот, они решили, что это и правда смешная шутка, и стали ещё чаще присылать фотографии Козуме и Кейджи, подписывая их, «жена играет в Марио», или «жена делает домашнее задание», или «жена готовит ужин», или «жена пришла проверить мужа на перемене».       В общем и целом, это совершенно не задевало ни Бокуто, ни Куроо, а даже, правильно будет сказать, веселило.       Цукишима оказался в западне из шуток, которые вскоре превратились в сплетни, и вот уже весь лагерь думал, что Кей и Тадаши встречаются, а Сугавара подошёл к блондину, чтобы спросить, правда ли это. И, если честно, самому Цукишиме плевать на это с высокой башни, но вот Ямагучи на это не плевать… он ходит, поникший и грустный, вечно краснеет и шарахается от каждого шума, не привыкший к такому количеству внимания к своей персоне. Ему некомфортно. Если бы Тадаши мог игнорировать это так же, как делал Кей… но он не мог. Он был слаб и наивен, ему было грустно и обидно, но он не смел попросить кого-то прекратить, потому что это было бы слишком для него.       И Цукишима чувствует, он знает, что должен каким-то образом защитить своего пугливого друга, но он просто не знает как, потому что Куроо и Бокуто просто не остановить.       Так они оказываются здесь.       Стоят в пустом классе, склонившись над помятой бумажкой в виде сердечка, на которой кривым почерком (очень знакомым, надо признать) написано письмо с достаточно коротким содержанием:       «Ямагучи,       Я не могу больше врать. То, что говорили Бокуто и Куроо – правда. Я люблю тебя. Прости, что понял это так поздно, прости, что скрывал и заставил тебя ждать. Мои мысли полны тобой и не в самом приличном смысле. Я надеюсь, ты сможешь полюбить меня, хотя я язвительный, вредный, злобный дылда, который хочет всем зла. С тобой я могу быть нежным и только с тобой.       У меня лишь одна надежда, сходишь ли ты со мной на свидание?       С любовью,       Цукишима.       P. S. если ты думаешь, что это почерк Хинаты, то я попросил его написать письмо, потому что у самого руки тряслись, как сильно я тебя люблю. Спроси его, он подтвердит!»       — Хината-идиот, — цедит сквозь зубы Цукишима, готовый в этот же момент разорвать мальчишку на части. — Они и его подключили!       Кей со стыдом в глазах смотрит на Ямагучи, который склонился над листом так низко, словно носом читает написанные строки.       — Да, это точно его почерк, — Тадаши отодвигается от листа с улыбкой на лице.       — Почему ты улыбаешься? — Морщится от радостного голоса друга.       — Потому что это смешно! — Смотрит на него с искорками в глазах. — Зная тебя, я могу сказать с уверенностью, ты бы никогда не написал подобной белиберды.       — Я могу быть романтичным, чтоб ты знал, — скрещивает руки на груди и обиженно отворачивается.       — Не сомневаюсь, Цукки! — Спешит извиниться за неосознанную грубость. — Просто не по отношению ко мне. Мы же друзья! — Ударяет друга в плечо кулаком, вновь улыбаясь.       — Это сейчас совсем не важно, — потирает плечо, уставившись на записку на столе. — Что мы собираемся с этим делать?       — Не имею ни малейшего понятия… — пожимает плечами, тяжело вздыхая.       Они замолкают, и Цукишима смотрит на записку на столе, прожигая её взглядом. Куроо и Бокуто перешли границы. Раньше они доставали этим только Кея и то одними сообщениями, а теперь подключили Хинату и мучили Ямагучи. Так это нельзя оставлять. Это просто должно прекратиться. Тадаши, конечно, строит из себя смелого и уверенного парня, которому это кажется смешным, но Цукишима дружит с ним достаточно долго, чтобы понимать – это всё напускное. Сейчас он улыбается и смеётся, но придёт домой и начнёт плакать, а там недалеко и до того, чтобы Ямагучи в страхе прекратил дружбу с Кеем из-за дурацких издёвок. А этого просто нельзя допустить. Цукишима не потеряет своего лучшего друга лишь потому, что Бокуто и Куроо настоящие придурки. Если встанет выбор, Кей без сомнений выберет Ямагучи, но, пока этот выбор не встал, он постарается исправить ситуацию.       — Может, нам и впрямь сходить на свидание? — Задумчиво произносит Цукишима, проходясь кончиками пальцев по письму.       Ямагучи смотрит на него ошарашено.       — Цукки, ты что, с ума сошел?!       — Нет, я вполне серьёзно, — отрицательно качает головой, наконец удостаивая друга взглядом. — Пойдём на свидание.       Ямагучи выглядит, как испуганный кролик: трясётся, глаза большие, пальцы перебирают край пиджака, и ноги переминаются с места на место. Он не может поверить собственным ушам и, кажется, пытается придумать, как бы помягче отказать.       — Цукки, прости, но я вынужден отказать тебе…       — Я не про настоящее свидание, — закатывает глаза, поправляя очки на носу.       Ямагучи тяжело выдыхает, хватаясь за сердце.       — Напугал меня, дурак! — Облокачивается о стол, тяжело дыша. Думает пару секунд, а потом испуганно смотрит на друга. — А про что же тогда?! Как это должно помочь?!       Цукишима цокает, потому что для него это очевидно. Но с Ямагучи всегда так – приходится объяснять очевидное, потому что он не понимает. Что ж, Кею совсем не сложно объяснить Тадаши лишний раз свой хитрый план.       — Мы сходим на свидание, скажем, что нам не понравилось, и они отстанут, — разводит руки в стороны, как злодей, объяснивший свой хитрый план герою.       — Это звучит неплохо, но, Цукки, есть одна проблемка… — Ямагучи кусает губу, думая пару секунд. — Зачем же нам идти на настоящее свидание? Почему ты не можешь просто сказать Бокуто и Куроо, что мы сходили на свидание и ничего не получилось?       Логичный вопрос, но Цукишима берёт Ямагучи за плечи и разворачивает лицом к закрытой двери класса, из-под которой просачиваются две тени. Кей готов поставить 1000 йен, что это Хината, выполняющий задание Бокуто и Куроо следить за, как им кажется, будущей любовной парой, и его верный прихвостень Кагеяма, которому, очевидно, больше нечем заняться, кроме как доставать блондина.       Цукишима пальцем указывает на тени под дверью:       — Видишь? — Шепчет это на ухо другу, который испуганно застыл в его руках, готовый сделать всё, что Кей ему скажет. — Это наши друзья Тобио и Шоё. Очевидно, Бокуто и Куроо послали их следить за нами. Я не могу соврать, потому что эти двое тут же расскажут всё нашим мучителям.       — Ладно-ладно, я понял! — Ямагучи спешит вылезти из цепкой хватки Цукишимы, буквально раскидывая руки в разные стороны, лишь бы друг не прикасался к нему. — Я согласен, — он протягивает руку блондину в знак соглашения. — Лишь бы всё это поскорее закончилось.       — Договорились!       Цукишима жмёт руку лучшего друга, и так они соглашаются пойти на своё первое и последнее свидание.

***

      Следующие несколько дней Ямагучи и Цукишима готовятся к свиданию. На самом деле, готовятся они по-разному: Тадаши пытается приготовить себя к наказанию морально, гадая, чем же он это заслужил, а Кей продумывает всё до самых крошечных мелочей, начиная с того, куда они пойдут, и заканчивая тем, что будут делать. Блондин сам не знает, почему относится к этому так серьёзно. Он, конечно, повторяет себе, что это для большей реалистичности, но, с другой стороны, какая разница? Цукишима, конечно, мог бы выбрать кино или музей и провести совершенно обычный день с лучшим другом, делая то, что они делали уже сотни раз, но он почему-то не может себе этого позволить. Блокирующий и впрямь собирается сделать этот день особенным, чтобы воспоминания об этой глупой затеи имели свои плоды в виде приятных моментов спустя годы, которые заставят смеяться в старости, вспоминая эту глупую авантюру.       Выбор Цукишимы падает на парк развлечений. Ямагучи целые годы уговаривал Кея пойти туда вместе, но тот отказывался, потому что Американские Горки, где ты находишься на грани рвоты, совсем не входят в сферу его интересов. Но, в конце концов, Тадаши попал в эту неприятную ситуацию только по вине блокирующего, так что Цукишима решает, что друг достоин получить удовольствие от этой шалости. Ямагучи вовсе не обязан ни терпеть эти издёвки над ним, ни участвовать в этом ненастоящем свидании, но он делает это только для того, чтобы сохранить своего не самого лучшего на свете друга, и Кей бесконечно благодарен ему за это. Только вот правда заключается в том, что блондин не может выразить свои чувства словами через рот, но он даст Тадаши понять всеми доступными способами, как он ценит присутствие подающего.       Так проходит неделя. Всё это время Хината и Кагеяма не могут отстать от Цукишимы и Ямагучи: они ходят за ними попятам во все обеденные перерывы, провожают их до домов, следят за их взаимодействием на тренировках и даже додумываются подкидывать в сумку Тадаши новые записки с комплиментами. Если честно, Кей так сильно устаёт от этого, что еле удерживается, чтобы не послать их чертям, но он терпит только для того, чтобы план сработал. Цукишима даже задумывается, не стоит ли им и в школе вести себя так, словно они влюблены для большей достоверности, но в итоге приходит к выводу, что это будет уже слишком – Ямагучи точно не согласится на это и будет прав. Им не стоит переходить границы, иначе слухи пойдут по всей школе.       Так они и оказываются здесь: стоят у выхода из школы в день, когда вечерней тренировки нет. Кагеяма и Хината, как и положено, прячутся в кустах, думая, что их не видно. Цукишима косится на них, закатывая глаза, потом переводит взгляд на лучшего друга – Ямагучи краснеет, избегает взглядом смотреть на блокирующего и теребит край своего свитера с котами. Кей тут же чувствует укол стыда – через что он заставляет пройти этого человека?! Боже, какой же блондин мудак, как Тадаши только его терпит?! Проходит через всё это, несмотря ни на что оставаясь с Цукишимой, хотя мог бы найти кого получше.       Нет, блокирующий не потеряет этого парня ни за что на свете.       — Пойдём? — Кивает в сторону дороги, останавливаясь от того, чтобы не погладить Ямагучи ободряюще по плечу. Сейчас он может воспринять это неправильно.       Ямагучи кивает в ответ.       — Давай побыстрее с этим разделаемся, — косится на кусты, из которых выглядывает черная и рыжая макушки. — Только не очень долго. Бокуто и Куроо будет достаточно одного часа.       Цукишима чувствует укол обиды: Ямагучи не хочет с ним гулять, он не может убедить самого себя, что это самый обычный четверг, когда они собираются вместе провести время, как это было прежде. Теперь он видит во всём происходящем свидание, которое даже не является настоящим. Но подающий не виноват, это всё Бокуто и Куроо, это они виноваты в том, как Ямагучи теперь думал. И что только Котаро и Тецуро сделали с лучшим другом Кея? Как они посмели довести Тадаши до такого состояния, что он больше не хотел проводить время с лучшим другом?! Такими темпами ещё чуть-чуть и Ямагучи откажется от Цукишимы, скажет, что всё это для него слишком и он больше не хочет дружить с блондином. Но этого нельзя допустить.       Блокирующий не даст этому произойти ни при каких обстоятельствах!       — Клянусь, тебе понравится то, что я придумал, — он всё же легонько касается пальцами плеча друга, пытаясь его успокоить, но Ямагучи делает шаг назад, не давая к себе прикоснуться. Тогда Цукишима лезет к себе в сумку и выуживает маленький букетик полевых цветов, которые купил по дороге в школу. — Держи.       Тадаши непонятливо смотрит на цветы в руках лучшего друга.       — Это мне? — Поднимает глаза на блондина, и в них впервые за весь день проскакивает счастливая искорка.       — Ну да, — пожимает плечами, продолжая держать цветы на вытянутой руке. — Ты же любишь цветы.       — Очень, — забирает маленький букетик, пялясь на цветы в своих руках, словно не может поверить своему счастью, и на его губах проскальзывает подобие улыбки. — Особенно полевые.       — Я знаю, — самодовольно улыбается, видя, как Ямагучи краснеет.       — Спасибо, Цукки! — Наконец поднимает взгляд на друга, счастливый и благодарный, такой, к которому Цукишима привык. Это даёт надежду, что Кей сможет убедить Тадаши не оставлять его.       — Пойдём. У меня большие планы.       Цукишима разворачивается на каблуках и направляется в сторону остановки, не дожидаясь друга. Ямагучи только быстро засовывает цветы в карман пальто так, чтобы бутоны слегка выглядывали, и нагоняет блокирующего. Они идут рядом в полной тишине пару минут, пока Кей не решает сделать то, что должен. Он надеется, что Тадаши его поймёт. Ямагучи должен его понять, иначе весь их план полетит к чертям, как и их дружба.       Цукишима аккуратно пытается взять подающего за руку, но тот тут же отшатывается, останавливаясь на месте, испуганно уставившись на блондина.       — Ч-что ты делаешь, Цу…       Ямагучи возмущается слишком громко, но вовремя останавливается, когда Кей прикладывает указательный палец к губам, прося быть потише, и кивает на две фигуры в кепках и очках, которые следуют за ними попятам. Тадаши прикусывает язык, злобно косясь назад, и продолжает уже шепотом:       — Что ты делаешь, Цукки?       — Я делаю то, что люди делают на свиданиях – пытаюсь взять тебя за руку, — он тоже шепчет.       — Тебе… эм… не кажется, что это уже слишком? — Пристыженно прикусывает губу, вновь избегая взглядом лучшего друга.       — Ты хочешь, чтобы это всё закончилось?       — Конечно, хочу! — Кричит, подняв яростный взгляд на блокирующего.       — Тогда засунь свою гордость в задницу и возьми меня за руку.       Это звучит, как вызов, и Ямагучи яростно принимает его, хватая лучшего друга за руку и утаскивая его в сторону автобусной остановки. Цукишима улыбается. Потому что только он имел право знать своего друга таким: смелым, сильным, уверенным. Для всех остальных Тадаши был просто мальчиком с социальной тревожностью, который боится лишний раз возразить и оказаться дураком в чужих глазах, но только рядом с Кеем подающий превращался в ворона, который разрезает крыльями воздух, бороздит небесные просторы, оставляя на земле не больше, чем свою тень. И всё, что блокирующий мог делать, это смотреть с земли, как его лучший друг летает в вышине и завидовать, бесконечно сильно завидовать, потому что бывали моменты, когда Ямагучи оставлял его, улетая далеко, заставляя задаваться вопросом, когда же лучший друг вернётся. Веснушчатый парень всегда возвращался, но Цукишима не мог бороться со страхом, что когда-нибудь этого не произойдёт.       Они идут вместе к остановке, и блондин отмечает про себя, что руки Ямагучи очень тёплые и держать их приятно. Кей всегда мёрз, а кровообращение у него было вообще ни к черту, из-за чего ладони и пальцы всегда были холодными. А вот у Тадаши даже в такой мороз руки тёплые. Странно, что Цукишима знал, когда его лучший друг просыпается, но не знал, какие у того руки. Неужели за все эти годы он ни разу не прикасался к конопатому? Да нет же, точно прикасался, просто сейчас, наверное, вспомнить не может. Но сейчас, думая об этом, Кей приходит к выводу, что этот факт ощущается неправильно. Он должен прикасаться к Ямагучи, потому что это приятно. Приятно, когда сердце быстро бьётся в груди, когда ноги немного ватные, и в голове будто бы шум, а пальцы покалывает. Это будто бы правильно, словно рука Цукишимы всегда лежала в руке Ямагучи, и в этом нет ничего романтичного, как вы могли подумать. Есть просто правильные вещи в мире и неправильные, и держаться за руки – правильно, а не держаться – неправильно.       Они садятся на остановке, в ожидании автобуса, и Ямагучи отпускает руку Цукишимы. Блокирующий тут же чувствует что-то неприятное в груди, а все те приятные ощущения тут же исчезают. Блондин даже не может удержаться и хмурится, когда его рука снова становится холодной, и он сжимает её, пытаясь согреть так же, как это было в руках Тадаши. Кагеяма и Хината ошиваются рядом, опять о чем-то споря. Цукишима хмурится ещё сильнее.       — Куда мы едем? — Ямагучи нарушает тишину, заставляя Кея дёрнуться от неожиданности.       — Это сюрприз, — спустя минуту раздумья произносит блондин.       — Ты и правда приготовил что-то особенное, Цукки? — Счастливо улыбается, словно ему сделали подарок. Он даже представить не может, насколько это хороший подарок.       — Этот день не обязательно должен быть плохим, Ямагучи, — хмурится, потому что не любит объяснять очевидное. — Просто представь, что мы зависаем, как обычно, и тогда сам не заметишь, как это несвидание закончится.       — Когда мы зависаем, мы не держимся за руки, — фыркает, уставившись на дорогу в ожидании автобуса.       Ямагучи и впрямь не хочет лишний раз смотреть на Цукишиму, а вот сам блокирующий не может отвести взгляда от лучшего друга. Сам не знает почему. Наверное, у этого должно быть какое-то объяснение: может, боится, что Тадаши чувствует себя некомфортно, а, может, конопатый сегодня выглядит лучше обычного. В любом случае, это не так важно, раз уж сам Ямагучи не говорит Кею прекратить.       — Это правда, — кивает, соглашаясь, — но разве это так уж страшно?       — Это неправильно.       — Тебе не нравится держать меня за руку? — Цукишима вопросительно поднимает брови.       Ямагучи испуганно смотрит на друга. Знает, что правильного ответа на этот вопрос не существует: если скажет, что не нравится – Цукишима обидится, а если скажет, что нравится – тогда они уже не будут друзьями. Это палка о двух концах, которая упадёт и ударит Тадаши по голове. Конопатого спасает лишь то, что к остановке подъезжает автобус, в который они незамедлительно садятся. Кагеяма и Хината следуют прямо за ними, садясь в паре сидений от друзей, прикрываясь газетой, в которой сделали дырочки для глаз, и всё спорят и спорят. Да, шпионов из этих двоих точно не получится.       Всю поездку Ямагучи и Цукишима молчат. Не то, чтобы им не о чем поговорить, но диалог как-то не складывается и начинать после дюжины неудачных попыток совсем не хочется. Кея тянет взять Тадаши за руку, он и сам не знает почему. Кажется, что от этого действия просто исчезнет напряженность между ними, что после этого Цукишима может быть уверен, что Ямагучи на него не обижен, хотя у Ямагучи есть на это все причины – только по вине Кея он оказался в западне. Тадаши сидит, уставившись в окно, но его взгляд совсем не выглядит жадным на события и людей за окном, как это обычно бывает. Конопатый выглядит удрученно и смотрит в окно, словно за его пределами происходит скучная вакханалия, наводящая плохие воспоминания. Цукишима не удерживается и протягивает свою руку к колену друга, на котором лежит маленькая ладонь, и переплетает свои пальцы с чужими, чтобы поднять тому настроение. Ямагучи смотрит на него всего секунду, потом переводит взгляд назад, фыркает, увидев Кагеяму и Хинату, и возвращает взгляд к окну, руки, тем не менее, не вынимает.       Цукишима устало вздыхает, поднимая взгляд к потолку. Возлюбленный из него такой же плохой, как и друг, и это удручает. Не то, чтобы Кей ожидал от самого себя чего-то особенного, в конце концов, он никогда не был силён в проявлении чувств, но рядом с Ямагучи ему хотелось быть лучше, чем он есть. Он мог бы защитить его от нападок Бокуто и Куроо, но не сделал этого тогда, когда друг больше всего в этом нуждался. Цукишима мог бы остановить друзей ещё тогда, когда для этого были силы, но он был слаб и даже сейчас не может решить проблему нормально, просто поговорив с Котаро и Тецуро. Нет, вместо этого блокирующий заставляет Тадаши проходить через это унижение. Какой же он слабак и дурак, в самом деле.       Из автобуса они выходят, продолжая держаться за руки. По лицу Ямагучи совершенно очевидно, что такой расклад его не устраивает, но две тени в очках с накладным носом, которые следуют за ними попятам, заставляют делать то, чего никто из них совсем не хочет. Они останавливаются прямо напротив входа в парк развлечений, и Цукишима перестаёт дышать, ожидая реакции лучшего друга. Он всё ждёт и ждёт, что конопатый вот-вот улыбнётся, посмотрит на блондина своими большими счастливыми глазами и, может, даже обнимет от радости. Но этого не происходит. Ямагучи переводит на него раздражённый взгляд и фыркает:       — Ты должно быть шутишь.       — Что не так? — Цукишима испуганно смотрит на своего лучшего друга, боясь, что обидел его чем-то. — Я думал, тебе понравится.       — Ты серьёзно решил испортить наш первый поход в парк развлечений этим пошлым свиданием?! — Обиженно вынимает руку из хватки Кея, скрещивая руки на груди, и блондин снова чувствует, как замерзает.       — Я… я подумал, это сможет сделать этот день не таким плохим… — умоляюще смотрит на конопатого, чтобы тот не злился на него.       Но Ямагучи только отворачивается, цокая.       — Ты подумал неправильно.       — Прости, — чешет затылок, думая, как он может исправить ситуацию. — Мы можем поехать в другое место, у нас ещё есть время…       Ямагучи перебивает его на полуслове:       — Нет уж, пойдём сюда, раз приехали. Я не хочу тратить на это больше ни одной лишней минуты, — вновь хватает блокирующего за руку и тащит в парк развлечений.       Они покупают билеты и направляются прямо внутрь. Кагеяма и Хината следуют за ними, напялив на себя накладные бороды (Цукишима задаётся вопросом, сколько костюмов, чтобы скрыть их личности, у них с собой). Ямагучи встаёт посреди небольшой толпы, разглядывая просторы различных аттракционов, представших перед ним. Кей неуверенно подаёт голос:       — Ну что, куда пойдём в первую очередь? — Предоставляет выбор Ямагучи, чтобы хоть как-то поднять ему настроение. В конце концов, это он хотел сюда попасть, так что Цукишима с радостью сделает что-то, чтобы осчастливить угрюмого друга.       — На Американские горки! — Гордо произносит он, указывая пальцем на вагонетку, которая летела вниз с высоты двенадцатиэтажного дома.       Цукишима испуганно сглатывает ком в горле.       — Я ненавижу Американские горки.       — Я знаю, — Ямагучи противно улыбается, хватая Кея за руку и уводя в сторону очереди на аттракцион.       Цукишима тоже улыбается, потому что даже не сомневался, что лучший друг ему отомстит за все унижения и обиды. Такой Ямагучи был, есть и будет – он мстительный, мелочный, противный. Ничем не уступает своему лучшему другу. Если Кей был неаккуратен в словах, можете не сомневаться, наедине Тадаши тоже кинет парочку обидных слов Цукишиме. Если блондин сделал глупость, можете даже не думать дважды, конопатый прочитает лучшему другу целую лекцию по этому поводу. И если блокирующий обидит подающего, тот обязательно скажет об этом. Да, Ямагучи казался милым на первый взгляд, и он и впрямь не скажет лишнего слова незнакомцу, но стоит познакомиться с ним поближе, как любому станет ясно – Ямагучи Тадаши заноза в заднице.       Они стоят в очереди не слишком долго, в конце концов, сегодня четверг, и людей в парке развлечения в будний день не стоит ожидать. Всё это время Кагеяма и Хината тоже стоят в очереди, напялив на головы цветастые парики клоунов (очевидно, способы скрываться от друзей у них не заканчиваются), через пару людей от Цукишимы и Ямагучи. Кей, надо признать, совсем не обращает на них внимания, потому что слишком занят тем, чтобы его не вырвало от одного только вида Американских горок.       Надо понять, что Цукишима не боится. Он не боится таких детских вещей, как простые горки, на которые ходят даже десятилетки, и ему даже в каком-то смысле нравится чувство полёта. Блокирующий не может отрицать, что это и впрямь круто. Только вот факт состоял в том, что у него, к сожалению, слабый желудок, который выплёвывал из себя даже слегка просроченную еду, а Кей совсем недавно поел. Обед совершенно точно окажется в ближайшем туалете, и Ямагучи не мог не знать этого. В общем-то, Цукишима полагал, что именно этого конопатый и добивался: чтобы его лучший друг оказался в таком же унизительном положении, как сам Тадаши, когда весь волейбольный клуб решил, что подающий Карасуно – гей и встречается со своим лучшим другом. В общем-то, надо отметить, что сам Цукишима оказался в не менее унизительном положении, но он-то это заслужил, потому что сам начал общаться с Бокуто и Куроо, а Ямагучи с ними не дружил и только за свою дружбу с Кеем поплатился спокойной жизнью.       Как бы то ни было, они оба всё равно садятся в вагонетку (а случается так, что их сажают в самую первую кабинку), и к этому времени Цукишима успевает накрутить себя до предела, обдумав все возможные варианты развития событий. В лучшем случае его будет тошнит до конца дня, в худшем – его и впрямь вырвет, и будет ужасно обидно, если это произойдёт на глазах таких придурков, как Кагеяма Тобио и Хината Шоё.       В общем и целом, сама поездка проходит не так плохо (хотя мёртвая петля была явно лишней), Цукишиме даже нравится. Вплоть до того момента, как он выходит с аттракциона. По итогу блокирующий не успевает добежать даже до туалета и склоняется над первым попавшимся мусорным баком. Его рвёт на протяжении пары минут, и в мусорке оказываются сразу и рис, и чай, и рыба, которую он ел. За это время Ямагучи успевает сбегать за таблетками и водой. Кагеяма же и Хината (которые тоже не постеснялись посетить аттракцион) всё это время сидят на скамейке, закрыв лица той самой газетой с дырками для глаз. Цукишима прямо сейчас ненавидит их так сильно, что описать это словами просто невозможно.       — Теперь я понимаю, почему ты не хотел идти, Цукки, — Ямагучи смеётся, поглаживая друга по спине.       — Заткнись, Ямагучи, — говорит это, не отрываясь от мусорки, успевая на пару секунд кинуть злобный взгляд в лучшего друга. — Это ты виноват.       — В таком случае не стоило вести меня сюда, — пожимает плечами, и по его улыбке можно с уверенность сказать – он совсем не чувствует себя виноватым. — Ты знаешь, я люблю Американские горки.       Это правда. Ямагучи отправлял Цукишиме около сотни фотографий с аттракционов, когда они с родителями выбирались в парк развлечений, а это происходило очень и очень часто. Если семейство Цукишим любило настольные игры и могло уделать любого в Шоги, то семейство Ямагучи посещало парки развлечений на выходных (у Тадаши даже была мечта побывать во всех парках развлечений в мире).       — Да, согласен, — Цукишима бурчит себе под нос, но кивает, соглашаясь. Кажется, его больше не будет рвать, и он решается оторваться от мусорного бака, падая на скамейку рядом. Живот болит, горло болит, всё тело онемело. Цукишима чувствует себя отвратно. — Паршивое начало для свидания.       Кей улыбается, а Ямагучи впервые смеётся при упоминании их фальшивого свидания.       — Целовать я тебя сегодня точно не буду, — Тадаши улыбается, протягивая другу бутылку воды и поглаживая его по спине.       Странно, но Цукишиме приятно от заботливых прикосновений друга, и он даже не пытается увиливать от них, как делал это даже по отношению к матери, когда заболевал. Может, он слишком ослаб, и мозг его не может обработать информацию правильно, но Кей не собирался останавливать Ямагучи в его проявлении заботы. Тем не менее, блокирующий изо всех сил пытается игнорировать это чувство и принимает бутылку воды из чужих рук, делая большой глоток.       — А если я съем жвачку? — Улыбается, до сих пор уверенный, что это просто шутка.       — Что? — Ямагучи непонятливо смотрит на друга, потому что всё это время следил взглядом за проходящими мимо людьми и, очевидно, уже успел забыть, о чем они говорили.       — Если я съем жвачку, ты поцелуешь меня? — Ответ на этот вопрос почему-то сейчас очень важен для Цукишимы.       Ямагучи смеётся, очевидно, посчитав это простой шуткой, и Кей сам не знает, почему его это так сильно обижает его, потому что это ведь и правда шутка! Так ведь?       — Прости, Цукки, но после того, что я увидел сегодня, даже не надейся на поцелуй!       — Жестокий ты, Ямагучи, — Улыбается, потому что смех Тадаши и впрямь хорошо звучит. Потому что только он может заставить блондина улыбнуться без причины. — Ну что, доволен? — Делает новый большой глоток воды. — Отомстил, полегчало?       — Да.       Ямагучи улыбается, и у Цукишимы создаётся странное впечатление, что только эта улыбка стоила того, чтобы его вырвало в мусорный бак где-то посреди маленького парка развлечений на глазах у всех, включая придурков Кагеяму и Хинату, которые прямо сейчас спорили, какое мороженое купить. Кею не нравится это ощущение, но он приходит к выводу, что ему просто приятно знать, что друг на него больше не обижается.       — Можно сказать, один-один? — Блокирующий вопросительно поднимает брови.       — О, даже не надейся отделаться так просто! — Ямагучи смеётся, протягивая другу таблетки от тошноты. — По твоей вине моя жизнь превратилась в ад!       Цукишима закатывает глаза, закидывая таблетки в рот.       — Хорошо, что ты хочешь, чтобы я сделал?       — Сходи со мной на карусель, и мы будем квиты.       Цукишима тут же чувствует, как его желудок, предупреждая о последствиях, скручивается в узел.       — Хорошо, — нехотя говорит он, — всё, что пожелаешь, — тяжело вздыхает, сдаваясь. Ямагучи того стоит.       — Цукки, я пошутил! — Тадаши ударяет друга в плечо, улыбаясь. — Не буду я так мучить твой желудок. Хотя ты это заслужил, чтоб ты знал!       — Спасибо, — звучит язвительно, хотя Цукишима и впрямь благодарен.       — Вставай! У нас вообще-то свидание, а ты тут расселся, как старик, — Ямагучи хватает руку друга и тянет за собой.       Они медленно идут по дорожке в поисках нового аттракциона. Кагеяма и Хината следуют за ними, совершенно нелепо прячась за спинами детей вдвое меньше их самих, и Шоё даже роняет своё мороженое на землю, что вызывает у него почти истерику. Кей считает, что они придурки и пытается не обращать на них внимания. Цукишима решает забыть о них и рассматривает окрестности, прикидывая, куда можно пойти и при этом не навредить его желудку ещё больше. А Ямагучи идёт рядом и пялится на бумажку в своих руках. Цукишима сразу же замечает это:       — Что это у тебя в руках? — Кивает на бумажку, которую Ямагучи так бережно держит, словно своё дитя.       — Это наша фотография с аттракциона, — показывает другу фото, но не разрешает взять в руки, словно Цукишима может порвать его или украсть.       Кей рассматривает фотографию очень внимательно: на ней у него растрепанные волосы, лицо перекошено, очки упали на один бок, и он улыбается, как последний дурак, зато Ямагучи выглядит как супер-звезда – улыбается во все 32 зуба, волосы его летят по ветру, глаза горят от счастья и он буквально светится. По сравнению с Цукишимой, Тадаши выглядит как самый очаровательный герой фильма про подростков.       — Я заплатил, чтобы мне её распечатали, — Ямагучи совершенно, абсолютно влюблёнными глазами смотрит на фотографию, поглаживая большими пальцами её края. — Повешу её в спальне на стенку.       — Не смей! — Блокирующий злобно хмурится. — Я выгляжу на ней просто ужасно!       Цукишима пытается выхватить фотографию из рук друга, но Ямагучи оказывается быстрее – он ловко засовывает её в задний карман джинсов.       — Зато на ней настоящий, счастливый ты! — Тадаши показывает блондину язык, как самый вредный ребёнок на свете. — Все фотографии нас с тобой, которые у меня есть – ужасны, потому что у тебя на них каменное лицо. Ты даже ни разу не улыбнулся!       — Ты же знаешь, мне не идёт улыбка, — закатывает глаза, скрещивая руки на груди.       — Цукки, мне что, нужно сделать презентацию, чтобы ты понял, какая у тебя прекрасная улыбка?!       Ямагучи кричит это прежде, чем понимает, что сказал, а, когда всё же понимает, пищит от страха и закрывает рот руками. В этот момент он очень уж смахивает на помидор, а Цукишима смотрит на друга так, словно он только что признался, что прилетел на Землю с другой планеты. Они так и смотрят друг на друга, словно не могут поверить в то, что это и впрямь произошло, а Кагеяма и Хината посмеиваются где-то неподалёку. Какое-то время они молчат, слыша только собственные мысли, которые у обоих одинаковые, вопрошающие, «что только что произошло и почему мне так приятно от этих слов?»       Ямагучи приходит в себя первым:       — Цукки, я не это имел ввиду!       — Я знаю, Ямагучи, — Кей закатывает глаза, но где-то глубоко внутри ему обидно это слышать, пусть он и понимает, что это правда. — Пошли лучше. Нечего на месте стоять, — разворачивается, не дожидаясь друга, и уходит.       — Хорошо, Цукки! — Ямагучи спешит нагнать друга.       Они ходят по ещё большому количеству аттракционов, совершенно позабыв про Кагеяму и Хинату, которые ходят за ними след в след, напялив на себя ненастоящие усы и очки. Впервые за вечер это почему-то совершенно не раздражает Цукишиму. Он вообще как будто бы забывает про их присутствие рядом. Ни Цукишиме, ни Ямагучи нет до этого никакого дела, потому что у них есть другие проблемы – нужно в срочном порядке развлечься, чтобы этот день запомнился не только совершенно неуместным в их отношениях свиданием, а чем-то хорошим.       Они вместе идут на автодром, где Ямагучи совершенно ужасно водит их маленькую машинку, постоянно врезаясь в кого-то другого. Спустя пять минут Цукишима садится за руль, посмеиваясь над другом и его ужасными водительскими навыками, и вот они уже вместе едут по всему загону, ветер развевает их волосы, и Кей теряется в смехе Тадаши, который снимает видео, чтобы, как он говорит, «запомнить этот момент». Конопатый достаёт из кармана цветы и поднимает их в воздух, размахивая ими, как флагом, а Цукишима даёт их машине имя – Птеродактиль, на что Ямагучи ругается, потому что это машинка, а не самолёт. Блондин только смеётся, говоря, что в этом вся прелесть.       Потом они направляются в Лазер Таг, посвященный Базу Лайтеру, и бегают друг за другом, как маленькие дети, стреляя в спину, толкая на пол и прячась за стенами. Цукишиму вечно выдаёт его высокий рост, потому что это место всё-таки создано для детей, а не для дылд переростков, поэтому Ямагучи достаточно успешно всегда находит друга, выходя из схватки абсолютным победителем, однако Кей не слишком сильно от него отстаёт, потому что глупый смех Тадаши слышен из всех уголков. Они носятся друг за другом, совсем забыв про цель игры, пока просто не падают на землю и не начинают смеяться, пиная друг друга и щекоча. Смех накрывает комнату, как одеяло накрывает тело вечером, и животы у обоих парней уже начинают болеть, но они просто не могут остановиться, продолжая стрелять друг в друга прямо на полу.       Конечно же, они не забывают посетить Дом Страха. Если честно, посещением это слабо можно назвать, потому что спустя две минуты Цукишима берёт руку Ямагучи, который закрыл глаза и уши от страха, и стремится к выходу, потому что иначе друга просто хватит инфаркт и они закончат свидание в машине скорой помощи. Тем не менее, это тоже ощущается как-то по-особенному правильно, когда Кей оберегает своего лучшего друга, держа его руку и продолжая шептать на ухо, что всё хорошо, что с ним ничего не произойдёт, пока блондин рядом. Блокирующий не отходит от Тадаши ни на шаг и даже надевает на друга свои наушники, чтобы тот слышал привычную музыку, а не страшные звуки. В конце концов, они выходят наружу и оба заливаются смехом от того, какой же Ямагучи трус. Так бывает, рядом друг с другом они не боятся показать свои слабости.       Потом они покупают сладкую вату, и Цукишима делает из неё себе усы, которые Ямагучи сначала фотографирует для альбома воспоминаний, а потом съедает прямо с лица лучшего друга (Кей отмечает, что чужой язык на его губах ощущается сладко). В магазине они покупают себе сувениры: Тадаши берёт себе ушки Минни Маус, а Цукишима – шляпу пирата. В таком облике они идут прямо в будку для фотографий, потому что блокирующий настаивает, что Ямагучи необходимы его нормальные фотографии, а не тот ужас, который сделали на Американских горках. Там они дурачатся: высовывают языки, улыбаются, злятся, грустят – в общем изображают все эмоции, которые только могут придумать, а в самом конце чуть ли не дерутся, потому что оба хотят одну и ту же фотографию. После долгого спора эта фотка уходит Цукишиме с условием, что Ямагучи будет позволено оставить фотографию с Американских горок.       И весь этот день их руки как-то сами собой находят друг друга, пусть они и врут сами себе, когда замечают это, что всё это не больше, чем спектакль для Тобио и Шоё (которые продолжают ходить за друзьями с телефонами, фотографируя всё веселье, как отчет для Бокуто и Куроо). В любом случае, это не имеет никакого значения, потому что всё это время они просто не могут оторвать взглядов друг от друга, будто бы лучший друг выглядит сегодня лучше, чем обычно (хотя каких-то конкретных изменений они сами найти не могут). А ещё они не могут не смеяться, когда смеётся их лучший друг, и вдруг становится невероятно важно рассмешить друг друга, потому что этот смех не звучит, как обычно, он звучит по-особенному хорошо.       Именно в этот день Цукишима понимает одну важную вещь – он представить себе не может жизни без своего лучшего друга. Есть одна простая истина: если весь мир сгорит, но останется Ямагучи, Кей с радостью проведёт эту вечность из ничего с человеком, с которым можно поговорить на любую тему; и наоборот, если останется весь мир, но в нём больше не будет Ямагучи, то Цукишиме даром не нужен такой мир. Кей знает, что есть гораздо более страшные вещи: войны, сексизм, тающие ледники, расизм, изнасилования и насилие – но всё это совершенно не важно, когда рядом есть Ямагучи, и блокирующий не готов бороться за что-либо в этом мире, кроме как за своего самого лучшего на свете друга. Есть очень мало вещей, которые правда интересуют Цукишиму, но о Тадаши он хочет знать исключительно всё.       Блокирующий не назвал бы это любовью, но если это именно то, что подразумевают под этим словом Бокуто и Куроо, то, пожалуй, так оно и есть.       Свой вечер они заканчивают на колесе обозрения. Уже смеркается, солнце давненько спустилось за горизонт, но тьма ещё полностью не настигла город. Однако люди уже начали включать в своих домах свет, потому сверху это выглядело так, словно кто-то рассыпал блёстки. Ветер чуть-чуть гладил кожу, забираясь под одежду и заставляя ёжиться, а снизу доносились звуки спокойной музыки и чужого веселья. Всё это так искусно сочеталось между собой, переплетаясь и запутываясь, что уже нельзя было отделить одного от другого. Где начинался ветер, а где заканчивалась музыка? Непонятно, потому что, казалось, что ветер приносил все эти звуки, а музыка порождала ветер. Где начиналась тьма, а где в неё вкрапливались огоньки? Непонятно, потому что тьма порождает свет, а свет, умирая, оставляет за собой темноту.       Вся атмосфера была выстроена идеально, и даже Кагеяма с Хинатой решили оставить Цукишиму и Ямагучи наедине, бродя по парку только вдвоём.       Цукишима сидит спокойно, смотрит вниз, как люди ходят, как ездят машины, как летают птицы. Ему даже не нужна музыка, потому что беспокойного дыхания рядом достаточно. А вот Ямагучи ёрзает, пытаясь устроиться поудобнее, пока вдруг не обхватывает руками локоть Кея и не кладёт свою голову на его плечо. Блокирующий непонятливо смотрит на друга.       — Тебе необязательно это делать. Кагеяма и Хината не увидят нас с такой высоты, — говорит это, но всё внутри него шепчет, «не отпускай, пожалуйста, только не отпускай».       — Да, я знаю, просто… — теряется в словах, закусывая губу.       — Боишься? — Усмехается, не в силах оторвать глаз от подающего.       Ямагучи кивает, поднимая взгляд на друга, и их носы оказываются так близко, что воздух циркулирует уже от одной ноздри к другой, и оба парня могут явно ощутить запах друг друга. От Цукишимы пахнет кофе и сладкой ватой, а от Ямагучи цветами и выпечкой. Кей не уверен, нюхал ли он когда-нибудь Тадаши, но если он этого не делал, то сейчас понимает, какое это большое упущение в его жизни, потому что сочетание цветов и выпечки – самое лучшее из тех, что вообще можно придумать.       — Кабинка так качается… — Ямагучи почему-то переходит на шепот, и слова, сорвавшиеся с его губ, летят не в уши Цукишимы, а прямо на его губы. — Я боюсь, что она упадёт…       — Ты – трус, Ямагучи.       Они очень долго смотрят друг на друга. Цукишима видит, как в глазах Ямагучи отражаются огоньки города, но в этот момент готов поклясться, что это те самые звёзды, которые горят на небе даже днём, недоступные человеческому взору, и что может быть прекраснее звёзд? А Тадаши смотрит в глаза Кея и видит там тьму, но такую манящую, которая бывает только в лесу. Там скрывается жизнь, там скрываются сказки, там скрывается тысяча и одна нерассказанные истории, и пусть конопатый знает, что видел эти глаза миллион раз, а всё равно видит в них что-то новое, чего там не было прежде никогда. Секунды кажутся вечностью, когда они смотрят друг на друга, ожидая каждый от другого какого-то шага, и этот шаг делает Ямагучи.       Он приподнимается всего на пару сантиметров, берёт друга за шиворот и целует.       Сначала поцелуй неуверенный, прямо как Тадаши: он скромный, пугливый, их губы едва соприкасаются, но оба могут почувствовать ту самую сладкую вату, которую ели час тому назад вместе, а ещё теплый кофе, который Цукишима пил, пытаясь согреться, и мятную жвачку, которую Ямагучи купил блокирующему после рвоты. Сейчас ни один из них не вспоминает этот момент, хотя Тадаши клялся, что этого не случится. Они вообще не думают, потому что, если задумаются, обязательно придут к неутешительному выводу, к которому сейчас приходить так не хотелось.       Но потом поцелуй меняется, становясь, как Цукишима, потому что блокирующий берёт лицо Ямагучи в руки и проникает языком в рот подающего, делая всё происходящее куда более реальным. Это больше не короткий момент, который можно будет забыть. Нет, теперь это и впрямь происходит, и это меняет жизни обоих навсегда. И теперь их запахи: кофе, сладкая вата, цветы и выпечка – всё это перемешивается, сливаясь в один запах. Теперь это кофе с лавандой. Теперь это выпечка с сахарной пудрой. Теперь это цветы нежно-розового цвета, как сакура весной, летящая с деревьев. Теперь это кофе с сахаром. Теперь это маленький букетик цветов, стоящий на столе прямо рядом с тарелкой круассанов, и лепестки падают прямо на еду. Теперь это булочка с шоколадом внутри. Теперь это что-то, что нельзя отделить одно от другого.       Они прерывают поцелуй, потому что воздуха не хватает, и вновь смотрят друг на друга. Руки Цукишимы всё ещё на щеках Ямагучи, и большие пальцы поглаживают веснушчатую кожу, а руки Тадаши перебрались на шею Кея и тоже поглаживают её. Цукишима не видит во взгляде Ямагучи сожаления об ошибке, которую теперь не исправить. А Тадаши не видит во взгляде Кея страха, или серьёзности, или холодности. Впервые он видит в нём нежность и любовь, которых не было там прежде.       — И что это было? — Блокирующий продолжает шептать, боясь нарушить волшебство момента. И ему страшно услышать ответ, потому что он боится, что его чувства не совпадут с чувствами подающего, но он решается сказать это, поставив собственную жизнь на карту.       — Полагаю… — Ямагучи удерживается от того, чтобы по привычке опустить глаза вниз, как делал это всегда, когда боялся. Но теперь он не боится, потому что есть вещи, которые нужно сказать прямо здесь и сейчас. Другого такого момента просто не будет. — Куроо и Бокуто были правы, — он смущенно улыбается, пожимая плечами. — Во всяком случае, по поводу меня точно.       Цукишима кивает, улыбаясь.       — Полагаю, они и впрямь были правы.       Кей прикладывает свой лоб ко лбу Тадаши, и они оба смеются. На глаза Ямагучи даже наворачиваются слёзы, которые Цукишима тут же спешит утереть. Они смеются пару секунд, а потом тяжело выдыхают. Смотрят друг на друга жадно, словно видят впервые в жизни, и думают, как же они могли быть последними, кто понял, что они влюблены? Даже такие дураки, как Бокуто и Куроо, поняли это, а Кей и Тадаши оставались слепы, и сейчас они так жалели об этом. Сколько же времени они упустили… сколько всего им ещё только предстоит сделать, и им не терпелось пройти этот путь вместе.       — Я люблю тебя, — шепчет Цукишима, целуя Ямагучи в уголок губ.       — Я тоже тебя люблю, — улыбается, обвивая руками шею блокирующего. — Но мы ведь им об этом не скажем?       — Ни за что на свете я не признаю, что эти придурки были правы.