– Стань моим домом.

Я не хочу, чтобы этот момент закончился, Где без тебя всё - это ничто. Я буду ждать вечность чтобы увидеть твою улыбку. Потому что это правда, Я - ничто без тебя. Sum41 - "With me".

Ноябрьский ветер был особенно беспощаден. Этой ночью Юра снова остался у Кости. Ему всегда нравилось это. Нравилась его уютная просторная квартира, в которой было всё так светло и в его манере эстетично обустроено. Нравился его балкон, выходя на который открывался такой замечательный вид на город в любое время. Нравился он сам. Юра снова стоял на этом самом балконе и снова думал об этом самом человеке. Докуривая вторую по счёту сигарету, его интересовал по большей мере только один вопрос. Ну как, чёрт возьми, ты вообще долгосрочно поселился в моей голове, боже мой? Хотелось закричать это несчастное и безысходное ругательство на весь город, потому что Костя, чёрт поганый, прошу, оставь меня и мои мысли в покое! Челябинск слишком поздно заметил, что его бросает чуть ли не в слёзы, потому дрожащими руками вытащил телефон и быстро набрал сообщение в чат мессенджера единственному закрепленному контакту. Прикусил губу и сдержался, чтобы не потушить догорающее пламя сигареты о запястье. Почему из нас двоих так неспокойно живётся именно мне, Константин, твою мать? Искренне и от всей души хотел спросить Юра. Но напечатал иное. Пожалел, ой как пожалел, когда отправил. Захотел провалиться под землю, когда увидел, что сообщение прочитано. А ещё больше захотел свалить куда-нибудь, просто чтобы больше ни разу в жизни не встречаться взглядом с Екатеринбургом, когда понял, что теперь того ждёт ещё и разговор. Твою мать! Да он его просто не поймёт! Юра устало выдохнул и бессильно склонил голову вниз, положив на руки, что упирались в перила чертовски удобного балкона. А судьба, всё-таки, та ещё зараза - ну как так можно испытывать его нервы, в конце-то концов? Третья из пачки была так же беспощадно выкурена, как и прошлая. Взяв в свои тонкие и длинные - как говорил Костя "эстетичные" - пальцы четвертую, Татищев подумал, что, наверное, не хочет причинять себе столько вреда никотином. Но разве у него был другой выбор? Имя Екатеринбурга сорвалось с уст вперемешку с печальным вздохом и дымом, и Юра подумал, что он будто находится в какой-то слезливой комедии, раз убивается по нему настолько сильно, стоя на балконе - на минуточку - как раз именно его, Кости, дома. Не веря уже во что-то яркое и достаточно оптимистичное, брюнет поднял голову вверх, пристально оглядывая ночное небо, и горько усмехнулся. В каждом созвездии, в каждой звезде он видел его. Его взгляд, который завораживает куда сильнее даже самых причудливых созвездий, и его голос, который звучит мелодичнее и красивее любого звездопада. Четвёртая была докурена, а Юра окончательно и безнадёжно влюблён, пытаясь найти взглядом в созвездиях родные черты. × × × Костя сидел по обыкновению в гостиной, листая страницы очередной книги из раздела классики. Он уже давно научился сбегать от мыслей о друге с помощью книг, и сегодня эта ситуация, как ни странно, была точно такой же. Но, медленно перелистывая страницы и перечитывая строчки по несколько раз, ведь суть читаемого терялась среди посторонних мыслей, парень не мог избавиться от своих размышлений, как бы он к тому не стремился. Как давно все его мысли заняты Татищевым? Очень тяжело сказать точно. В какой-то момент Костя поймал себя на мысли, что думает о нём всегда. И мысли эти отнюдь не всегда были приятны, отзываясь тянущей болью в области грудной клетки. От всепоглощающего потока мыслей его отвлёк звук уведомления, которое пришло на лежащий на кофейном столике телефон. Отложив книгу в сторону, парень открыл чат, недоумевая, зачем писать, если можно прийти и сказать всё прямо? В глазах Уралова пронеслась неверящая искра. "я курю, но с этим грёбанным ядом я всё равно вдыхаю всё больше мыслей о тебе, Кость." Ему казалось, что он захлебнётся в собственных слезах, не веря в прочитанное. Балкон обдал вошедшего юношу резким прорывом холодного ветра. Небесное полотно сегодня было прозрачно-чистым, без единого облачка и туманности. Лишь созвездия, галактики, и падающие мелькающими искрами звёзды. Юра стоял спиной к нему, запрокинув голову к небу. Он выглядел так открыто и невинно сейчас, что Екатеринбург подумал, что это чересчур сокровенно для него. Думает ли он обо мне, смотря сейчас на звёзды? А может.. – Юр, пойдём домой, не нужно думать обо мне. – Костя тихо подошёл и уткнулся носом в шею брюнета, и Юра подумал, что его сердце остановилось. – Не хочу. Эй, и кто это сказал, что я думаю о тебе, Катюш? - такая же тихая усмешка в ответ до неузнаваемости дурманила. Улыбка юноши утонула где-то в районе плеча брюнета. – сам догадался. Костя не хотел обращать внимания на всё, что происходит вокруг, пока в глазах темноволосого он видел новые созвездия и новые Вселенные. Будут ли они когда-нибудь вместе хотя бы в одной из них? Юра медленно отошёл от него, устраиваясь рядом и смотря на небоскрёбы и множество мелькающих в дали от них огней другого города. Ноябрь делал их такими открытыми и невинными. Влюблёнными. – ты такой замечательный. Мне кажется, что я не достоин тебя, – Челябинск нежно улыбался, а по его щекам текли слёзы. Косте на мгновение показалось, что его сердце остановилось, пропуская удар. И вот перед ним стоит не тот известный всем упрямый брюнет, который знаком всем остальным, а его Юра. Юра, который в детстве дарил ему букеты полевых цветов, сравнивая золотистые одуванчики с его блестяще-медными глазами. Юра, который плёл ему венки из ромашек, пока того не видел его старший брат. Юра, который искренне и солнечно улыбается, когда рад чему-то, и заливисто смеётся, сливаясь с пением птиц в рощах,куда они убегали по вечерам гулять. Юра, который не скрывает от него свои секреты и печали, чудесно зная, что Екатеринбург и без лишних слов всё увидит и поймёт. Который не обманывает, никогда не бросает и всегда находится рядом с ним. И Костя обещает себе, что сохранит его бездонно-тёмных глазах эту солнечную и нежную сторону, которая делает его самим собой. Крепко обняв, желая спрятать его в своих руках, Екатеринбург думает, что украл настоящее трепетное солнышко, которое многие за первый взгляд и первое впечатление предпочитают не подпускать слишком близко к себе, опасаясь банально обжечься. Для Кости Челябинск был похож на туман. Он любил его до потери памяти, но так боялся, что, подойдя ближе и прикоснувшись, он растворится в его руках и исчезнет с кожи. Как же страшно было его потерять. И Юра тоже думает, что обнимает солнце. Нет, серьёзно, кто разрешил ему спуститься на Землю? Крепко сжимая ладонями чужие руки и спину, Татищев остановился на мысли, что Костя так чертовски идеален и прекрасен, что брюнет действительно не заслуживает находиться рядом. Слишком уютно, невозможно тепло и чересчур по-родному. Проходит пара, может, пара десятков минут, прежде чем Юра всё-таки поднимает свой взгляд, и, чёрт, это было такой ошибкой. Столкнувшись своими глубокими тёмными глазами с его медово-карамельными, он снова, как и в первый раз, теряет дар речи. Смотрит долго-долго, неотрывно и так внимательно, что замечает каждую мелочь и каждый янтарно-мраморный перелив в сплаве меди с золотом. Запоминает, уверяя, что даже во сне сможет отыскать именно эти из миллиона других. И просто любуется, ведь какой же Уралов всё-таки невероятный. – Ты сказал сейчас такую глупость, Юрочка, – Уралов мягко улыбнулся, смотря прямо в глубокие глаза Челябинска, и приблизился к тому, неловко и совсем невесомо касаясь своим носом чужого. А у Юры сердце замерло, а воздух из лёгких будто пропал вовсе от ощущения тёплого дыхания на своей щеке. – ничего не глупость, Кость. Ты... – Брюнет отвёл взгляд на секунду, прикрыв глаза, а после вновь взглянул на того, – замечательный ты, вот что. – и даже если у тебя будет огромный выбор... – то я всегда среди всех прекрасных Екатерин и красивых Кать я буду выбирать именно тебя, Катюш, – перебил того Юра. А парень в его объятиях подумал, что чертовски пьян сейчас счастьем и юношей рядом. – я тебя.. - начал Челябинск, но быстро заткнул рот и прикусил губу. Бегающие в разные стороны глаза наполнились страхом и сомнением, потому что, блять, ну как так можно было резко облажаться. – я тебя тоже, – улыбнулся в ответ Костя и наклонился к тому, подняв взгляд того на себя. Медленно приблизился и нежно коснулся мягких губ своего Юры. Челябинску показалось, что он сейчас распадётся на тысячи искр, словно грёбанный фейерверк. Поцелуй с запахом ментола, черники, ночи и сырого от дождя асфатьта – вот что произошло прямо сейчас. И никто из них ни на мгновение не пожалел и не усомнился в правильности происходящего. Как же до невозможного спокойно. Настолько, что даже бушующее страхом сердце Кости и кричащие об одиночестве мысли Юры вдруг утихли. „Я буду держаться за этот миг, ты ведь знаешь.” – стань моим домом, Юр. Тихо, почти неслышно прошептал тому Екатеринбург. Обнял крепче, словно боялся, что тот сейчас испарится. – Обязательно стану, Кость. „Я умру за то, чтобы доказать, что не отпущу тебя.” Эта ночь была наполнена тихими словами и громкими чувствами. Тем, что похоже на бесконечное спокойствие, и тем, что напоминает нам счастье. Они наконец обрели общий дом. И этот балкон теперь тоже общий. Как и их жизни. « Я хочу, чтобы ты знал, я не отпущу тебя ни за что. Ведь без тебя всё – это ничто. »