6 hours of sex

Кавех сладко стонет, прогибаясь в пояснице, на которой почти не осталось живого места. Его промежность горит от активной фрикции, пусть смазки всегда достаточно, а сам Аль-Хайтам частенько интересуется, как парень себя чувствует. Архитектор пытается уползти на руках, пока накаченные конечности его соседа по комнате не пробираются в длинные блондинистые волосы, чтобы оттянуть голову и ещё раз, чувственно, будто утренняя ссора о том, почему йогурт съеден, а в Снежной так холодно, не существует, будто родное: "Аль-Хайтам придурок" на информационной доске под гильдией искателей приключений имеет сильное значение, и поцеловать. Старший парень правда сдерживается, но он уже не может выжать из себя ничего, кроме естественного сока, он плачет об этом другу. 一 А-а-аль.. Хайтам.. Я не могу больше!.. Прекрати издеваться над бедными студентами, 一 и, мотая головой, Кавех теряет все свои заколки, его переворачивают, словно тряпичную куклу на спину, целуют в последний раз, а рука сама просится вперёд, пару раз проводя по чужому колом стоящему органу, дожидаясь, пока сперма брызнет на живот, итак испачканный часами ранее. Сил говорить о том, что ему не нравится этот беспорядок уже нет, поэтому красноглазый просто сдаётся, раскидываясь звёздочкой на большой кровати, которую они выкупили вместо двух одноместных. Ох, как же долго они спорили, куда её поставить, чтобы тумбочка выгодно смотрелась в интерьере... Но все-таки решили. И очень даже довольны остались. Хайтам откидывается на кровати, запрокинув руки за голову и блаженно прикрывает глаза. Ну конечно! Это ведь он издевался над Кавехом последние пару часов, то не давая тому дышать, зацеловав до потери пульса, то кусал так, что любая бы вдова, обиженная жизнью, позавидовала бы, а ещё трахал так отменно, что, кажется, звёздочки перед глазами были уже настоящими, нежели проекцией глазниц. 一 Надеюсь, у тебя там все отвалится.. 一 бурчит блондин. Его талию, кажется, колет одна из потерявшихся заколок, что слетели во время очень активных ласк. Парень мученически вздыхает, потому что уж приподняться, собрать все заколки, заплестись 一 это выше всех достоинств! 一 Могу поспорить на все твои здания, о великий архитектор, что тебе понравилось, 一 секретарь усмехается, открывая один зелёный глаз и просматривая на едва живого друга рядом. 一 Да ты! Как ты.. Ух, провались к черту, Архонты, за что мне этот негодяй? 一 Кавех чувствует ленивое касание к своей талии и только пуще ворчит. Аль-Хайтам накрывает парня одеялом. Блондин сворачивается в клубок, потеряв все жизненные силы и, кажется, выносливость, ему будто пять лет. Желание жить пропадает мгновенно, а блаженное удовольствие сменяется болью в пояснице, дрожащие колени дают о себе знать, а плечи и шея ужасно сильно нервируют жжением от чужих острых зубов и губ, оставляющих следы. Сзади, как чувствует Кавех, парень охватывает его, прижимая. 一 Ну, не дуйся ты. Я помню, что ты злопамятный, но, кажется, кричать во время секса, что "Аль-Хайтам, какой же ты.. Острый на язык, жесткий. Хочу тебя..." явно может иметь последствия? 一 Хочу тебя ударить.. я просто не договорил...一 Кавех мычит, не пытаясь избавиться от тёплых рук, кутающих в тепло. От этого и в душе хорошо, и тело снаружи пылает от чувств. 一 Я пощажу тебя в следующий раз, 一 нежное касание губ отпечатывается на заостренном ухе красноглазого. Блондин чувствует ещё одну заколку, впившуюся прямо в бедро. 一 Что на этот раз, оазис? 一 Заколки.. 一 Сероволосый на это ничего не отвечает, только забирается под одеяло, водит рукой по простыне, создавая скрипы кровати, но всё таки предметы убора остаются собранные, а Кавех чуть довольнее, чем раньше. Его глаза быстро слипаются, конечностей он уже не чувствует. Оба парня лежат вместе, засыпая, среди хлама архитектора-романтика и разбросанных презервативов, испорченных салфеток и жидкости. Каждый обещает себе хотя бы подумать об уборке после пробуждения. Но конкретно Кавех мысленно составляет план, как откосить и перебросить все дела на Аль-Хайтама. Кто как ни этот прекрасный мужчина и позаботиться во время секса, да ещё и после? Кавех на утро просыпается от того, что его волосы расчесывают, не расческой, чьими-то длинными пальцами, которые касаются кожи головы, почесывают, оттягивают локоны и пытаются что-то сделать. Блондин мычит и переворачивается, чтобы посмотреть на свежего, живого, активного Аль-Хайтама, что держит свою голову рукой, согнутой в локте. 一 Видел бы ты себя. 一 Удивительно, но великий архитектор впервые слышит смешок из чужого рта. 一 Эй!.. 一 Он хочет начать возмущаться, но его тело просто прошибает воспоминаниями о вчерашнем бурном и страстном вечере. Кончики заостренных ушей горят в смущении. 一 Все настолько плохо, да?.. 一 Нет, ты отлично выглядишь, 一 Аль-Хайтам необычно вежлив с утра. Да ещё и отзывчив. Он помогает Кавеху подняться, пока тот ругается на разбросанные вещи вокруг. Помогает тому удобнее сесть, чтобы поясница не трогала от каждого движения. А после помогает даже заплестись. 一 Вроде что-то получилось. 一 Ну.. Не Алькасар-Сарай, но тоже сгодится, 一 блондин заправляет заколки за пряди волос, чтобы прическа держалась уж со стопроцентной вероятностью. А его сосед по комнате обнимает сзади, положив руки на исцелованный живот. 一 Продолжим? 一 Пощади, Мудрец!