Нелюбовь к фотографиям

Хантер не совсем понимал, почему Уиллоу так нравится фотографировать. Да, это было интересно, иногда даже весело, но то, что девушка берёт старенький полароид с собой практически везде, немного вводило в ступор Ханта. Здорово, когда у тебя есть воспоминания в виде фотокарточек, которые можно разглядывать и думать, как же смешно все получились на фото, но это же не повод таскать всюду за собой фотоаппарат, который не является самой маленькой и нужной вещью. Он вряд ли может спасти человека, помочь животному, оплатить покупку. «Ну, он может мгновенно распечатать картинку! Разве этого мало?» — отвечала она, когда он в очередной раз спрашивал, зачем таскать повсюду полароид. Хантер не любил позировать, а Уиллоу очень нравилось фотографировать его. Фотографий Ханта было раза в два больше, чем остальных. Она говорила, что парень отлично получается на любых кадрах, его любит камера. На эти слова Хантер отвечал непонятным бормотанием и нелепыми взмахами рук, отчего девушка начинала смеяться. А он продолжал делать что-то нелепое, лишь бы она улыбалась. Лишь бы видеть, как она это делает. Если бы Хантер был фотографом, то все снимки ограничивались бы её портретами. Ему нравилось, как она выглядит. Нравилось, как себя ведёт. Нравилось, что делает. Нравились её мысли. Она очень много говорила, без утайки, и с ней хотелось быть честным. И парень не мог устоять. Он рассказывал всё, о чём думал, не всегда осознавая, что лучше было промолчать, но девушка никогда не упрекала в этом. Не говорила, что Хантер думает как-то неправильно. Только слушала, поддерживала, утешала. Все страшные его тайны хранила в голове, всё самое сокровенное — в сердце. Когда все попали обратно, в мир демонов, полароид всё ещё был у Уиллоу. Тогда Хантеру было не до этого. Ему было больно, он потерял своего самого первого и верного друга. Ещё хуже было от того, что это случилось из-за него. Снова он всё испортил. Понадобилась пара недель, чтобы оправиться. Всё это время он почти не говорил с друзьями, только по делу. Всё-таки, они тут мир спасают, нужно что-то предпринимать, как-то действовать. Уиллоу, разумеется, пыталась разговорить Ханта, но он лишь отвечал, что не хочет разговаривать. В глубине души он надеялся, что не обижает её, ведь последнее время он вовсе не думал о словах, которые выдавливал из себя, лишь бы его окружение не подумало, что он онемел. А она и не обижалась. Понимала, что нужно время. Понимала и принимала. Разве может она взять и обидеться из-за отказа в разговоре на любимого друга, на близкого человека, которому действительно нужна помощь? Жаль, что в этой ситуации помочь ему мог только сам Хантер. Наверное, именно в эти моменты она осознавала, что любит его. Какие-то зачатки начались ещё с матча, но полностью приняла эти чувства только после попадания в мир людей. Там Хантер был самим собой. Не Золотым стражем, а шестнадцатилетним парнишкой, который не умеет обниматься, но очень любит это дело. Уиллоу смотрела, наблюдала за ним, и понимала, что он слишком наивен, парня легко задеть или обидеть. От этого его хотелось защитить, воздвигнуть огромные стены, чтобы никто не смог навредить итак травмированной душе. Куда уж хуже? Оказалось, есть куда. Смерть Флэпджека окончательно его сломала, но он усердно делал вид, что уже пережил утрату. «Нет, — думала Уиллоу, — он будет ещё долго думать о нём, отрицая свою невиновность». Конечно, Хантер с каждым днём всё больше говорил, начинал улыбаться, но его безжизненный взгляд говорил о том, что это лишь попытки. По-настоящему он заулыбается через пару месяцев, если не через пару лет. Когда парень отвечал, что не хочет говорить, Уиллоу расстраивалась, но виду не подавала. Горевала она не из-за отказа, а из-за того, что Хантер всё ещё не пришёл в норму. Задышал он после победы над Бэлосом. Что уж Хантер, все выдохнули спокойно. Всё начало налаживаться. Портал меж двумя мирами был открыт, поэтому Луз перестала переживать о матери и Эмити. Она могла жить с Эмити, продолжать обучаться магии, но при этом регулярно видеть маму. Хантер же осознал, что не хочет жить всё время на Кипящих островах. Всё вокруг напоминало о годах его службы, о Бэлосе, о боли, которую он причинял друзьям, о всех его злодеяниях. Но несмотря на это понимал, что жить в человеческом мире тоже не сможет. Тогда он пришел к Уиллоу за советом. Это был первый их разговор после смерти Флэпджека, который начал сам Хантер. Девушка же поддержала его выбор. Сказала, что он может пожить месяц на Кипящих островах, попробовать забыть обо всём, что его гложет и начать с чистого листа. Если не получится, то всегда можно вернуться в мир людей. После этого он первый раз её поцеловал. Он первый раз говорил о том, что вновь чувствует что-то после утраты. Внутри у него не пустота, а что-то тёплое, родное. Хантер снова почувствовал себя живым благодаря Уиллоу и понял, что молчать больше нельзя. Вдруг он вновь не успеет сказать всё, о чём хотел? Как много он не сказал Флэпджеку… Поэтому, набравшись смелости, он и поцеловал её, после чего сбивчиво признался во всём, прося прощения. Поблагодарил за всю поддержку, за все советы и за то, что была рядом с ним в самые худшие времена. Тогда и началась жизнь. Хантер всё-таки остался на Кипящих островах, но периодически посещал мир людей с Уиллоу. Редко случалось так, что компания друзей выбиралась вместе куда-то, но если так и происходило, то это были самые весёлые дни в году. Луз таскала их по её любимым местам. Самым запоминающимся событием для Хантера стала поездка в национальный парк Йосемити, куда они поехали на день рождение Эмити с ночёвкой. До этого Луз и Эмити уже были там вдвоём, поэтому это место было для них особенным. Они хотели снова насладиться воспоминаниями и создать новые, а друзьям показать природу США во всей красе. Это был действительно неплохой день, но что более важно для Уиллоу и Хантера — их первый секс, который случился в отеле ночью. За окном было великолепие природы, а в постели лежал обессиленный, но счастливый Хантер, который клевал носом. Уиллоу же решила, что истинное великолепие лежит сейчас рядом с ней, сонно хлопая глазами. — Ты что? — Хантер быстро накрылся с головой одеялом, когда услышал щелчок фотоаппарата. — Прости, я не удержалась, — посмеялась Уиллоу, рассматривая фотографию. — Просто ты был таким спокойным, смущённым… Я не могла не запечатлеть этот кадр! — Хочешь сказать, ты фотографируешь всё, что тебе нравится? — спросил Хантер, выглядывая из-под покрывала. — Логично, смысл мне тратить картриджи на что-то бессмысленное? — Можно я тоже… сфотографирую? — парень немного смутился, но всё-таки нашёл в себе силы спросить. — Ого, давай! — Уиллоу обрадовалась тому и протянула полароид. — А что хочешь сфотографировать? Может на улицу выйти? Там сейчас фонари горят красиво, здоровские кадры получатся. — У меня есть уже идейка, — Хантер покрутил фотоаппарат в руке и нахмурился. — А куда нажимать? — Вот сюда. — Ага… — он высунул язык и посмотрел в окуляр, после чего нажал на кнопку. Уиллоу улыбнулась, осознав, что он сфотографировал её. — Я думала тебе хочется сфоткать пейзаж. — Он неплох, но самый красивый в мире пейзаж сейчас сидит со мной рядом, — Хантер покраснел и отвёл взгляд в сторону. — Извини. — Вот же дурацкая привычка у тебя, Хант, — Уиллоу улыбнулась и легла на кровать, хлопая по соседнему месту, приглашая парня тоже прилечь. — Вот сейчас я правда не поняла, за что ты извинился. — На всякий случай, лишним не будет, — он заворочался на подушке, поворачивая голову в сторону Уиллоу. — Не надо так, прошу, — она поджала губы и погладила его по волосам, пальцами расправляя спутавшиеся локоны. — Из… — Хантер вовремя опомнился. — Хорошо. Уиллоу засмеялась.