Патронус на Рождество

      Из всех своих обязанностей в качестве аврора больше всего Драко не любил сопровождать заключённых в Азкабан. Именно здесь он чувствовал себя максимально неуверенно и незащищенно. Здание кишело дементорами, и время от времени они всё ещё показывали Министерству свой дурной нрав, то и дело норовя полакомиться чьей-то радостью. С момента свержения Волдеморта прошло уже больше семи лет, а правительство магического сообщества так и не сумело найти охрану для Азкабана лучше, чем жутких неубиваемых существ в потасканных чёрных плащах.       Драко шёл по длинному коридору вместе со своим новым напарником — Гарри Поттером. Несколько недель назад Рон Уизли ушёл из их отдела, решив посвятить себя магазинчику Всевозможных волшебных вредилок Уизли, поэтому небезызвестный Избранный остался без своего вечного компаньона. Мистер Грант, начальник департамента обеспечения магического правопорядка, где они работали, решил, что это отличная идея — поставить в напарники Поттеру его бывшего школьного врага. По правде говоря, они неплохо сработались, отчасти благодаря их жёнам, успокаивающим по вечерам бурный нрав мужей.       Впереди авроров шагал, скрючившись, низкорослый пожилой мужчина. Он шаркал своими кандалами и громко причитал:       — Подумаешь, всего-то разводил невинных зверюшек. Разве за это сажают в Азкабан?       — У тебя нет лицензии на разведение шишуг, не говоря уже о том, что один из этих невинных, как ты выразился, зверюшек едва не загрыз подростка-магла. У бедного парня теперь останутся шрамы на всю жизнь, — ответил старику Поттер, нервно сжимая в руке палочку. Ему тоже был не по душе Азкабан.       — Да вы знаете, сколько покупают щенков шишуг в Рождество на подарки детям? — воскликнул заключённый, останавливаясь и поворачиваясь к своим конвоирам лицом. — Я лишь хотел сделать маленьким магам праздник.       — Не говори ерунды, — вклинился в разговор Драко, — ты просто хотел на этом заработать. Это не мне решать, но думаю, ты ещё не скоро отсюда выйдешь.       Малфой усмехнулся, подталкивая своей палочкой мужчину в сторону камер.       Он почувствовал холод прежде, чем увидел приближающегося к ним дементора, и чем ближе тот становился, тем больше Драко хотел поскорее оттуда убраться. Эти существа не любили Малфоя особенно сильно, чувствуя на нём метку Пожирателя Смерти, которая так и не исчезла с его предплечья, а лишь поблекла, посерела.       По виду Поттера можно было сказать, что он тоже весь сжался внутри, не желая сталкиваться со своим величайшим страхом. Но дементора вовсе не интересовал Гарри или скованный цепями старик, он приближался к Драко, заставляя того ещё больше поёжиться от холода и надвигающегося ощущения безысходности.       Внезапно он услышал произнесённое заклинание и увидел большого серебряного оленя, прогоняющего нежданного гостя прочь.       — Тебе стоит наконец-то научиться использовать Патронус, Малфой.       

***

      Всё Министерство готовилось к зимним праздникам, уже не особо работая над чем-либо, кроме украшения всех помещений к Рождеству.       Драко мог идти к своему отделу с закрытыми глазами, руководствуясь только запахом хрустящих имбирных пряников с корицей, которые каждый год пекла миссис Уизли и раздавала всем, кого считала своей семьей. Малфой уже даже привык к сладкому приятному аромату, окружающему его и дома, и на работе.       Драко вошёл в кабинет и поздоровался с несколькими своими коллегами, которые активно спорили о чём-то, наматывая круги вокруг большой сине-зеленой ели. Тут и там по всем столам были расставлены большие коробки с различной праздничной атрибутикой.       — Драко, помоги рассудить наш спор, — обратилась к аврору Элис, помощница руководителя отдела. — Питер считает, что нужно обязательно добавить побольше разноцветной мишуры, а я говорю, что нужно украшать всё в минимализме, но со стилем. Трёх цветов будет вполне достаточно. Что скажешь?       Малфой округлил свои глаза, уставившись на маленькую грозную женщину. Весь её вид кричал о том, что стань он на сторону Питера — ему не сдобровать.       — Предлагаю найти компромисс — оставьте только три цвета, но не ограничивайтесь в разновидностях мишуры.       Отодвинув в сторону коробку со своего стола, Драко принялся заканчивать отчет о стирании памяти бедняжки Доминика, которого покусала шигшуга. Постепенно помещение наполнилось другими сотрудниками, и те сразу же принялись помогать Элис и Питеру готовить их скромный кабинет к предстоящему празднику.       Не то чтобы Малфой не хотел им помочь, но он должен был закончить этот документ ещё прошлым вечером, который аврор благополучно провёл в компании своей прекрасной жены.       — Доброе утро, мистер Малфой, — к дубовому столу, за которым сидел Драко, подошёл его начальник, — как дела с отчетом по делу о шигшуге?       Малфой поднял на мужчину глаза, протягивая ему пергамент, исписанный мелким аккуратным почерком.       — Собирался принести его Вам ближе к обеду, сэр, — начальник пробежался взглядом по документу.       — Отличная работа, Драко. Вы делаете прекрасные отчеты, в отличии от Вашего напарника, — и пусть бывший слизеринец больше не испытывал ненависти к Избранному, но слышать, что он был в чём-то лучше него, было чертовски приятно. — Однако, я должен сообщить, что есть кое-что, чему Вам стоит у него поучиться. Заклинание вызова Патронуса должен знать каждый уважающий себя аврор, мистер Малфой. Я жду, что к Рождеству Вы уже сумеете продемонстрировать свои успехи в его использовании. Это приказ.       Мистер Грант развернулся на пятках, не давая Драко опомниться и возмутиться.       — Что с тобой? Вид такой, как когда Гермиона оставила тебя наедине со своими родителями на прошлое Рождество, и они начали задавать неудобные вопросы о детях.       Голос Поттера вернул Малфоя из состояния прострации, в котором он обдумывал, как ему выкрутиться из сложившейся ситуации. Он так сильно старался добиться успеха в должности аврора, что не мог позволить себе просто сдаться, нарушив приказ.       — Грант поставил мне срок в две недели, чтобы научиться использовать Патронус. Скажи честно, ты рассказал ему о случившемся с дементором?       — Я не думал, что он будет ставить условия. Я всего лишь сказал, что собираюсь тебе в этом помочь, — увидев, что такое положение вещей совсем не устраивает Драко, Гарри тут же исправился, — ну или тебе может помочь Гермиона, к примеру.       Поттер протянул своему напарнику печенье в виде оленей в примирительном жесте, ведь понимал, что взрывной характер Малфоя очень трудно потушить. Драко не любил сладости, но сейчас ему нужно было чем-нибудь занять руки и рот, лишь бы не наговорить другу его жены каких-нибудь гадостей чисто из вредности.       

***

      Небольшой домик на окраине Лондона был для него самым желанным и дорогим на свете. За многие годы, что Малфой провёл в Мэноре, ему успел надоесть огромный особняк с десятками холодных комнат и большим садом.       Свет в гостиной был приглушен, из радио в углу лилась мягкая мелодичная музыка. Посреди комнаты, подсвечиваемая лишь огоньками гирлянд, кружила вокруг ели Гермиона. Её неукротимые обычно кудри были собраны в высокий пучок, но отдельные пряди всё так же торчали во все стороны, выбиваясь из причёски.       Она танцевала под какую-то рождественскую песню, подпевая своим нежным голоском. Драко задержался на секунду у прохода, любуясь открывшимся видом. Следом подошёл к Гермионе, обнимая её сзади за талию в момент, когда та потянулась за очередной игрушкой.       Даже после стольких лет он не понимал, почему ей было так важно наряжать ель без использования магии, но не противился этому, а наоборот, помогал.       Гермиона даже не вздрогнула, почувствовав на своей талии руки мужа. Его объятия она могла узнать из тысячи. Он склонился к её плечу, глядя на богато украшенное дерево.       — Давно ты дома? — спросил Драко, крепко сжимая в своих руках Гермиону. Прошлым вечером она отбыла в командировку куда-то в Америку, и он не ждал её раньше, чем через несколько дней.       — Всего пару часов назад вернулась. В Нью-Йорке уже всё украшено к праздникам, и мне вдруг так захотелось поставить ёлку. Прости, что не дождалась тебя.       Драко развернул к себе жену и коротко поцеловал. Лишь небольшое касание губ, а по его коже уже бежали мурашки. Он был уверен, что Гермиона всегда будет оказывать на него такое воздействие.       — Есть кое-что, в чём я хотел бы попросить твоей помощи, — произнёс Малфой, вглядываясь в родные карие глаза. — Пора бы мне уже обрести своего Патронуса.       Гермиона много раз пыталась подвести Драко к тому, что ему нужно выучить это заклинание. Отчасти, потому что он был очень способным волшебником, и незнание такой магии было странным, а отчасти и из-за того, что ей было интересно, какой у него телесный Патронус.       Она улыбнулась, готовая хоть в этот же момент приступить к практике. Но Гермиона понимала, что была слишком уставшая после работы.       — Приходи завтра ко мне в обеденный перерыв, начнём тренироваться, — Драко согласно кивнул, прижимая хрупкое тело к себе ближе. Гермиона пахла мандаринами, корицей и уютом. Его любимым ароматом.       Он помнил свои ощущения, когда впервые посмотрел на бывшую гриффиндорку иначе, чем на соперницу или врага. Малфой наблюдал за ней издалека, ловя каждую эмоцию, изменения в настроении или предпочтениях.       Мужчине не верилось, что он мог вот так просто прижимать её к себе, вдыхать этот чудесный запах без опасения, что она исчезнет, словно призрак в ночи. Не боясь осуждения близких или презрения однокурсников.       

***

      Гермиона работала главой отдела регулирования магических популяций и контроля над ними. Чтобы добиться этой должности, она очень много трудилась, проводила в Министерстве дни и ночи, а в выходные брала все документы домой. Получив желаемое, работы меньше не стало, но она училась совмещать частые командировки и досуг. Во многом благодаря Драко.       Он помнил, как раньше приходил к ней, желая позвать куда-нибудь на обед, и находил девушку жующей какой-то сэндвич в ворохе пергаментов вокруг.       Она выглядела потрясающе даже такой: со взлохмаченной прической, крошками от хлеба на свитере и совершенно потерянным взглядом. Зато с её появлением отдел действительно ожил.       Драко вошёл в кабинет жены, когда она разговаривала с каким-то коллегой. Он не знал многих сотрудников Министерства с которыми приходилось иметь дело Гермионе, но этот молодой мужчина был явно не из числа тех, кто бы не нравился ей. Она была в хорошем настроении, беседуя с ним. И Драко не мог себя винить за то, что почувствовал небольшой укол ревности где-то в груди.       — Простите за беспокойство, я не знал, что у тебя посетитель, — произнёс Малфой, натянув на своё лицо самую непринужденную улыбку, которую только смог.       — Да, я никак не найму себе помощницу. Драко, познакомься, это мистер Адамс, руководитель комитета по защите магических существ из Америки. Я пригласила его к нам провести ряд лекций в Хогвартсе и поделиться своим опытом в рамках министерской учебной программы.       — Скоро ведь рождественские каникулы, разве Вы успеете? — поинтересовался Малфой, присаживаясь в соседнее с американцем кресло.       — О, я здесь всего на несколько дней. Сегодня как раз отбываю в школу, но решил прежде заскочить за рекомендациями мисс Грейнджер в Министерство.       — Миссис Грейнджер-Малфой, — на автомате поправил незнакомца Драко. Гермиона посмотрела на мужа и слегка улыбнулась, её забавляло, как он каждый раз исправлял любого, кто называл её прежним именем. — Моя жена рассказывала о Вас, но я почему-то подумал, что Вы уже весьма в преклонном возрасте.       Мистер Адамс принес свои извинения за неправильное обращение к Гермионе и сменил прежде расслабленную позу на ровную, словно кто-то ударил его по спине, заставляя выпрямиться.       — Что ж, Вы ошиблись, мистер Малфой, — подумав минуту, мужчина поднялся с кресла, поправил свою мантию и протянул Драко руку для пожатия. — Пожалуй, мне уже пора откланяться, чтобы не опоздать на поезд. Был рад знакомству, — американец пожал следом руку Гермионы и, развернувшись на пятках, ушёл.       — Мне кажется, ты его напугал, — Гермиона обошла свой стол и села к Драко на колени, обвивая руками его шею и запирая дверь взмахом волшебной палочки.       — Я же ничего не сделал, — притворно возмутился Малфой, обнимая жену за талию и прижимая крепче к себе, жадно вдыхая свежий аромат её духов.       — Ты посмотрел на него так, будто вот-вот заавадишь на месте. С чего ты вообще взял, что он старик? И зачем нужно было говорить это ему?       — Ты не уточняла, что мистер Адамс весьма привлекательный мужчина, который был бы не прочь за тобой приударить.       Драко знал, что Гермионе был совсем не интересен этот неуверенный в себе болван, но он ничего не мог с собой поделать. Малфой понимал, что когда кто-то нравится, ты просто не можешь запретить себе это чувствовать. Он сам проходил через подобное. Кому, как не ему, знать о запретном притяжении к Грейнджер.       — Не думаю, что он когда-либо смог бы сравниться с тобой, — тонкими пальчиками Гермиона убрала со лба супруга мешающую прядь платиновых волос. — Видимо, в твоей родословной таки есть вейлы, раз даже я пала пред этими чарами. Предать тебя — это предать свой выбор, Драко. Никогда не смей думать о том, что я смогла бы так поступить.       Гермиона смотрела в его глаза, отмечая про себя каждую новую морщинку, появляющуюся в уголках. В этих серых радужках она всегда видела то, что не было дано познать никому другому. И сейчас в них плясали черти, довольные услышанным.       Драко потянулся к жене и прижался к её губам своими, мягко вовлекая в совсем невинный поцелуй. Он утопал в этой нежности, путаясь пальцами в буйных локонах, второй рукой сильнее сжимая талию Гермионы.       Она пробежалась ноготками по его шее сзади, посылая по телу табун мурашек, и углубила поцелуй, желая насладиться им сполна. Гермиона таяла от прикосновений Малфоя и растворялась в них, словно кусочек льда кинули в горячий опьяняющий глинтвейн. Даже после стольких лет, проведённых в его объятиях, они всё ещё туманили ей рассудок. И она знала, что эти чувства никогда не исчезнут.       Драко ворвался в её жизнь вихрем, прочно обосновываясь в сердце, становясь с ним единым целым. Она была влюблена прежде, знала, как трясутся поджилки и замирает всё внутри, когда смотришь на того, кто нравится. Но это никогда не было так ярко и обжигающе, как с Малфоем.       Запретный плод всегда особенно сладок.       Девушка сидела на его коленях и чувствовала, что это творит с Драко. Его дыхание окончательно сбилось, когда она слегка сместилась, пытаясь устроиться поудобнее. Юбка задралась, открывая мужчине доступ к её бёдрам, не скрытым чулками. Он провёл своей рукой по мягкой коже, забираясь выше, кончиками пальцев касаясь кружевного белья.       Те участки тела, к которым прикасался Малфой, горели. Она не знала, то ли в кабинете было так холодно, или это у Драко температура подскочила, но его прикосновения, как всегда, были обжигающими.       Он прервал поцелуй, тут же спускаясь губами к шее супруги, едва прикасаясь ими к бархатной коже. Почувствовав дыхание Драко где-то чуть ниже уха, по телу Гермионы прошла дрожь, вызывая тягучее ощущение тяжести внизу живота.       Она знала, к чему всё идёт, и совсем не хотела отстраняться. Но у них было непозволительно мало времени, чтобы успеть всё за один обеденный перерыв.       — Драко, — произнесла Гермиона на выдохе, тут же пытаясь восполнить недостаток кислорода в лёгких. — Нужно заняться твоей тренировкой.       Миссис Грейнджер-Малфой едва смогла закончить предложение, потому что рука мужа уже поглаживала её через тонкую ткань трусиков, вот-вот норовя и вовсе оттянуть их в сторону. И если бы она позволила ему это сделать, то уже не смогла бы остановиться.       Гермиона схватила Драко за запястье, не давая совершить задуманное.       — В чём дело? — Малфой оторвался от шеи Гермионы. — Мы же уже не раз занимались сексом в твоём кабинете, никто сюда не войдёт.       — Ты не слышал, что я говорила? Ты собирался учиться вызывать Патронус, у нас слишком мало времени, чтобы успеть и с тренировкой, и развлечениями.       — Мерлин, Грейнджер, я будто вернулся в школу. Зачем ты обламываешь всё удовольствие? — Драко снова потянулся рукой к промежности Гермионы, собираясь продолжить начатое, но она сильнее стиснула его запястье, вынуждая остановиться.       — Во первых, Грейнджер-Малфой, а во вторых, ты сам просил меня тебе помочь.       Драко знал, что она сама едва сдерживалась, чтобы не потянуться к ремню на его форменных брюках. Они оба не умели пасовать.       — Ладно, — согласился мужчина, поднимая свои руки в знак полной капитуляции, — но не задерживайся сегодня здесь. Я весьма настроен вернуться к этому занятию вечером.       Гермиона приподняла уголки своих губ в смущенной улыбке и встала с колен мужа. Он удивлялся, как после стольких лет она всё ещё покрывалась румянцем, когда он намекал ей или прямо говорил о сексе.       Она потянулась за своей палочкой, которую выронила, когда Драко начал свои неспешные ласки, и оперлась о письменный стол сзади, приготовившись объяснять теорию.       Малфой не особо хотел вставать с кресла, ему всё ещё мешала свободно двигаться заметная выпуклость в паху. Требовалось время, чтобы возбуждение ушло, а раскрасневшаяся жена, поправляющая задравшуюся юбку, вовсе не способствовала этому.       — Поднимайся, стоя будет удобнее, — тихо произнесла она и тут же покрылась пунцовыми пятнами ещё больше, поняв как двусмысленно прозвучала эта фраза из её уст.       Драко не стал смущать её своими комментариями, хотя очень сильно хотел. Он встал напротив Гермионы, совсем не скрывая последствий их недавних ласк.       Она обвела его взглядом сверху вниз и обратно, оценивая то, как сильно шло ему возбуждение. Его обычно холодные глаза искрили; губы раскраснелись от поцелуев, делая и так бледную кожу визуально ещё белее; волосы находились в полнейшем беспорядке, что было им совершенно несвойственно.       Гермиона принялась рассказывать Драко о заклинании, показывать, какое движение палочкой нужно делать и что представлять. На словах всё казалось достаточно легко, но, как она и говорила, на деле всё было гораздо сложнее.       Для него не составило труда безукоризненно повторить всё, чему его учила Гермиона. Загвоздка была в выборе счастливых воспоминаний. Дементоры были опасны тем, что высасывали из людей всю радость, иронично, но лишь этим же их можно было победить. Драко было страшно признаться, но его гложила мысль, что он и вовсе не сможет использовать Патронус из-за Тёмной метки на своём предплечье. Но Гермиона постаралась уверить его в том, что у него обязательно получится.       Первое, о чём подумал Малфой, был матч по квиддичу с Когтевраном на третьем курсе, когда он поймал снитч и получил победу для Слизерина. Драко вспомнил те ощущения, которые испытывал. Он сначала даже не осознавал, что держал в своей руке снитч, пока не услышал громкое подтверждение этому из уст комментатора игры.       Юный слизеринец много смеялся в тот день, мама прислала ему в подарок новенький набор для ухода за метлой, а в течение нескольких недель после матча Драко всё ещё получал много поздравлений от студентов своего факультета. Он был очень горд собой.       — Экспекто Патронум, — произнёс Малфой, удерживая в голове воспоминание из детства.       Он едва почувствовал небольшую дрожь, вызванную палочкой, но ни голубого свечения, ни даже сноп искр за этим не последовало. Гермиона предположила, что Драко мог недостаточно прочувствовать те эмоции, которые испытывал в воспоминании. Поэтому он повторял заклинание раз за разом, начиная уже ненавидеть дурацкий снитч.       Они тренировались до тех пор, пока в кабинет Гермионы не постучали, напоминая им, что внешний мир всё ещё существовал и требовал их внимание.       

***

      Несколько дней Драко провёл на задании во Франции вместе с Поттером. Лишь чёрт знает, зачем мистеру Гранту понадобилось отправлять их в другую страну проверять зацепку по старому делу, которое висело нераскрытым ещё с начала войны. Ждало столько времени, так могло подождать и окончания праздников.       Малфой хотел закончить со своими незавершёнными делами, чтобы к Рождеству взять несколько дополнительных выходных. Им с Гермионой нужно было успеть навестить родителей жены и семейство Малфоев, подготовить всем подарки, а ещё выделить два дня, чтобы понянчиться с сыном Поттеров Джеймсом, пока те будут на своём ежегодном отдыхе в Италии.       Драко сидел в номере отеля, ожидая Гарри, который ушёл в кафе напротив за чем-то съестным, чтобы перекусить. Поскольку они оба хотели побыстрее закончить во Франции и вернуться домой, то собирались работать всю ночь, просматривая записи, которые им удалось позаимствовать у магловской полиции ранним утром.       Весь день напарники разбирали кипы бумаг, откладывая в сторону то, что могло быть для них полезным, чтобы позже посмотреть их ещё раз. Ни разу за всё это время у Драко не было возможности потренироваться в чарах Патронуса.       — Смотри, что я нашёл, — радостно воскликнул Гарри, входя в номер и запирая за собой дверь.       Он протянул Малфою бумажный пакет, от которого чем-то очень вкусно пахло. В животе заурчало, и Драко поскорее принялся доставать лотки с долгожданной едой.       Первые месяцы работая в Министерстве, Драко очень долго привыкал к пище не самого хорошего качества, которой иногда ему приходилось питаться за неимением иных вариантов. Но потом он к этому даже привык, и уже не так противился пицце, которую так любила Гермиона.       Сейчас же Гарри купил для них стейк из индейки с овощами на гриле, а на десерт — рождественский пудинг. Малфой усмехнулся тому, как радовался Поттер обычной еде.       — Как у тебя дела с Патронусом? — спросил Поттер и откусил кусок стейка.       — Если вы с Джинни решите в этом году провести свой отпуск чуточку позже, то у меня появятся дополнительные несколько дней, чтобы попрактиковаться.       — Когда я узнал, что Грант поставил тебе срок до Рождества, то попросил Рона взять Джеймса полностью на себя. Но он уже договорился, что присоединится на эти два дня к остальным Уизли в Румынии. Нам больше некого просить. — Драко вздохнул, он не особо надеялся на иной исход.       Гермиона старалась уделять время своему крестнику, и будучи её мужем, Малфой невольно тоже оказался в этом замешан. И, пожалуй, из всех Поттеров Джеймс нравился Драко больше других.       — Какое воспоминание ты выбрал? — Гарри уплетал свой ужин со скоростью звука, уже добравшись до десерта.       Драко неопределённо пожал плечами. Поттер был другом его жены, но это не значило, что они забыли все старые разногласия. Он не особенно горел желанием делиться с ним чем-то очень личным.       — Ладно, дам тебе совет — подходящим воспоминанием может оказаться то, о котором ты бы никогда не подумал. От чего тебе больше всего тепло на душе?       Малфой не ответил, но задумался о сказанном. Гермиона говорила, что эмоции от этого воспоминания не обязательно должны приносить смех, но от них должна исходить особенная для него энергетика. Что-то, что лишь он смог бы почувствовать.

***

      Гермиона обнимала своего мужа со спины, крепко сжимая подаренный ею в прошлом году тёплый вязанный свитер. Драко пах Рождеством — корицей и цитрусами. Он притащил домой целую коробку сладких синнабонов с апельсинами.       Она не видела его всего несколько дней, а так сильно соскучилась. Гермиона не хотела отпускать Драко, готовая держать мужа в своих объятиях хоть целую вечность. Она оставила лёгкий поцелуй на его плече, даже не уверенная, что он это почувствовал.       В соседней комнате крепко спал Джеймс, которого они едва смогли уложить, пообещав утром вместо каши на завтрак булочку с чаем.        За окном кружил снег, крупными хлопьями падал на стекло, рисуя невероятные узоры. Они знали, что там, снаружи, было холодно, но их дом был сосредоточением уюта и тепла. Их дом был полон любви.       — Если мы так и продолжим стоять посреди комнаты, я не смогу проверить одну теорию.       — Какую теорию? — спросила Гермиона, даже не собираясь ослаблять хватку.       — У меня появилась идея, какое воспоминание может сработать. Не знаю, почему сразу не подумал об этом.       Гермионе пришлось отпустить Драко, чтобы стать к нему лицом. Он улыбался, непослушная прядка платиновых волос закрыла часть его глаз, но это не мешало ей видеть, как они искрили.       Малфой достал из кармана брюк свою палочку, пока его супруга удобно устраивалась на диване в ожидании подробностей. За время отсутствия Драко у неё тоже появилась идея, как достичь нужного результата.       Он встал в уже знакомую ему стойку, приготовившись произносить заклинание.       Перед его глазами пронесся момент, который он никогда не смог бы забыть. Драко отчётливо видел её в том воздушном мятном платье, нервно сжимающую свои маленькие кулачки, готовую ко всему, чтобы он ей не предложил.       Малфой тонул в омуте её карих глаз, не имея возможности отвести от неё взгляд. Они стояли на берегу какого-то пляжа в Италии, в босые ноги впивались разбитые волнами ракушки, ветер трепал их волосы, но ничего из этого не было важным в тот момент.       — Мисс Гермиона Джин Грейнджер, — начал свою речь особенно напускным тоном Блейз, едва сдерживая ехидную улыбку, — согласны ли Вы взять в мужья Драко Люциуса Малфоя?       Он уже несколько раз пожалел, что попросил своего лучшего друга стать тем, кто поженит их. Но никто не смог бы сделать этого лучше, чем тот, на кого он полагался большую часть своей жизни.       Отправиться в Италию было совершенно безумным, неожиданным и однозначно правильным решением. Им не нужна была свадьба, полная незнакомцев, напускной радости за молодоженов и непонятных им обоим обязательств перед гостями. Они хотели разделить это только между собой.       — Да, — выдохнула Гермиона, и весь его мир сузился до размера её улыбки, блестящих от появившихся слёз глаз и тихого голоса, который он готов был слушать без остановки.       Из палочки Драко вырвалось маленькое облачко серебристого пара и тут же исчезло.       — О чём ты подумал?       — О том, как ты согласилась сбежать со мной в Италию, чтобы пожениться. Я был так счастлив, почему это не сработало? — спросил Малфой, ложась рядом с женой и устраивая свою голову у неё на коленях.       Гермиона запустила руку в волосы Драко, медленно проводя ногтями по его коже, заставляя её покрыться мурашками от приятных ощущений.       — Пока тебя не было, я вспомнила о том, благодаря какому воспоминанию впервые смогла выпустить своего Патронуса, — она продолжала гладить Драко, пока он наслаждался звуком её голоса, закрыв глаза. Гермиона рассмеялась. — Ты не поверишь, я думала о Г.А.В.Н.Э., о том, что мне приснилось, как все эти эльфы будут свободны от влияния волшебного сообщества. Моим счастливым воспоминанием оказалось даже не настоящее воспоминание. И оно было таким простым. Может, то, что ты ищешь, лежит на поверхности, прямо у тебя перед глазами.       Драко задумался, перебирая в своей голове воспоминания одно за другим. Внезапно его осенило, и он вскочил на ноги, крепче сжимая холодное древко в руке.       Он подумал об их первом свидании, оно было особенным.       Они встретились в пригороде Лондона, на пустой опушке возле соснового леса. Гермиона куталась в пальто, пытаясь сохранить внутри тепло её тела, снежинки падали ей на ресницы, склеивая их воедино.       Драко протянул ей руку, в которой лежал свёрток ткани, а внутри маленькая металлическая пуговица.       — Порт-ключ? — спросила девушка, протягивая свою руку слизеринцу, тем самым показывая, что доверяет ему.       Он взял её кисть в свою и перевернул ладонью кверху. Как только нежная кожа Грейнджер соприкоснулась с холодным металлом, вихрь перемещения захлестнул их. Драко крепче сжал руку, боясь, что случайно выпустит тёплую ладонь Гермионы.       Всего несколько секунд, показавшиеся ей вечностью, и она снова почувствовала твёрдую почву под ногами. Драко придержал её за запястья, когда та покачнулась, не давая упасть в кучугуры снега. Он отпустил одну её руку, с помощью палочки воспользовался согревающим заклинанием и повёл Гермиону в сторону дороги.       Вокруг них был заснеженный лес, и ей поначалу даже показалось, что они не сдвинулись с места. Но когда они вышли к проезжей части, она поняла, что оказалась совсем в другой стране.       Дорога вела к маленькой провинции Финляндии, и Гермиона знала это, потому что давно хотела туда попасть. Её детской мечтой было посещение Лапландии — места, где обитал Санта Клаус. Потом она выросла и верить в старого доброго деда, раздающего детям подарки, перестала, но желание погулять по этой деревне никуда не исчезло.       Гермиона вертела головой в разные стороны, внимательно всматриваясь в десятки различных магазинчиков, ярко пестрящих гирляндами. Люди вокруг носили на своей голове ободки с оленьими рогами, красные шапки с белыми помпонами или разноцветные меховые наушники. Дети бегали между взрослых, то и дело норовя врезаться в кого-то.       Это место было полно маглов, поэтому Драко сначала не был уверен, стоит ли приводить Гермиону в Лапландию в самый разгар Рождественских праздников. Но когда он увидел неподдельное счастье в выражении её лица и то, как она с восторгом ходила по ярмарке, разглядывая продавцов в каких-то странных красно-зеленых костюмах и с длинными ушами, то понял — это было его лучшее решение.       Они наелись рождественского пудинга, выпили дымящийся ароматный глинтвейн, купили Гермионе красную шапку и, конечно же, посетили домик Санты.       Драко было неловко находиться в компании чужих ему людей, он не привык так долго не пользоваться магией, но Грейнджер удалось втянуть его в этот вихрь праздничной суеты. В тот день ему не было страшно, грустно или одиноко, потому что эта невозможная гриффиндорка разбила вдребезги все его сомнения и переживания.       Он держал её за руку, и ему казалось, что ничего лучше и приятнее он никогда не касался.       Малфой произнёс заклинание, из его палочки вырвался настоящий Патронус. Но он так и не обрёл телесную форму, словно чего-то не хватало.       Гермиона вскочила с дивана и бросилась на шею к мужу, крепко обнимая. Драко стиснул её в ответ, слегка улыбнувшись.       — У тебя получилось! — воскликнула Гермиона, коротко прижимаясь к нему своими губами. — Да, это ещё не телесный Патронус, но даже так ты сможешь прогнать Дементора. А это значит, что ты выполнил условие мистера Гранта.       — Но я хочу знать, какой он, когда в своей истинной форме. Вдруг это какой-нибудь хорёк, — скривился Малфой, нахмурив брови.       Гермиона рассмеялась, уткнувшись мужу в плечо, вдыхая всё ещё отчетливый запах синнабонов. Она подняла на него взгляд, всматриваясь в любимое лицо. Грейнджер всегда считала его красивым, но в этот момент, когда блики от рождественской гирлянды отражались в его стальных глазах, он казался ей ещё прекрасней.       — И мы обязательно выясним, какой он, твой Патронус. Но главное, что теперь мы не ограничены во времени.       Девушка стала на носочки, пытаясь дотянуться к губам Драко. Ей нравилось, что он был значительно выше её. Гермиона поцеловала его совсем невесомо, лишь слегка прикоснувшись своими губами.       

***

      Рождественский бал в Министерстве был едва ли не самым ожидаемым мероприятием года. Драко не очень хотел на нём присутствовать, предпочитая этому любое другое времяпровождение. Но его супруга состояла в организационном комитете, и, следовательно, он обязан был её сопровождать.       Едва Малфой увидел Гермиону в её прекрасном струящемся голубом платье, идеально облегающем изгибы талии и открывающем отличный вид на оголённую спину, все возмущения куда-то улетучились. Он был готов сопроводить её куда-угодно, хоть в саму преисподнюю.       Эта девушка сводила его с ума.       Весь вечер они сновали туда-сюда по холлу, разговаривая с представителями разных департаментов, важными гостями и их семьями, совсем не имея возможности побыть наедине. Мистер Грант похвалил его за успехи, то и дело упоминая о том, как долго сам учился заклинанию вызова Патронуса, и как он им гордился.       Гермиона сбоку пинала его каждый раз, когда он забывал благодарить начальника за столь лестные слова. Отвязавшись от мужчины, они направились в сторону Поттеров, желая спасти их от общества какой-то весьма надоедливой старушки, с которой они разговаривали уже около получаса.       Но Малфой услышал знакомую мелодию, льющуюся с волшебного граммофона в углу, и потянул свою супругу в ту сторону.       — Драко, что произошло? — Гермиона шла за мужем, который крепко сжимал в своей руке её ладонь.       Он остановился посреди танцпола, где уже кружились несколько пар, и девушка поняла, зачем они сюда пришли. Малфой притянул Гермиону ближе к себе, не оставляя между их телами даже миллиметра. Он чувствовал, как билось её сердце в унисон с его собственным, как сбилось дыхание, и её грудь часто вздымалась.       Они слились в танце, словно всю жизнь только этого и ждали. И никого на свете, кроме них двоих, казалось, не существовало.       Услышав эту песню, Драко вспомнил вечер, когда впервые взглянул на несносную зубрилу Грейнджер совсем по-другому.       Она заливисто смеялась над какой-то шуткой Поттера, постоянно поправляя кулон в виде снежинки на своей шее. Это был обычный жест, но почему-то он не мог отвести взгляд от того, как она касалась тоненькой цепочки, или как заправляла за ухо выбившуюся из аккуратной причёски прядь, или как подносила к губам бокал с каким-то напитком, делая маленький глоток.       Драко сталкивался с Грейнджер в коридорах Министерства каждый день, и уже даже подумал о том, что она его преследовала. Несколько раз они перекинулись парой незначительных фраз, нисколько не пытаясь оскорбить друг друга. Однажды, когда Гермиона ждала в приемной их отдела возвращения с задания Гарри, они так увлеченно заговорились о какой-то книге, что опомнились, лишь когда вернулся Поттер.       И вот теперь, он смотрел на неё и понимал, что пропал. Окончательно и бесповоротно.       Малфой прошел через весь зал к Гермионе, ожидая, что она оттолкнет его, что посмеется над ним и скажет идти куда подальше, что назовет его Пожирателем и не захочет находиться в его компании, когда так много осуждающих взглядов вокруг.       — Потанцуешь со мной, Грейнджер?       Гермиона не ответила, лишь взяла его за протянутую руку и улыбнулась.       Весь вечер они провели вместе, танцуя, разговаривая, смеясь. И он больше не чувствовал себя чужим, когда рядом была она.       — Мне кажется, я знаю своё самое счастливое воспоминание, — Драко кружил свою жену в танце, не веря, что она в него поверила, дала шанс начать всё сначала.       Он держал её в своих объятиях, хрупкую внешне, но такую сильную внутри. Вокруг люди поздравляли друг друга с предстоящими праздниками, дарили друг другу подарки.       Драко знал, что его самым лучшим подарком была она — упрямая гриффиндорка, всегда добивающаяся своего, фанатеющая от Рождества, радующаяся каждой мелочи, отстаивающая права даже тех, кто этого не просил.       Когда Гермиона улыбалась, то могла растопить даже самое холодное сердце, как однажды она сделала это с ним. Потому что она верила, что обязательно окажется права. Потому что она видела хорошее даже там, где этого не могло быть. Потому что подарила ему шанс на лучшую жизнь одной своей улыбкой.