Пир во славу Чумы

Король восседал на троне, ожидая, когда ему подадут его ужин. Он правил этим царством уже столько лет, что обычно в таких ситуациях говорят: «Столько не живут» и за все годы его правления никто не смел ему перечить. Король — посланник Богов, его воля — воля высших сил! Но сегодня что-то было не так, он должен был отужинать уже час назад и со спокойной совестью отправиться в опочивальню к своей королеве, а ужин всё не несли. — Тезаний, где мой ужин?! — воскликнул в гневе король. — Я чертовски голоден, поторопи этих олухов, и скажи им, что, если я сию секунду не получу свою еду, их всех ждёт судьба в сотни раз хуже смерти! — Так точно, ваша светлость. — воскликнул бедный юноша лет двадцати пяти с русыми волосами и бледной, как сама смерть кожей. Из-за ворот ведущих в столовую слышались крики, брань и звуки боя, но великого вседержавца это ни на миг не смущало, он сидел и ожидал, когда его приказ будет исполнен. Слуга остановился перед дверью, не решаясь её открыть. — Тезаний, демоны тебя раздери, ты хочешь остаться без головы? За каким бесом ты остановился возле этой треклятой двери?! — Властитель был в гневе и уже покрылся пунцовым румянцем. — Вы тут сегодня все решили подохнуть?! Я вам это устрою, открывай ворота и позови ко мне повара, носильщиков еды и палача! Вы сегодня все попрощаетесь со своими жалкими… Не успел король договорить фразу, как двери распахнулись, а через секунду голова Тезания покатилась к его ногам. — Всё по вашей просьбе мой лорд. — Ухмыляясь произнес белокурый мужчина в маске, из-за его спины начали заходить люди с вилами и факелами, дворец позади них пылал, а все стражники лежали бездыханными телами. — Всё как вы и просили, все здесь оставили свои головы. А теперь, мой лорд, не желаете присоединиться к своей прислуге? — К-кто ты такой? — Лицо короля мгновенно сделалось из ярко красного мертвенно белым. — Стража! Кто-нибудь, задержать ублюдка! — О, мой повелитель, боюсь, что трупы не могут исполнить ваш приказ, учитывая тот факт, что они не смогли сделать этого даже, когда были живыми. — Мужчина громко рассмеялся. — Сукин, ты, сын, думал, что раз тебе выпала честь править этим государством, можно делать всё, что душе угодно? Напомни, сколько за последний год пало людей по твоему приказу, просто из-за твоей прихоти? Скольких ты обрек на мучения своими бессмысленными приказами и повышениями податей? Скольких похоронили из-за того, что твоей толстой заднице было мало денег и времени, чтобы посвятить хоть малую часть лечению твоего народа от разразившейся вспышки чумы? — Да как ты смеешь наглец, общаться со мной таким тоном? Я король, мои желания — воля Богов! А твоя голова полетит с плеч, не успеет взойти солнце! — правитель сорвался на крик, из-за чего его голос стал похож на свиной визг. — Если всё, что ты делал было по воле Богов, тогда твой народ желал бы, чтобы ты нёс волю демонов! — мужчина воспылал яростью, — Хочешь знать, кто я? Я отвечу тебе перед тем как отправить твоё тело гнить! Я сын ткачихи из Оремара — Илиадны, той самой, к которой тридцать девять лет назад ты заглянул в гости, заделал ребенка, а потом свалил! Той самой, которая все свои силы и деньги тратила на то, чтобы дать своему сыну хотя бы булку хлеба на день! Той самой, которая отдала жизнь, чтобы вместо нее лекарство от чумы дали её сыну! Я Исмалион сын Илиадны и Элателя, который до сегодняшнего дня правил этим государством! И я пришёл, чтобы своим мечом снести твою жирную морду с твоих необъятных плеч, «папа»! Как только Исмалион закончил говорить, он одним прыжком подскочил к стулу, на котором сидел король и одним ударом исполнил обещанное. Невидящий взор в последний раз пронзил мужчину и потом потерялся вместе с головой в дальнем углу комнаты, принявшей багровые оттенки от обилия крови, хлынувшей фонтаном из шеи Элателя. Люди, пришедшие с Исмалионом тут же кинулись разрушать убранство столовой, скандируя при этом: «Король мёртв! Да здравствует пир во славу чумы! Хвала нашему спасителю!»… Остатки дворца тлели под восходящим солнцем. На невысоком обломке колонны, что когда-то держала своды этого некогда великого здания сидел белокурый мужчина тридцати девяти лет, на его лице оставили свои отметины как время, так и не один десяток боёв, пройденных им, а помимо этого следы, которые ни с чем не спутаешь, чума добралась и до него. Как только события ночи подошли к концу, а дворец закончил пылать как праздничный костер, он отправил людей по домам, а сам сняв наконец эту маску остался здесь, встретить свой последний рассвет… Рассвет после пира во славу Чумы…